Глава 7

– Алур! – Я пнула дверь еще несколько раз. – Открывай, сукин ты сын! Ты не сможешь сидеть там вечно!

– Вот успокоишься, тогда и выйду, – приглушенно ответил спокойный голос.

– Срань! – От нового удара затрещало дерево. – Открывай!

– Что здесь происходит? – ахнула Элейн, хлопая зелеными глазищами и прикрывая открытый рот ладошкой.

Сегодня принцесса надела нежно-голубое платье и дополнила образ серебряными украшениями с сапфирами. Она была похожа на морозный узор, что радует глаз, но обжигает пальцы. Можно только смотреть. И упаси, Огненный Отец, того, кто посмеет прикоснуться. Гнев Его Величества пережует наглеца с костями.

Я одернула свою перекосившуюся тунику и поправила кожаный пояс.

– Что вы здесь делаете, принцесса?

Вопрос был весьма интересный, ибо делать Элейн в закутке с Вороновыми комнатами было совершенно нечего.

– Алур так и не вышел, – ушла она от ответа. – Сколько он уже там сидит? Пять дней? Проголодался, наверное.

– Да, – протянул голос за дверью.

– Заткнись, Алур! – Нервно поправила шарф на голове и перешла на учтивый тон: – Кто вам рассказал об этом? Его Величество знает?

Для всех Второй Ворон захворал. Авриил доходчиво объяснил, что будет, если мои мыши посмеют оплошать, а Алур мало того, что избегает наказания за похеренную смену по охране короля, так еще закрылся у себя в комнате, намеренно отлынивая от своих обязанностей!

Я убью его, если это обернется моим изгнанием из дворца.

– Авриил не знает, – успокоила Элейн.

Принцесса вздохнула, извиняясь за отсутствие второй части ответа, и сделала шаг назад.

Я быстро осмотрела ее левую руку, мнущую юбку платья, и метнулась к правой, которая уходила за ее спину.

– Ваша доброта не знает границ, – укорила и покачала головой. – Вы потакаете дурному поведению.

О, Отец! Я уже говорю об Алуре, как о ребенке!

Элейн стыдливо опустила глаза.

– Вот, – она показала небольшую корзинку, доверху забитую кремовыми пирожными. – Можешь забрать.

Я осмотрела эту приторную кучу и тихо заликовала.

– Не мне вас поучать, – изобразила беспристрастность. – Прошу простить мою несдержанность. Вы вправе кормить кого угодно, а я ухожу. Из-за некоторых у меня последнее время прибавилось работы.

Завернув за угол, я сверилась с часами.

– Есть еще полчаса.

Принцесса потопталась на месте, видимо обдумывая мои слова, и уже хотела уйти, как развернулась и несмело постучала в дверь.

– Алур, это я, – прощебетала она. – Элейн.

Он не спешил открывать.

И все-таки что-то не так. С какой стати принцессе подкармливать Ворона? С этим отлично справляются работники кухни. Ну а если она так добросердечна, почему не отправила еду со служанкой? Откуда узнала про затворничество Алура? Не мог же Второй Ворон оказаться настолько глуп?

– Не нравится мне это.

– Мне тоже, – хрипло шепнули в ухо.

Резко обернулась. Черные глаза схватили и заставили замереть. Авриил. Наши носы почти касались друг друга, а губы обжигало его ровное дыхание. Способность двигаться покинула меня. Собственно, как и умение говорить, и моргать, и… дышать.

Я таращилась на короля и надеялась, что мое сердце не сломает ребра. Про воздух не было и мысли: попытайся я сделать вдох, то не смогла бы найти для себя и его крупицы. Весь воздух задавила склонившаяся надо мной широкоплечая фигура: в белоснежной рубашке, приталенном бордовом жилете и накинутом на плечи черном плаще, что удерживала рубиновая брошь. Вдобавок ко всему, ворот был по обыкновению небрежно расстегнут, показывая крепкую грудь и открывая путь бледным полосам, приглашающим пройти по ним.

А чем шагать?

– Что я говорил про тряпки на твоей голове, Арэт? – так же шепотом спросил он, сохраняя близость и выдыхая слова на мои губы. – Может, мне ее сжечь, и тогда ты прислушаешься к моей просьбе?

Его ладонь не спеша проникла под шарф, задевая пылающую щеку, и стянула капюшон.

Легкие начинало подпекать. Глаза слезились. Плевать. Я не хотела упустить и мига этой странности короля.

– Теперь задам главный вопрос: какого беса здесь делает Элейн?

