Глава 5

Через какое-то время в малую гостиную вновь вернулся Дренад.

— Ваш отец ожидает вас и Его Высочество Бенедикта в зале для собраний.

Эстель с Бенедиктом переглянулись. Значит, все-таки, они будут присутствовать на обсуждении?

— А нас с Талионом, значит, никто не ждет? — сердито насупился Финарфин, сложив руки на груди. — Опять. Снова. Как всегда.

— Финарфин, остынь, — сухо сказал Талион. — Думаешь, я не устал постоянно играть роль няньки для младшего брата? Уверен, когда Эстель понадобится наша помощь, она нас не оставит в стороне. А разговоры — это лишь разговоры. Секундное дело.

Эстель благодарно кивнула Талиону. Не хотелось раздувать ссору. Их сила — в дружбе. И пусть так и будет.

В этот зал в Дар Хелине Эстель раньше ещё не заглядывала. Высокие сводчатые потолки, украшенные кессонами, были окрашены в глубокий, насыщенный фиолетовый цвет, напоминающий летнее вечернее небо. Массивные каменные колонны, поддерживающие своды , наоборот, были светлого, почти кремового оттенка и создавали контраст с темным потолком. Пол был выложен крупными плитами из полированного камня оттенка слоновой кости, с вкраплениями фиолетового мрамора, которые образовывали изысканный геометрический узор.

Но первым взгляды приковывал к себе огромный камин из белого мрамора, украшенный резными фигурами различных существ, которые прятались среди сложного растительного орнамента. Его портал был обрамлен фиолетовым камнем, названия которого Тель не знала, а каминная полка, также богато украшенная резными элементами была выполнена из желтого оникса.

Эстель робко остановилась на входе, обнаружив, что в зале уже собрались все правители. В ее мысли закрались сомнения. Они ожидали только их с Беном или… начали обсуждать без них, и пришли к какому-то заключению, которое теперь готовы были ей огласить? Если, конечно, она играла во всем этом какую-то роль.

Эстель была рада, что перед тем, как идти сюда, она переоделась во что-то более подобающее принцессе Ирилисов и Рубинов. Она хотела, чтобы наряд отображал обе части ее эльфийской природы.

Верх ее платья, словно языки пламени, был выполнен из легкой, струящейся ткани, цвета расплавленного золота — яркого, солнечного желтого, с едва уловимым оранжевым отливом. А сама ткань украшена тончайшей вышивкой из золотых нитей, имитирующей трепетное движение пламени. Вышивка переходила в сложные, затейливые узоры, стилизованные языки пламени, которые мягко огибали декольте в форме сердца. Нижняя часть платья, начиная от талии, представляла собой каскад тяжелого, благородного фиолетового шелка, глубокого, как ночное небо, усыпанное звездами. Он плотно облегал фигуру, плавно расширяясь к низу в мягкие, струящиеся складки. Подол платья венчала тонкая кайма из золотых нитей, подобных тем, которые виднелись на лифе, но к тому же переплетающихся с нитями из темно-фиолетового бисера, будто тонкая паутинка, соединяющая пламя Рубинов и Ирилисов. В качестве акцента, на талии покоился широкий пояс из полированного черного оникса, инкрустированный золотом и аметистами.

Эстель обвела собравшихся взглядом. На массивных дубовых стульях, с инкрустациями из слоновой кости и желтого мрамора сидели, тихо перешептываясь, Эней и Мириада — король и королева Александритов; Изабелла и Халатир — король и королева Изумрудов; Фаэлла и Диамант — король и королева Алмазов; Латона — королева Сапфиров и мать Бенедикта, Талиона, Гвилвилет и Финарфина, Сильверен из рода Унакитов, и, конечно же, ее отец — Мортимер.

«Ты потрясающе выглядишь», — мысленно подбодрил ее Бен.

