На самом же деле после того, как я подыграла Леандру в ресторане и поддержала в карете перед экзаменом, он чувствовал во мне родственную душу. Лишь только поэтому он полез ко мне обниматься.
– Прошу прощения, это моя вина, – мой голос на удивление не дрогнул.
– Я предупреждал сына, чтобы он всё своё внимание уделял будущей невесте, но он ослушался, – произнёс с глухой угрозой Кристиан.
– Это моя вина, – ещё раз повторила я.
Я совершенно не знаю обычаев донтрийцев, но видел, как Лиланинэль аккуратно прикапывала какой-то сорняк, случайно вырванный с корнем проезжей лошадью. У меня такое чувство, что если я подарю ей букет цветов, то она расстроится, что эти цветы срезали, и они скоро умрут.
Вечерами неизменно заходил Леандр и рассказывал, что они успели посмотреть и посетить с Лиланинэль. С каждым днём я видела, как он всё с большим восторгом отзывается о донтрийской принцессе.