К смущению и шуму закипевшей крови добавился отрезвляющий страх.

Я не покину дворец!

– Все проще, чем вы думаете, Ваше Величество. – Настала моя очередь говорить в его дерзко изогнутые губы. – Элейн хотела угостить меня, но я сладкое на дух не переношу. Не пропадать же добру.

Черные глаза недовольно сощурились. Тяжелая рука легла на голову и, погладив растрепавшуюся макушку, спустилась к затылку, порождая целый рой мурашек. Пальцы резко сжались, хватая волосы и откидывая мою голову. Из легких вырвался непроизвольный сиплый стон.

Авриил на секунду замер, пару раз моргнул, смотря на меня, как на говорящий стул, и вернул себе недовольную хмурость.

– Ты опять плетешь сети за моей спиной, Арэт.

Он выпрямился под разрастающейся в нем злостью, сильнее натянул волосы и подтащил меня к себе, почти прижимая к своей вздымающейся в нарастающем гневе груди.

В этот раз я сдержалась. Прокусила щеку, сжала бедра до боли в костях, но не позволила себе больше позориться. Король думает, что наказывает меня своей грубостью. Пусть так.

Авриил не отпускал, заставлял смотреть на него и трепетать от его сладкой грубости.

– Это не так, – начала я оправдываться, но Рил в этот момент ужесточил хватку, и конец фразы вылетел стоном. – Ваше Величество.

Король, в самом ярком смысле этого слова, ошалел.

– Что за звуки, Гарэт?

– Мне больно, – выдохнула я, чувствуя, как в паху становится нестерпимо жарко и влажно.

Не думала, что его глаза могут стать еще темнее. Они превратились в две бездонные ямы, таящие в себе непроглядный мрак. Его Величество был в ярости.

Он ослабил хватку и наклонился.

– Не смей лгать мне, – прохрипел король.

– Я не…

– Лгунья! – В этот раз Авриил отпустил меня – без силы отшвырнул. – Я знаю, что Алур зарылся в своей норе, а ты выполняешь за него всю работу. Мало того, ты позволяешь принцессе якшаться с безродным псом и покрываешь это возмутительное непотребство!

Горячее помутнение смел ужас перед карой. Где-то в щекочущем череп страхе мелькнуло обидное понимание: поведение Его Величества не было странным, он пытался выдавить из меня признание, хотел дать шанс на правду, а я его упустила.

А нужна ли была ему правда? Больше похоже на то, что он опять искал причину выплеснуть на меня раздражение.

Я нашла в себе каплю выдержки и распределила ее по всему телу, придавая ему показную стойкость.

– В моей лжи не было злого умысла. Я боялась, что вы меня прогоните, Ваше Величество.

– Ложь остается ложью, как ее ни оправдывай.

– Этого больше не повторится.

Авриил скривился.

– Ты мне это уже говорила.

– Тогда накажите меня. – Пусть получает желаемое.

Я вскинула подбородок, придавая словам уверенности.

Король недобро сощурился, убрал руки за спину и стал медленно обходить меня по кругу, подражая хищнику.

– Наказать? – задумчиво протянул он, нагнетая. – Наказать. Ты этого хочешь?

– Да, Ваше Величество.

– Нет, Гарэт, – резко оборвал он за моей спиной. – Честность – одно из самых важных требований к Ворону. Мне нужно подумать, а пока я не решил, что с тобой делать, ты отстранена от должности Первого Ворона.

И он ушел, оставляя меня с небьющимся сердцем.

Когда я смогла вновь двигаться, достала трясущейся рукой часы.

– Ты должен был прийти только через двадцать минут, Рил.

Еле сдерживая рвущую горло обиду, я натянула шарф и повернула к спальному закутку Воронов, надеясь скрыться в своей комнате на ближайшие несколько часов.

У двери Алура недвижимо стояла Элейн, источая жалость, глубокую вину и полную растерянность. Корзинка все еще была у нее.

– Так и не открыл? – едва слышно спросила я, остерегаясь выдать охватившую тело дрожь.

– Нет, – так же тихо ответила она, пряча влажные глаза. – Я не хотела тебя подставлять, Гарэт.

– Вы не виноваты. Никто не виноват. Лгал мой язык.

– Я поговорю с братом! Он не посмеет тебя выгнать!

Элейн сорвалась с места, не давая возможности ее остановить, а я и не хотела этого делать. Если есть шанс на прощение Его Величества, он должен быть использован.

