Цитаты из книг автора «Сельма Лагерлёф»

Такие огромные сооружения из камня в наши дни уже не возводят. Стена эта, разумеется, древняя-предревняя, и время ее не пощадило. Громадные глыбы уже не прилегают вплотную друг к другу, как, видимо, это было в самом начале. Между ними образовались трещины, такие широкие и глубокие, что на дне их свободно разместились и поля, и дома. Но каменные глыбы, во всяком случае, не так уж далеко отстоят друг от друга, и можно догадаться, что некогда они были частями одной и той же стены. В отдалении от моря большая стена сохранилась лучше всего; целая и невредимая, тянется она здесь на огромные расстояния. В самой середине ее проходят длинные глубокие расселины с озерами на дне; но ближе к морскому берегу стена так развалилась, что каждая глыба, точно скала, высится отдельно сама по себе. Когда посмотришь на эту огромную стену снизу, от самого морского побережья, лишь тогда поймешь по-настоящему, что она поставлена здесь не ради шутки. Какой бы могучей ни была она вначале, море прорвало ее в шести-семи местах и всадило в нее уз

Но тут Раньеро заметил, что, думая об этом, он не испытывает никакой радости и что мысли его принимают совсем иное направление.

Рыцарь, это тяжёлый труд, хотя он и кажется очень простым. Я не посоветовал бы вам браться за него, ибо этот слабый огонёк потребует от вас, чтоб вы забыли обо всём, кроме него. Он не позволит вам иметь возлюбленную, если у вас явится желание любить, и ради этого пламени вы не решитесь сесть за стакан вина. Ни о чём другом вы не должны думать, кроме этого пламени, и никакой иной радости не должно быть для вас. Но главное, что заставляет меня отговаривать вас от такого странствия, это то, что ни на одно мгновение вы не будете чувствовать себя спокойным: через сколько бы опасностей вы ни пронесли пламя невредимым, нельзя быть уверенным, что в следующую минуту вы не лишитесь его. – Р

счастье, которое теряется на высотах гордости, снова обретается в глубинах смирения?

Есть вещи безжизненнее песков пустыни. Но ничего нет бесплоднее сердца

Что это за тень там, в углу сундука? Вот она шевельнулась… Вот поползла по краю… Мышь? Нет, на мышь не похоже… Нильс прямо глазам не верил. На краю сундука сидел маленький человечек. Он словно сошел с воскресной картинки в календаре. На голове – широкополая шляпа, черный кафтанчик украшен кружевным воротником и манжетами, чулки у колен завязаны пышными бантами, а на красных сафьяновых башмачках поблескивают серебряные пряжки. «Да ведь это гном! – догадался Нильс. – Самый настоящий гном!» Мать часто рассказывала Нильсу о гномах. Они живут в лесу. Они умеют говорить и по-человечьи, и по-птичьи, и по-звериному. Они знают о всех кладах, которые хоть сто, хоть тысячу лет назад были зарыты в землю. Захотят гномы – зимой на снегу цветы зацветут, захотят – летом замерзнут реки. Ну, а бояться гнома нечего. Что плохого может сделать такое крошечное существо! К тому же гном не обращал на Нильса никакого внимания. Он, кажется, ничего не видел, кроме бархатной безрукавки, расшитой мелким речным жемчугом, что лежала в сундуке на самом верху. Пока гном любовался затейливым старинным узором, Нильс уже прикидывал, какую бы штуку сыграть с удивительным гостем. Хорошо бы столкнуть его в сундук и потом захлопнуть крышку. А можно еще вот что… Не поворачивая головы, Нильс оглядел комнату. В зеркале она вся была перед ним как

Знаю, – говорил огонь, – но настал вечерний час. Делай как я! Пылай и свети! Резвись и согревай

провинции Сконе, светло-зеленые клетки на ней – озимая рожь, желтовато-серые – прошлогоднее жнивье, бурые – клеверные поля, а черные – пустующие пастбища да незасеянные пашни. Рыжеватые с золотистой каймой клетки – наверняка буковые леса.

самый южный мыс Швеции Смюгехук.

Лагерлёф стала автором 27 крупных произведений, первой женщиной-лауреатом Нобелевской премии – «за благородный идеализм и богатство фантазии», одним из 18 «бессмертных», одним из 18 членов Шведской Академии, а также почетным доктором Упсальского университета.