Глава 2

Бакатар приветливо встречал розово-оранжевые краски. Они придавали кисло-сочной яркости черепице крыш, так похожих цветом на мелкий румяный песок, разукрашивали светлые стены домов и будили поросшие лужами мощные дороги.

Первые горожане уже спешили по своим делам: женщины торопливо перебирали ножками и придерживали длинные тяжелые юбки, а мужчины бесстрашно проносились по сверкающим последствиям дождя, не страшась подмочить темные штаны, туники или даже дорого пошитые шерстяные брюки.

Среди ранних горожан чаще всего мне встречались чистокровные араканцы: темные волосы, смуглая кожа, крупные черты лица и впечатляющий рост. Например, как та девушка в бледно-зеленом хлопковом платье. Ей не понадобился стул, чтобы выставить над дверью лекарской лавки список горящих товаров, а тень от ее горбатого носа вполне могла скрыть хрупкого прозрачнокожего молодого цветочника, что не сводил лазурных глаз с араканки. Он накручивал на палец локон блондинисто-золотистых волос и томно вздыхал, витая в своих грезах, – чистый ладросец.

Иногда на улицах столицы можно встретить паракадца, но они скорее больше торговцы, чем жители. Пакарад, в отличие от Ладроских островов, был, мягко говоря, не необщительным государством. Они предпочитали сидеть на своем покрытом скалами материке и рыть пещеры. К слову, такой образ жизни сделал их кровь весьма узнаваемой: низкий рост, до смешного широкие плечи, покатые мощные лбы и страстная любовь к драгоценным камням.

Чистокровных харийцев же в Бакатаре можно было пересчитать на пальцах. Помесей-то было более, чем достаточно. Благодаря тесному соседству с Харией, в течение трехста лет, по улицам постоянно сновали юркие невысокие светлоголовые метисы, но крепко выраженных черт харийцев в них не было. И это не удивительно, учитывая многолетние напряженные отношения между Араканом и Харией. Яркие харийцы предпочитали не нарываться на опасную ненависть араканцев и обитали, в основном, на территории Харии.

– Сколько дашь за двух кобыл?

Смуглый чернобородый торговец нехотя оторвался от поглаживания морды осла и придирчиво осмотрел стоящих по бокам от меня животин. Затем он примерился к своим гнедым скакунам.

– Краденные?

Я могла бы возмутиться, но мое скрытое в тенях шарфа лицо не насторожило б разве что слепого. Да и зверье на самом деле было не совсем моим – харийского посла.

– Бесхозные.

Торговца такой ответ устроил. Больше вопросов он не задавал – осмотрел зубы и неподкованные копыта.

– Почему босые?

– Вычти подковы из цены.

Мужик долго раздумывать не стал и с легкой руки понизил цену ровно в половину от обычной стоимости лошади.

Мусоля в кармане часы, я широким шагом неслась по узким запревшим улицам, поодаль от главной дороги, – так короче. Впереди уже виднеются кремовые стены дворца и его опасно-острые бурые крыши.

– Срань! – отскочила я и ударом влетела в стену.

В грязи кислого закоулка лежала женщина – араканка. Светлая ткань платья пропиталась бордовыми пятнами и влажной слизью смердящего угла. Вместо глаз – выцарапанные провалы. Некоторые первые фаланги пальцев рук грубо оторваны, а остальные оголены до костей. Смугло-серая кожа вокруг рта покрыта свернувшейся кровью.

Убедившись, что поблизости нет горожан, я быстро склонилась над ней и заглянула в расслабленный холодный рот.

– Еще один сыроед, – подытожила, смотря на пожеванный язык. – Ты третья на этой неделе. Зачисти́ли.

Пришлось пожертвовать шарфом. Открыто тащить подобную красоту через главную улицу – плохая идея. Паника Аракану не к чему, да и Его Величество вряд ли обрадуется, если узнает, что по улицам столицы таскают неприкрытые трупы.

До библиотеки я дошла быстро. По пути мне встретилось с десяток горожан, но их больше интересовала я, чем болтающееся на моей хребтине замотанное тело.

– Араканка. – Скинула на добротную дубовую стойку бездыханную поклажу и сразу же забрала свой шарф. – Нашла в переулке, недалеко от главной улицы.

Русо-серебристая зализанная макушка, выглядывающая из-за стойки, начала медленно подниматься. Вот показался низкий бледный лоб, хмурые темные брови, кричащие в ярости чуть раскосые глаза, острый нос с высокой переносицей, четкие искривленные в оскале губы и трясущиеся в гневе узкие плечи. И как завершающий штрих его истинно-харийской внешности – синие радужки с ядовито-бирюзовыми прожилками.

– Пошла прочь! – Молодой библиотекарь дергано ткнул пальцем в перевешанное через стойку тело. – И ее забирай.

– Как ты себя чувствуешь, Пирс? Отведать своей плоти не тянет? – Я быстро уложила шарф кольцами и сняла с эфеса клинка край задранной туники. – Тебе стоит еще раз проверить записи. Зараженных все больше, а мы ни хрена не знаем: ни путь заражения, ни симптомов, ни, мать его, лечения. Авриил мне голову открутит, если я опять приду ни с чем.