Кресла, на которые их посадили, подчеркивали статусность каждого собравшегося — кресла Эстель и Мортимера были с бархатной обивкой глубокого фиолетового цвета, а Бенедикт и другие правители, принадлежащие другим домам, были рассажены на светлые, солнечно-желтые.

Тель уже не только привыкла ко всем этим причудам знатных эльфов, но и сама старалась не ударить в грязь лицом в присутствии остальных.

Из узких стрельчатых окон на пол и стены лился закатный свет, окрашивая все в теплые, золотистые тона. От легкого вечернего ветра примулы и анютины глазки чуть покачивались в светлых античных кадках, наполняя зал тонким, едва уловимым ароматом цветов.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

Отец посмотрел на Эстель взглядом, полным тревоги и отчаяния.

Первой начала говорить Мириада.

— К сожалению, обстоятельства таковы, что требуют решительных мер. Теперь, Эстель, все знают, где ты, а ты знаешь, где Ветер.

Эстель показалось, что она ослышалась. Мортимер уронил голову в ладони.

Мириада продолжила.

— Ты должна закрыть проходы на Тельту. Мы не можем больше впустую ждать, когда Роршарх решить напасть на нас.

— Там моя мама! Там — ваша дочь, — Эстель указала в сторону Латоны рукой.

Королева кивнула, наклонив голову в сторону Тель.

— Только из-за того, что Королева Рубинов и принцесса Сапфиров попали в плен, мы все готовы пойти на уступку и дать вам один шанс осуществить план короля Мортимера по их спасению, несмотря на то, что, надо признать, мы все сильно рискуем. Если Роршарх начнет атаку, пострадают тысячи мирных эльфов!

— Вы готовы пойти на уступку? — мигом вскипела Эстель. — Да, я здесь, но где спрятан Ветер — знаю только я. Не может быть никаких условий, пока моя мама и сестра Бенедикта там — я не закрою проходы на Тельту! Даже если первая, десятая или сотая попытка их спасти провалятся!

Бенедикт накрыл своей ладонью руку Эстель, и одними губами прошептал: «Спасибо».

— У вас нет такого козыря в рукаве, как у Роршарха, чтобы вы могли так же, как он, давить на меня.

— Это не мы давим на вас, Ваше Высочество, — пояснил Диамант, — а обстоятельства. Тысячи эльфов на одних весах с вашими близкими. Мы ответственны за жизни этих тысяч, и боюсь, наш выбор будет не в сторону вашего желания, даже если оно столь естественно.

— Я — не ваш инструмент, и не буду плясать под вашу дудку, — Эстель сжала губы.

— Давайте сейчас сосредоточимся на плане Мортимера. Мы предлагаем нашу помощь, взамен на закрытие проходов, — резюмировал Халатир.

Его длинные, серебристо-зеленые волосы, похожие на мох, играли в красках зари.

Эстель глубоко вдохнула.

«С ними у нас будет действительно больше шансов вызволить мою сестру и твою маму», — мысленно шепнул ей Бенедикт.

— И в чем заключается план моего отца? — Эстель испытующе посмотрела на собравшихся.

— Ты дашь Роршарху то, что он просит. Принесешь Ветер Вечности. Но до того, как он коснется его Пером, мы уничтожим короля темных эльфов. По сути, ты станешь нашим отвлекающим маневром. Не будет короля — и вы беспрепятственно заберете королеву Айлинель и принцессу Гвилвилет.

«Значит, мой отец все-таки поддался искушению обменять маму на Ветер», — в мыслях заметила Тель.

«Они все нас тоже слышат, так что можем перестать шептать, будем говорить открыто», — предупредил Эстель Бенедикт, и она покраснела.

— Я не понимаю, тогда зачем мы год прожили в Сумеречных Землях? Все было зря?

— Зря? Конечно нет. Вы не дали королю темных эльфов получить Ветер. Теперь он будет у нас, и это не просто преимущество, а, возможно, последняя точка в древней войне, — заметила королева Изабелла.