Вырвался предательский всхлип. За ним еще один. И еще. Сквозняк прилетел на жалкие звуки и подул на щеки, пытаясь осудить текущие по ним горячие ручьи.

Не Ворон, а жалкая девчонка.

Щелкнул замок. Из-за приоткрывшейся двери выглянули два потрясенных медово-карих глаза.

– Гарэт, ты плачешь?

Увидев мое лицо, Алур тут же подскочил и сгреб в медвежьи объятья. Удивительно, но злости у меня на него не было. Я ощущала только горькую обиду. Обиду на Авриила Вембранта.

– Прости, я не думал, что все так обернется. Я сейчас же пойду к королю.

Он отстранился, но я его поймала, заставляя вернуть меня в кокон утешительных объятий. Мое тощее тельце нуждалось в опоре, и араканская фигура-гора Алура могла это дать, пусть это было и не совсем то, что мне было нужно.

– Его Величество дорожит тобой, он простит тебя.

– Раз Его Величество готов выгнать меня из-за такой глупости, то не так уж сильно он мной дорожит, Алур. – Я размазала слезы по его тунике и подняла взгляд: мелкие морщинки, короткая черная борода, аккуратно зачесанные назад волосы. Лицо прямо кричит о надежности этого человека, но на деле он сплошное неуклюжее недоразумение – ребенок в теле зрелого мужчины. – У меня неожиданно появилось свободное время. Сложим пару-тройку фигурок?

Алур просиял и тут же запихал меня к себе в комнату. Позже к нам присоединился Брит и, услышав о произошедшем, совсем не огорчился.

– Подумаешь, – фыркнул парень, складывая лист пергамента пополам. – Можно подумать, мы не найдем себе другой работы.

– Например?

Я завернула последний уголок бумажной фигурки и любовно осмотрела маленького кривоватого лебедя.

– Так вот же! – всплеснул руками Брит и обвел комнату Алура.

Повсюду: на комоде, на подоконнике, на прикроватной тумбочке и даже на полу – лежали разнообразные фигурки. На первый взгляд и не скажешь, что они из бумаги. Вот сидит самый настоящий заяц, рядом лежит ленивый кот, а вот ползет кусачая змея.

Я подтянулась к ласточке, притаившейся в углу, и коснулась пальцем ее клювика. Тихоня вспорхнула, закружилась, приковывая восхищенные взгляды мужчин.

– Мы могли бы давать такие представления! – Брит закатил небесно-голубые глаза. – Разбогатеем!

– Мы? – уточнил Алур, продолжая кропотливо пыхтеть над пергаментом. – Я складываю фигурки. Гарэт наделяет их временной волей. А что будешь делать ты?

– Завлекать покупателей, разумеется. – Он зачесал непослушные темные волосы набок и подмигнул мне. – Гарэт знает, что я могу быть весьма убедительным.

– Ты взял меня измором, Брит.

– Но заполучил же?

Тут не поспоришь. Засранец обладает не только завидным упорством, но и выразительной внешностью. Смуглый араканец с голубыми хитрыми глазами. Такого и при всем желании не пропустишь.

– Нет и дня, чтобы я не жалела о той зиме.

– Эй! Обидно вообще-то!

Алур тихо посмеялся и с серьезностью зрелого мужчины сказал:

– Нам один путь из дворца – в Гнездо.

Мы одновременно вдохнули, соглашаясь с его словами. Бракованный товар возвращают торговцу. Я тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли, и с требованием повернулась к Алуру.

– Что связывает тебя и Элейн?

– Ничего, – легко пожал он плечами. – Принцесса ко всем очень добра. Ну, и ей нравятся мои фигурки. Это она предложила показать их на ярмарке.

Алур погрустнел. Во время проведения в Бакатаре ежегодной ярмарки он будет рубить харийские головы в Красной долине.

– Элейн не только добра, но и до потери рассудка красива, – мечтательно произнес Брит.

– Даже не думай! – Я поднялась на ноги и размяла спину. – Иначе Авриил тебе этот рассудок лично вправит. Не по статусу нам на королевскую кровь заглядываться. Безродные псы, вот мы кто.

Печень кольнула обида. Я не имела на нее права, но легче от этого не становилось. Тупая боль тянула грудь и царапала горло.

– Ты права, – покорно согласился Брит и вернулся к истязанию листа пергамента. Когда сотворенный Третьим Вороном комок потерял всякие очертания, он отбросил его в кучу таких же неудавшихся фигурок – его фигурок.

– Прикроете меня? Мне осталось обойти с десяток лекарских лавок. К ночи должна вернуться.