Пирс перевел взгляд с почившей женщины на меня, прикрыл веки, выдохнул и оправил свою и без того идеальную лиловую рубаху.

– Среди сыроедов нет магически наделенных. Можешь передать Его Величеству, что ему не грозит смерть от сырой болезни. – Пирс лениво махнул ладонью, и смердящий переулком труп свалился на пол. – Так же можешь ему передать, что подвал библиотеки – это не покойницкая!

– Он не за свою шкуру печется! – Я хлопнула по стойке ладонью. Никто не смеет пренебрегать королем в моем присутствии. И сразу же опустила свое тело в нарочитое спокойствие: Ворон не должен давать волю эмоциям. – Его сердце болит за свой народ.

– Он поэтому затеял войну с Харией? – Пирс с легкой невозмутимостью стал перекладывать бумаги на столе. – Потому что печется о жизнях своего народа?

Глубокий вдох.

– Ты говоришь, как хариец. Авриил Вембрант войдет в историю как король, вернувший Аракану законные земли и вернувший Аракану материк. Тебе бы не мешало взять с него пример и обзавестись яйцами, Пирс.

Мужчина стрельнул сине-бирюзовыми глазами исподлобья.

– Раньше у тебя к моим яйцам претензий не было.

– Телесно – нет, духовно – да. И то было давно.

– Не так уж и давно, – холодно бросил он и поднял на меня прямой хмурый взгляд. – Не забывай хоть иногда смотреться в зеркало, Гарэт. У тебя с араканцами из общего только глухое упрямство. Если обычный хариец еще сможет ужиться среди них, то таким, как мы с тобой, нет места: ни на Ладроских островах, ни в скалах Паракада, ни в долинах Аракана. Пустыни Харии – наш дом. И однажды нам придется туда вернуться. Хочешь ты того или нет.

Спокойно, Гарэт.

– Я выросла на землях Аракана, и мое место рядом с королем.

– Хочешь ты того или нет, – ровно повторил Пирс. – Авриил не будет держать тебя рядом с собой вечно. От старого Ворона ему не будет проку. Тебя заменят, как только ты перестанешь приносить Его Величеству пользу. А если учитывать то, что ты, – он красноречиво вздернул бровь на шарф, прикрывающий характерную женскую выпуклость, – малость отличаешься от других Воронов, служить Его Величеству тебе осталось недолго.

Меня уже начинало подкидывать от пляшущей на оголенных нервах злости. Пирс никогда не стеснялся в выражениях и предпочитал мягкой лжи жесткую правду. Засранец однажды доиграется. Ему повезло, что у меня есть дела поважнее, чем вколачивание в его хищно-острое лицо моей правды.

– Завтра утром я приду за портретом этой женщины, – процедила я и быстро глянула на часы. Успеваю, но стоит поторопиться.

– Приходи к обеду.

– Утром, Пирс. Я рассчитываю им воспользоваться на церковной службе.

Я не могу прийти к королю ни с чем. Отложу доклад на день, а завтра разузнаю побольше об этой женщине – что-то лучше, чем ничего.

Библиотекарь поиграл напряженными губами.

– Ладно, но ты отужинаешь со мной.

– Нет, – обрубила я и поспешила во дворец.

Слуги уже подготовили тренировочный зал: расставили соломенные манекены, завели арбалеты, встроенные в колонны, и подвязали к потолочным широким балкам десятки мишеней.

Пройдя по пустому просторному залу, обделанному темным сияющим деревом, я глянула на часы и широко улыбнулась.

– Пришла даже раньше.

Забравшись по одной из центральных колон, прошмыгнула по потолочным балкам в дальний темный угол. Там меня уже ждали засохшая булка и небольшая книга в аккуратной шелковой обложке. Отлично. Еще бы одежда не пахла сыростью и кровью, тогда было бы идеально.

Булка хрустела. Любовный роман жадно поглощался. Я только подошла к самому интересному моменту, как в коридоре раздались тяжелые шаги.

Глянула на часы.

– Опоздал.

С приближением грозного топота легкие все чаще пропускали вдохи. Сердце колотилось. Мысли разбежались. Я могла только не моргая смотреть на высокие двери и ждать.

Двери распахнулись. В тренировочный зал влетел Авриил.

Душа схватила трепещущее сердце и упала вместе с ним в низ ухающего живота.

– Рил, – беззвучно прошептали мои губы.

Позабыв о дыхании, о движении, о любимой книге в руках, я пристально наблюдала, как он стремительно несся к стойке с оружием и на ходу раздевался.

Щелкнула рубиновая круглая брошь, и тяжелый черный плащ покинул широкие плечи короля. Зашуршали пуговицы глубоко-бордового мундира. Зазвенели пряжки нательных кожаных перевязей под клинки, которые всегда скрывались под плотной тканью плаща.

– Где Гарэт бесы носят?!

Авриил нервно сорвал с себя мундир, оставляя только начищенные до блеска сапоги и штаны, подпоясанные на узких бедрах ремнем с ножнами. Попрыгал на месте, выискивая в ногах баланс, и размял увитые жгутами мышц руки широкими махами.

