Цитаты из книг автора «Селина Катрин»

Донтрийцы тут же повставали со своих мест и склонили головы, будто бы она здесь действительно являлась не служанкой, а как минимум хозяйкой дома. Взгляд девушки медленно скользил по собравшимся, она почему-то слегка усмехнулась, встретившись глазами с Первым Советником. И в этой усмешке не было ни грамма страха или принятия поражения, скорее она усмехнулась как хищница, которая решила сегодня не гнаться за дичью. Лорд Тандэр оторопело вглядывался в точёную фигурку девушки

Она вплыла точно корабль, разрезающий своей кормой льдины Мёртвого океана. Она ослепляла точно солнце в зените своей утончённой красотой и грациозной походкой

послышалась звонкая дробь женских каблуков, а несколькими секундами позднее двустворчатые двери распахнулись, и в столовую вошла, нет, величественно вплыла Эллис Ларвине.

Вот ведь, мразь, – вдруг меня осенило, – ведь специально пытается задержать донтрийцев, чтобы те увидели, в каком состоянии находится Эллис. Хочет прилюдно обвинить меня в неподобающем отношении к собственным слугам, чтобы мне пришлось согласиться с тем, чтобы она перешла работать на него».

– Да, в общем-то, всё то, что было видно из окон моих покоев, – безразлично пожал плечами лорд Тандэр. – Твоя служанка смело подошла к буйному донтрийскому жеребцу и остановила кровь. Мы оба понимаем, что это значит. И говори, сколько хочешь, что она кормилица твоего младшего сына, я лично, в это не поверю.

Как назло, сейчас моей магии не хватало даже на то, чтобы его зажечь. Так мне и надо.

Я спустился в общую столовую в весьма помятом виде, с разодранными кулаками, придерживаясь за стену и мебель

«Ты прав, я обманщица и лгунья! Я не безропотная служанка Эллис, я – Эльвира Лафицкая!»

Я, генерал-главнокомандующий Норгешской армии, всю жизнь с лёгкостью уничтожавший своих врагов, проглядел одного единственного самого страшного врага – себя.

Более того, она даже попыталась утешить меня, якобы шрамы делают мужчин привлекательнее. Что за глупость! Так я подумал тогда… а сейчас понял, что вся страсть и чувственность, с которыми Эллис отвечала мне в ту ночь, когда я надрался как последний возничий, были искренними.