С самого начала, как только аннотация известным мотивом запала в душу, я подумала, что лучше бы мне эту книгу не читать. Кто захочет быть придавленным глыбой собственных воспоминаний? Известно – только безумец. Я огибала углы как могла, диагональю преодолевала в ленте чужие рецензии, но, когда книга уютно легла в руки, порадовав синим кобальтом обложки, не устояла. Что там на этих страницах? Быть может, немного прежней меня. Пусть будет больно и даже немножко страшно, не отпущу. И не отпустила… Но начнем, как водится, с истории.
Мама нередко вспоминает, что все началось с математики. Противной математики, над которой в пятом классе я ревела навзрыд. Гуманитарный склад ума дал знать о себе довольно рано. Решение нашлось незамедлительно, так у меня появился первый репетитор. Ну как так, у дочки-отличницы тройка по единственному предмету! Кажется, в седьмом обнаружилось, что без дополнительных занятий по геометрии мне тоже не обойтись. Ну а к девятому, когда грозная тень ЕГЭ начала двигаться в мою сторону, как бы невзначай добавился субботний час по русскому языку. Потребности в нем в принципе не было, ибо уже тогда было ясно, что путь я держу на филфак. Мама считала, что обычная профилактика лишней не будет, девочке положено учиться хорошо (вот бы знать, где прописано это «положено»?), да и сама она всегда мечтала, чтобы у нас с сестрой было все только лучшее, что они с папой могут нам дать, но сами, к сожалению, получить не смогли – например, высшее образование. Красный диплом, стипендия, медаль, естественно, прилагаются. Сколько несбывшихся родительских мечтаний могут вынести детские плечи? Немало, если очень постараться…. Не знаю, что тогда испугало маму. Быть может, мои мучительные приступы перфекционизма, быть может, вечно уставшие глаза и стремительно падающее после ночных домашних заданий зрение… Факт остается фактом: красный аттестат я получала с синим лицом, великолепно иллюстрируя собой ситуацию «как не надо». Пусть и не сразу, но страшный посыл этой иллюстрации мама разгадала.
И приняла решение, позволившее мне не стать еще одной Лидией Ли. Разве мало их, жертв родительской воли? Художников, ставших юристами, потому что «на творчестве не заработаешь», педагогов, придавленных «потомственностью» профессии. Одна моя знакомая отучилась год на ихтиолога (ихтиолога, Карл!), потому что так того захотели родители… В заслугу добавлю, что ее решимости хватило на то, чтобы дать отпор и вовремя начать обучение той профессии, к которой у нее действительно лежала душа. Однако же я и без того серьезно отклонилась от темы, за что прошу меня извинить.
На самом деле сбылось все то, чего я опасалась, и роман Селесты Инг довольно скоро напомнил мне мои беспокойные годы обучения в средних классах… А потом к грусти стала в малых дозах примешиваться ярость, постепенно с избытком перекрывшая все возможные эмоции. Семейство Ли не так уж отличалось от других семей: мама, папа, трое ребятишек, разве что разрез глаз другой да цвет кожи…. За что им случившееся несчастье? За что им вечное презрение? Вздохнуть да руками развести. Однако все не так просто, поскольку стоило лишь глубже погрузиться в историю, чтобы понять, что захлебываешься в болоте и на дух не принимаешь ни Мэрилин, ни Джеймса, сознательно погубивших собственного ребенка…
Как известно, благими намерениями выстлана дорога в ад. Супруги Ли эту дорогу для старшей дочери Лидии укатали своими несбывшимися грезами. Мэрилин, недоучившаяся, так и не ставшая тем, кем хотела стать, презревшая труд домохозяйки, прикрылась посылами об исключительности и буквально навязала дочери свою мечту стать врачом. Исподволь, потихоньку, то нагружая уроками в ущерб общению с одноклассниками, то преподнося в подарок ежедневники и книги, совершенно не соотносясь с желаниями Лидии, а то и вовсе прицепив на стену ее комнаты насмешливую открытку с ученым и периодическую таблицу. Напрямую не говоря, но при этом не иллюзорно намекая, какие достижения ждет от дочери… Ну а что Джеймс? А Джеймс просто хотел быть своим парнем, забыть о постоянных насмешках и повышенном внимании, добиться успеха. И даже женившись на шикарной американке, со своей болезненной одержимостью расстаться не смог. Быть может, стать своей получится у Лидии? Ведь так несложно привить желаемую линию поведения и наигранной шумной заботой оборвать слабые ростки любой дружеской привязанности к дочери со стороны сверстников. Закрыть глаза на очевидное одиночество собственного ребенка и не помнить о том, что, в сущности, общество нетерпимо к тем, кто от него отличается… И еще нескоро изменится! Да и изменится ли вовсе?
Лидия так много хотела бы им сказать! Например, о том, что терпеть не может физику, о том, что у нее попросту нет друзей, а в телефонной трубке вместо дружеского приветствия она слышит лишь долгий телефонный гудок…. Да вот не смогла. Сколько она будет молчать, боясь не оправдать возложенных надежд! Сколько будет бояться, что мать снова исчезнет из ее жизни! Сколько будет терпеть роль Солнца, вокруг которого кружатся родители, на которое молятся, которому безоговорочно верят! И ничего, что за весь вечер старший Нэт может не произнести ни слова за ужином, что все больше ненавидит отца, укоряющего насмешливым тоном. И ничего, что крошку Ханну все попросту забыли на чердаке. Ооо… Она скоро запомнила, что лучшее, что она может сделать для своей семьи, это попросту претвориться невидимкой!
Книга Селесты Инг надавала мне тумаков похлеще многих других, прежде прочитанных романов. Заставила крепко задуматься и переживать, ведь имея за плечами хоть немного похожую и пережитую лично историю, сложно усомниться в жизнеспособности таких книжных событий, в том, что чужие надежды с легкостью могут сломать, уничтожить во имя любви. Поставить наивысший балл помешала только некоторая неповоротливость, предсказуемость сюжета, не подразумевающего какой-либо интересный твист в финале. Ну и скажу откровенно, все более угнетает меня мейнстримность некоторых направлений в литературе и искусстве. История нетрадиционной любви Джека, на мой взгляд, выглядела неубедительно и больше походила на реверанс в угоду современности. При том что в жизни я ничего против подобных отношений не имею.
Что ж до моей истории… После вручения аттестата об окончании средней школы мой мир не рухнул. Наоборот, окрасился прекрасными насыщенными цветами. Моей строгой и вечно переживающей маме вдруг стало решительно плевать, что у меня там выходит по точным наукам… И сказать, что она меня удивила тогда, не сказать ничего. Я вступила в совет старшеклассников, попала в самый эпицентр школьных событий и, наконец, ощутила, что живу. Мама ждала с поздних репетиций, разыскивала реквизит для постановок, вечерами шила для меня костюмы (высшим пилотажем было кимоно для японской Снегурочки), собирала в походы. Хотела бы я вернуться в то время? С удовольствием!
Истина, как и прежде, проста: люби ребенка, а не себя в ребенке, умей слушать и слышать, не заслоняй собой свет. Любовь вернется сторицей, просто будь рядом.