– Я все утро занимаюсь ее прямыми обязанностями, а она по главной улице Бакатара с мертвяком таскается!

Я протяжно вздохнула, давая недопекающим легким воздуха. Меня опередили с докладом. Сделать это мог только один человек – советник Хефим. Ему только дай повод подкинуть королю сомнений о выборе Ворона.

Последнее, что мне хочется, – это разочаровывать Его Величество.

Я не шелохнулась, лишь отложила книгу и сглотнула сухость в горле, позволяя Авриилу провести его законное время в одиночестве.

Король вышел в центр зала и, чуть вскинув голову, прикрыл глаза, словно пытаясь слиться телом с пространством. Я знала, что он делает – пропитывает атрибутику для тренировок магией. И пока он погружено наделяет манекены, стрелы, мишени временной личной волей, мне ничего не мешает рассмотреть редкое умиротворение Авриила, уловить мгновения спокойствия, а не злости и раздражения, искривляющих его черты в моем присутствии.

Утренний свет проникал в высокие узкие окна и падал на чистую смуглую кожу лица. Местами его украшали мелкие, едва заметные морщинки: лапки в уголках миндалевидных больших глаз, тоненькие веточки на лбу и полосочки между густых низко посаженных бровей, раскрывающие его обычное настроение духа; маленькие задорные полумесяцы у уголков дерзких губ, дающие понять, что и улыбка этому мужчине не чужда.

Авриил Вембрант – прямой потомок первого короля Аракана, о чем говорили три бледных светлых линии, идущие от его нижней губы до ямочки ключиц. Но и без этого, смотря на Его Величество, видишь в нем чистокровного араканца: непроглядно черные волосы с ранней сединой на висках, крупный прямой нос, мощный подбородок с ямочкой, острые скулы и высокая крепкая фигура – моя макушка едва ли достанет до его плеча.

Зал разрезал струнный скрип, и король, выхватив из ножен клинок, распахнул темно-карие, почти черные глаза. Его тяжелое тело начало свой восхитительный танец. В нем не было гибкости, скорости – только сила, уверенность и сотрясающее воздух превосходство. Ему было не к чему изворачиваться, подныривать под удары, как это приходилось делать мне – невысокой харийке, он был тем, кто наносил эти самые удары.

Четкий рельеф мышц угрожающе играл под гладкой кожей. Сталь рассекала арбалетные стрелы в полете и беспощадно распарывала ожившие соломенные манекены, твердо держащие мечи. В подвешенные под потолком мишени, одна за одной, летели магические атаки. И ни одна из них не посмела миновать круглые суетливые цели.

Я ловила каждый его выпад, малейший поворот торса, взмахи рук и мощные удары ног и могла предугадать все его приемы. Сердце заходилось. Грудь поднималась в дыхании через раз. Глаза слезились, требуя сморгнуть с них болезненную сухость. Нет. Я не могла пропустить ни секунды.

– Ваше Величество, – пропел нежный голосок.

Сморгнув с глаз песок, я нехотя повернулась к робко стоящей у дверей девушке.

– Вы устрашающе превосходны, Ваше Величество. – Придерживая пышную юбку золотого платья, она присела в легком приветственном реверансе, демонстрируя выдающееся декольте и высокую аккуратную прическу из черных кудрей. – Я в приятном потрясении.

Красавица: золотые круглые глаза, обрамленные густыми угольными ресницами; оливковая кожа и налитые кровью пухлые губы.

– Триана, голубка. Твоя открытая лесть может задеть мою гордость. – Авриил широко улыбнулся, и на его впалых щеках появились ямочки, заставившие мои губы дрогнуть. – Почему ты здесь?

– Отец попросил передать вам приглашение на поздний завтрак.

Я почти слышала отобразившиеся на лице короля мысли: «Гореть Хефиму и его нескончаемым застольям в подземном пекле». Даже меня – Ворона, советник успел достать своими чаепитиями, хотя звал не так уж и часто – когда все прочие отказывались.

– Так и быть, но передай Хефиму, что я не намерен ютиться в склепе, который он выдает за гостевую столовую. – Король скинул с плеч раздражение и аккуратно вытер испарину со лба тыльной стороной ладони. – Я сам выберу место.

– Спасибо, Ваше Величество.

Новый изящный и весьма вызывающий реверанс.

В этот раз цепкие глаза Авриила заметили выпяченные женские прелести.

– До десяти еще есть время, Ваше Величество, – игриво прощебетала Триана. Сочную грудь вновь поднял нарочито глубокий вздох.

– Леди Триана, кроткая голубка, – пробасил король, уже двигаясь к ней навстречу. – Разве я могу вам отказать?

– Срань, – тихо шикнула я, спешно оглядываясь. До служебной двери смогу добраться, но нужно поторопиться.

Нетерпеливый шорох ткани наполнил зал. Сохраняя рассудок холодным, не давая гулу в ушах и чужому шумному дыханию отвлекать меня, я ветром пролетела по потолочным балкам, легким шелком скатилась по колонне и сквозняком шмыгнула в дверь для слуг.