Глава 9

Сине-оранжевый свет заливал долину. Еще утром она хвасталась сочным зеленым ковром, мелкими яркими цветочками и свежими ветрами, что прилетели к ней со стороны не такого далекого Пряного залива. Теперь же она поросла телами, ее землю пропитала кровь, а ветра несут только горький запах дыма.

– Вороны принесли хорошую весть. – Динар глубоко вдохнул носом, хватая нотки гари, и проследил за воронами, что летели к королю. – Красная долина вернулась к нам. Еще один кусочек Аракана избавился от харийцев.

Я хмыкнула, не имея желания участвовать в беседе. Мне было не до обсуждения победы, я могла думать только о том, как бы не лечь рядом с поверженными харийцами.

Было за что.

Его Величество видел.

– Списки погибших – командирам! – громко отдал приказ Авриил. Он примотал к лапкам воронов указания для генералов и, проследив, как они улетают, добавил: – Раненных допросить. Бежавшие не могли уйти далеко. У них есть нора.

И он ушел, точнее, прошел мимо, даже не повернув ко мне головы.

– Почему ты не рядом с Его Величеством? – заподозрил неладное Динар.

– Ты слышал приказ? Я помогу составить списки.

– Алура не видно…

– Он с Бритом, – отмахнулась. Они всегда таскались вдвоем, а после боя – тем более.

Мы с моей бывшей Нянькой – Динаром – занялись опознанием трупов Птенцов. Он называл имена – я записывала. Так продолжалось уже несколько часов. И каждый раз, когда до моих ушей доносился голос Его Величества, я вздрагивала. Мне казалось, что он сейчас подойдет ко мне и вонзит клинок меж ребер. Проткнет мое харийское сердце, как я это сделала с араканским.

Темные тучи затянули звезды, вдалеке гремел гром – Отец собирался оплакивать своих детей.

Большая часть погибших была уже опознана. Мы продолжали копаться в крови и кишках, стараясь узнать в кусках мяса павшего. И я надеялась, что это никогда не закончится. Когда будет именован последний труп, мне придется встретиться с Его Величеством, и список пополнится еще на одного человека.

Ожидание кары было сравнимо с пыткой, и все усугубляли крики раненых харийцев. Им не повезло выжить, и теперь араканцы выдавливали из них жизнь по капле. Они орали, вопили, визжали, но не выдавали братьев. Их боль била меня по ушам и скручивала душу узлом. Мне было их жаль, но еще больше я боялась за себя.

Араканцы и на меня поглядывали, будто бы говорили: «Ты следующая, харийка. Ты ответишь за предательство».

– Динар, Гарэт, – тихо позвал Брит.

Настороженность – первое, что я почувствовала, услышав его голос. Беспокойство – когда увидела, как он недвижимо сидит у тела мужчины в тунике, почерневшей от крови. Ужасная бестелесная боль, что пылает огнем в груди, охватила меня, когда я узнала в погибшем Алура.

– Брат, – выдохнул Динар и упал перед Вторым Вороном на колени. Он поднял его голову, прижал к груди и закачался, убаюкивая родную кровь на вечный сон. – Они поплатятся, – зашептал он. – Слышишь их крики? Это ждет всех харийских крыс. Поплатятся.

Рука дернулась к уху. Фигурка тюльпана запуталась в волосах и чудом не потерялась. Спас бы меня бес? Ошибся бы он, не будь у меня оберега? Огненный Отец затуманил его рассудок, не иначе. Подарок Алура сохранил мою жизнь.

Горло стянула раскаленная скорбь. Она жгла, душила, умоляла потушить ее пламя слезами.

– Мне так жаль, Динар, – просипела я.

Две пары глаз резко посмотрели на меня. Небесно-голубые и глубоко карие, абсолютно разные, но объединяло их одно – ненависть.