На столе начали появляться графины с разными напитками. Вероятно, это Дренад решил, что всем присутствующим нужно немного остыть.

— Завтра мы отправимся туда, где ты спрятала Ветер, — сказал Мортимер. — И да, твоя мать мне дороже, чем любой артефакт, пусть даже тот и может закрывать и открывать проходы между мирами. Увы, Дренаду не удалось уговорить меня «просто закрыть миры». Дренад, можешь войти.

Дренад откланялся.

— Я уже потерял вашего брата. Я не хочу потерять ещё и вас. Я глубоко сожалею, что ваша мечта о счастливой совместной жизни с королевой Айлинель опять оказывается неосуществимой… Но может быть, пора перестать бороться с судьбой? Может быть, стоит ее наконец принять?

— Дренад, да что ты такое говоришь? — воскликнула Тель.

— Сожалею, Ваше Высочество. Лучше сохранить тех, кого сейчас с нами, чем потерять всех.

— Мы опять ушли не в ту сторону, — заметил король Халатир. — Вроде бы действия на ближайшие дни ясны. Его Величество король Мортимер с Ее Высочеством принцессой Эстель, а также Его Высочество принц Бенедикт завтра отправятся за Ветром Вечности. Мы же подготовим свои силы к исполнению плана. А пока я предлагаю приятно провести вечер в чудесной компании. Нечасто мы собираемся все вместе.

Бенедикт потянул Эстель на выход.

— Они будут развлекаться, пока…

— Пусть развлекаются. Разве не ты сегодня подумала о том, что наша сила в дружбе? — Бенедикт наклонил голову к Эстель.

Тель покраснела.

— Пойдем, — он потянул ее в коридор. — Нам тоже стоит немного развеяться. Расскажем обо всем Талиону и Финарфину. А ещё… Я задолжал тебе много красных яблок, и намерен пойти их искать, — Бенедикт нежно взял Эстель за руку. — Пока у меня есть такая возможность. Потому что завтра, у эйгенграу опять будет одна лаванда.

Брови Бенедикта сдвинулись к переносице. Он о чем-то задумался.

— А я волнуюсь о том, на какой ноте мы расстались с Меленой, — сказала Тель.

Бенедикт прищурился.

— Точно об этом?

— А о чем еще? — Эстель нахмурилась.

Бенедикт положил ладонь себе на грудь, точно туда, где билось его сердце.

— Ты ревнуешь меня к Мелене, — игриво произнёс он.

Эстель не стала отрицать очевидное.

— Я сделал свой выбор, причем раньше, чем ты думаешь. Еще три года назад, когда впервые увидел тебя. И менять его я не собираюсь.

На глаза Тель набежали слезы.

— Кое-кто обещал мне яблоко, — шепотом сказала она.

Дренад не обманул. Стоило им повернуть за угол, как Бенедикт обнаружил корзинку с яблоками.

— Давай как раньше, — попросила Эстель. — Пополам.

Бенедикт взял из рук Эстель красное яблоко, и разделил его на две половинки. Одну из половинок он поднес ко рту Тель, чтобы она могла откусить. Эстель чуть наклонилась, прикрыв глаза, но вместо яблока вдруг почувствовала на своих губах губы Бенедикта. Нежный, почти невесомый поцелуй. Ее сердце внутри затрепетало, словно крылья бабочки.

Эстель чувствовала, что сейчас, в объятиях друг друга они готовы ко всему. Потому что вместе — они сильнее любого зла, любых обстоятельств. Их любовь к друг другу — главный оберег.

Она заберет Ветер, предложит его Роршарху в обмен на маму и Гвил. В обмен на обеих! Они с Беном заберут их с Тельты домой. А дальше — пусть будет что будет. Возможно, Бен прав, и ей не стоит разбираться со всеми проблемами самостоятельно. В конце концов, ей только пятнадцать.