Красивая, как и все донтрийки, голубоглазая, хотя и с достаточно короткими, по местным меркам, волосами. Я заинтересовался её прошлым, и даже специально расспросил слуг об Эльвилораль.
Крайне настойчивая, если не сказать настырная Эльвилораль приходила ко мне три раза в день и буквально насильно мазала меня своими кремами, пытаясь убрать с лица полученные мною ожоги.
лежал, не вставая и стараясь не шевелиться, словно беспомощная тряпка, а магия огня в моей крови медленно, но верно закипала и сводила с ума, не имея возможности выплеснуться наружу.
Нога страшно болела. С того дня, как на мой дом напали архангелы, она вообще постоянно болела, но в Донтрии эта боль стала особенно сильной и невыносимой.
Сын, судя по всему, был очень занят все эти дни и не навещал меня. Я его и не виню, я сам не навещал его годами, пока он учился в академии, с чего бы ему вдруг заинтересоваться мной, тем более, когда боевые действия уже закончились.
хотела. Но меня не покидало ощущение, что именно благодаря ей, а не ходатайствам Леандра, меня перевели из тюрьмы в покои и стали обращаться не как с пленником, а как с гостем.
Несколько дней меня продержали в темнице, а потом всё-таки перевели в приличные покои. После того, как та настойчивая донтрийка наложила на мои ожоги свои травы, дышать и двигаться стало легче.
Винс оказался тем ещё пройдохой и даже умудрился ловко вывернуться с историей своего облысения, заявив, что он специально обрезал свои волосы, так как захотел показать свой будущей жене насколько сильно её любит и поддерживает, ведь, как известно, Эллис Ларвине – норгешка без капли магии.