Желание натянуть на голову тряпку еще никогда не было таким сильным. Оно стало нестерпимым зудом, раздирающим мой череп изнутри. И я не могла его унять. Мой шарф похоронен где-то под лужами крови и тысячами тел, а может, он лежит под Алуром, что никогда не попадет на ярмарку. Бакатар не узнает о его таланте, а виноваты в этом харийцы. Те, чья кровь бежит в моих венах.

– Простите, – выдохнула я, чувствуя, что должна извиниться за свое существование, и понимая, что обязана избавить их от своего присутствия. – Простите.

Я побежала. Не знаю куда. Ноги несли меня прочь, подальше от араканцев, которые с удовольствием вскроют мне глотку за погибших друзей и близких. И, наверное, я этого заслуживала.

– Сестра, – едва слышно прохрипели мне в спину. Я остановилась. – Помоги.

Среди мертвецов лежал сероглазый белокожий парень: светлые длинные волосы висели кровавыми сосульками, обе руки были отрублены по локоть, нижнюю часть его туловища придавила туша волка, что стала обычной кучей из земли и камней.

– Они найдут меня. – Он крепко зажмурился, услышав не такой далекий крик харийца. – Прошу.

Душа не выла – она вопила. Ее раздирало. Я убила главнокомандующего Птенцов – араканца – ради спасения врага. Если я помогу еще и ему, то точно дополню долину своими визгами и мольбами о скорой смерти.

– Пожалуйста.

По его бледной худой щеке покатилась слеза, а за ней на его лицо закапали первые дождевые капли.

– Я не смогу тебя вынести, – тихо сказала я, осматриваясь по сторонам. Люди были повсюду: опознавали погибших, занимались погрузкой раненых в телеги и непрестанными пытками. Они непременно заметят, если я потащу по долине этого полуживого харийца. – Ты не выживешь в любом случае.

– Знаю, – шепнул он. – Убей. Лучше я умру от руки сестры, чем от зубов араканских псов.

Я вздохнула.

– Не сестра я тебе.

Я присела к нему и положила ладонь на грудь. Кончики пальцев зазудели, собирая крохи сил, что успели во мне накопиться. Кровь обязывала меня ему помочь, рассудок умолял не вставать поперек слова короля, а душа неслышно, тихо-тихо плакала – она не хотела здесь быть, но выбора у нее не было.

– Спасибо. – Парень выдавил из себя улыбку, но она померкла под новой волной криков его братьев. – Ты должна бежать. Ближе к порту есть церковь. Харийцы тебя примут. Бег… – В его груди раздался глухой хлопок, и он затих. Навсегда.

– Церковь? – шепотом повторила я.

Неужели только что хариец раскрыл место, где прячутся сбежавшие?

Мысли заносились пчелами, и я, вскочив на ноги, поспешила к телегам.

Это мой шанс доказать преданность Аракану, сохранить свою проклятую жизнь – не закончить как… как они. Я проглотила подступившую к горлу желчь и отвернулась от рвущего глотку харийца.

Сбежавших не больше двадцати. Смогу справиться сама, наверное. Вырежу по одному, принесу Авриилу их головы и вымолю прощение.

Отвязав от телеги лошадь, я запрыгнула в седло и, не обращая внимания на возмущения Птенцов, погарцевала навстречу ветру и хлесткому дождю.

– Гарэт!

Рявк Авриила пробил позвоночник и выгнул спину в жердь.

– Куда собралась?! Слезла!

Он несся на меня широкими шагами. По орущему в ярости лицу струились ручьи, смывающие с его волос и кожи приставшую харийскую кровь, освобождающие место для новой – свежей. Мокрая одежда облепила раздутые мышцы, что сдерживали кипящую в нем силу.

Его Величество шел не разговаривать. Он шел убивать.

– Пошла!

Серая кобыла ушла в галоп, спасая жизнь наездницы.

Поток воды заливал дорогу и стоял перед глазами стеной. Красная глина превратилась в кашу. Лошадь вязла, но под мои пенки продолжала бежать. Все, что я видела, – пару метров перед собой, хвойный лес, окружающий тракт, и кровавую тропу, что вела меня к прощению – к спасению. Все, что слышала, – долбежку сердца в ушах и топот копыт, не подо мной, а за спиной, и он становился все громче.

– Гарэт! – гавкнул Авриил, сотрясая гневом лес и сворачивая кишки. – Ты не сбежишь, поняла?!

В голове уже стояла ясная картина, как он выбивает мне суставы, ломает кости, а мои крики гасит дождь. Я потрясла головой, пытаясь избавиться от воплей харийцев, но они въелись в мозг, не отпускали. Ужас обложил вены и прогрыз дорогу через плоть к костям.

Убьет! Он меня убьет!

На глаза навернулись слезы. Замученное сердце схватила острая боль. Ведь все к этому и шло, да? Проклятье. Я сама нашла свое проклятье.

– Клянусь перед Огненным Отцом, ты не уйдешь от меня!

Раздался звук хлесткого оглушительного удара. Лошадь врезалась в незримую преграду. Я даже не успела понять, как вылетела из седла. Дорога встретила меня ударом и обернула несколько раз своей буро-красной грязью.

Склизкая глина не давала подняться. Руки находили опору, но тут же соскальзывали, отправляя меня обратно в густые лужи. В очередную попытку встать я приложилась поврежденным плечом о скрытый в каше камень.

Тихо постанывая и держась за ноющее плечо, перевернулась на спину и застыла.

– Ваше Величество, – прошептала я в прилипшие к лицу волосы. Через щели я видела стоящего надо мной Авриила и жалела о том, что не расшиблась насмерть.

– Ваше Величество? ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО?!

Рука невольно схватилась за рукоять меча. Я сразу же ее отпустила, но король успел заметить этот секундный порыв и злобно рассмеялся.

– Вот так, Гарэт? Убьешь меня клинком, что вручил тебе я? Это так по-харийски. – Он покачал головой, не сводя с меня затянутых злостью глаз. – Ты ведь всегда ей была. Повадки. Внешность. Ценности. Я пытался этого не замечать, но от этого они никуда не делись. Харийка от мозга и до костей.

В голове вновь поднялся вой харийцев. Авриил не видит между ними и мной разницы, а значит, отнесется соответственно: вытянет сухожилия, вырвет ногти и вырежет бесовские глаза.

Магия рывком подняла меня на ноги, и я сразу бросилась в лес. Юркое тело легко огибало стволы и пролетало между веток. За спиной трещали деревья, дрожала земля: Авриил не имел природной гибкости и скорости, но у него была грубая сила, которой он умело пользовался. Мой хребет он сломает двумя пальцами.

– Как ты могла меня предать?!

Путь перекрыло упавшее перед носом дерево. Я дернулась влево. Сосна с треском свалилась, отрезая мне путь. Вправо – между стволами выросла стена из лоз.

Я в тупике. В клетке.

– Пожалуйста, – проблеяла я, пятясь назад от идущей на меня черноглазой смерти.

От страха затряслись ноги и задрожал подбородок. Я не хотела умирать. Я забрала столько жизней, но свою хотела сохранить. Огненный Отец, пожалуйста, обереги мою трусливую душу.

– Я не понимала, что делаю. – Голос звучал настолько жалко, что захотелось дать самой себе по харийской роже. – Он спас мне жизнь.

– И что теперь? Это значит, что так поступят все харийцы? Да они убьют тебя, едва ты явишься к ним на порог! – Авриил вновь покачал головой. – Ты предала меня, Гарэт, и поплатишься за это.

Он бросился на меня.

Разворот на одной волне с ветром, и неповоротливый араканец пролетел мимо. Авриил не достал оружия – хочет схватить живьем.

Он будет пытать.

Пытки, визг, кровь встали перед глазами и заложили уши. Крутанувшись на онемевших ногах, я оказалась за королем и что есть сил ударила ногой в спину. Мне было слишком страшно и слишком сильно хотелось жить, чтобы думать о непозволительности моего поступка. Я полетела с новым ударом, намереваясь выскользнуть из тупика, в который он меня загнал.