— Только чтобы иметь возможность зайти к ребёнку в любое время. Это у неё первые роды, она очень волновалась. Я убеждала, что не нужно переживать, достаточно только держать под рукой документы, чтобы, когда отойдут воды, сразу поехать рожать. Но Эллина настояла на том, чтобы лечь в клинику за три дня до предполагаемой даты, хорошо, что Геннадий Иванович смог договориться с владельцем и имел возможность оплатить дополнительные дни здесь. Может быть, Эллина даже правильно сделала: у неё на день раньше роды начались, она под присмотрам была. Рамиль Асланович очень хороший врач, говорят, раньше в перинатальном центре работал, но я его не застала уже.

— И всё же, это не объясняет зачем Эллине код. Ведь здоровые дети находятся в палатах с матерями, — продолжала гнуть свою линию Шут.

Екатерина вздохнула и, покосившись на неподвижного Геннадия Ивановича, тихо призналась:

— Была угроза проявления генетического заболевания. Не буду вас напрягать сложными названиями и терминами, но передаётся оно по отцовской линии, Геннадию Ивановичу повезло оказаться просто носителем. Девочки гарантированно выживают, но Эллина ждала мальчика… Очень повезло, что малыш здоровенький родился!

— А о похищении вы как узнали? Ведь спешили же сюда.

— Из блога Эллины, я на него подписалась давно, чтобы следить, не делает ли она чего опасного. У неё ведь вся жизнь в социальных сетях, я ещё до плановых осмотров всегда знала, какие жалобы будут.

— Кто по вашему мнению похитил ребёнка?

Шут задавала вопросы и не слушала ответы. Её интересовали не слова, а выражение лица, едва уловимые движения рук и предательские изменения в тембре голоса. Екатерина держалась молодцом:

— Думаю, дело в выкупе. Геннадий Иванович весьма обеспеченный человек, который давно ждал наследника. Похититель справедливо рассудил, что сможет просить большую сумму.

— Но письма с требованием выкупа не было.

— Тогда у меня нет идей, — Екатерина развела руками.

— Значит, на сегодня мы закончили, ведь время обеда уже истекло.

Минутная стрелка «роллексов» на руке Геннадия Ивановича дёрнулась и прыгнула на полчаса вперёд. Шут качнулась на пятках, отступила два шага в сторону и быстро исчезла среди санитарок.

Костюм в мелкую клеточку неверно рябил в отражении витрин. Люди текли мимо них, чёткие и живые, а серая фигура казалась окутанной дымкой, которая причудливо извивалась, сверкая красными глазами, и издевательски хихикала: «Поторопись, он уже наступает тебе на пятки. Ты же не хочешь проиграть?»

«Заткнись!» — мысленно выкрикнула Шут, спешно сворачивая в ближайшую прокуренную арку между домами. Несколько школьников с цветными маркерами и баллончиками краски ринулись в разные стороны, как стайка вспугнутых пташек. Недописанное «Колька — дур…» осталось на свежевыкрашенной коммунальщиками стене. Шут зацепилась взглядом за эту незамысловатую фразу и вредный голос в голове умолк.

Из арки Шут видела широкую шестиполосную дорогу, ведущую к роддому. Из среднего ряда перестроилась в крайний правый зелёная Лада Веста. Вот она ушла на дублёр и свернула на парковку. Шуту не нужно было приглядываться, чтобы понять, кто подъехал: Бориса не зря называли идеальным следователем. Стоит лишь раз оступиться, и он перехватит инициативу. А для Шута это означало бы абсолютный провал едва начатого дела. И вовсе не дела о похищении.

От жёсткой лавки ужасно болела спина, а холод забирался под костюм медсестры. Денис пожалел Лиду и дал ей одеяло, но оно было старое и тонкое, поэтому почти не помогало. Но Лида не жаловалась уже хотя бы потому, что находилась в самой дальней комнате для задержанных одна. В остальных сидело минимум по четверо.

Как за запертой решёткой появилась Шут, Лида заметить не успела. Она просто ощутила прикосновение горячего воздуха, а в следующий момент перед глазами появилась большая кружка горячего чая. Девушка подняла взгляд на детектива, покосилась на массивный замок, снова на детектива, и тёмные брови поползли вверх.

— Как вы смогли войти? — едва ворочая языком, просипела Лида. Её голос надломился, слова захлебнулись в кашле.

— Пейте, — вместо ответа Шут вложила ей в ладони кружку.

Лида инстинктивно обхватила горячие керамические бока пальцами и ощутила, как поднимается по рукам приятное покалывание. Пар обдал лицо, в нос пробрался приятный аромат зелёного чая и растопленного мёда. Посиневшие от холода губы осторожно прикоснулись к краю кружки. С первым же глотком сладость обволокла язык, живительное тепло перекатилось во рту, спустилось по горлу и растеклось от груди к каждой клеточке тела.

Шут оглядела Лиду. Медсестра медленно переставала напоминать замороженную рыбу, даже кровь к лицу прилила. Детектив устроилась на скамье напротив и несколько минут просто наблюдала. Её будто вовсе не заботил холод, который прочно поселился в каждом помещении участка.

Наконец, Шут решила, что Лида достаточно пришла в себя, и спросила без обиняков:

— Расскажите ещё раз, к кому именно вы спускались сегодня ночью и почему встреча заняла довольно много времени.

Напряжение повисло в воздухе. Лицо Лиды застыло нечитаемой маской, губы сжались в тонкую полоску, и она отчеканила коротко, словно боялась ошибиться:

— К другу спускалась. Он учебники привёз. А задержалась потому, что в туалет потом зашла.

— Лида, — Шут сцепила руки в замок и упёрла локти в колени, пытливо глядя на девушку перед собой. — Я вижу, что вы пытаетесь кого-то выгородить, но это сделает хуже в первую очередь вам. Я так или иначе найду того человека, с которым вы встречались в ночь похищения, но на это уйдёт больше времени. Вам так сильно нравится находиться в камере? Хотите продлить своё пребывание здесь?

— Не хочу, но…. — Лида заколебалась, и Шут почти физически ощутила, как слабеет её воля.

— К тому же, СМИ ведь не дремлют. Прямо сейчас десятки, если не сотни журналистов пишут статьи, где выставляют вас похитительницей, ведь войти к малышам могли только вы, Рамиль Асланович и Эллина. Рамиль Асланович слишком уважаемый врач, чтобы сомневаться в его честности, мать ребёнка и вовсе никто не обвинит. Остаётся только медсестра, которая оказалась крайней. Презумпция невиновности у нас на словах существует, но оплату выдают только за свежие и скандальные новости. Вы ведь всегда хотели работать именно с детьми? Как думаете, с такой дурной славой вас подпустят к ним?

Тонкие пальцы сильнее сжали чашку, чтобы унять дрожь. Прошло несколько минут, прежде чем Лида рвано выдохнула, сделала глоток чая и прошептала:

— Я встречалась со своим парнем, его зовут Андрей, он иногда приходил ко мне на работу, когда выпадали ночные смены. Большего я не могу сказать: Андрей хочет стать политиком, значит, его девушка не может оказаться замешана в преступлении, ведь с таким пятном на репутации его же отовсюду выгонят…

— Вы что… готовы поставить его интересы настолько выше собственных?

— Но он так мечтал об этом… Он только со мной планами делился, а я всегда поддерживала его! А вчера после нашей встречи он на какое-то серьёзное заседание поехал, его признали и пригласили! — Лида улыбнулась мечтательно и немного отрешённо, словно мыслями ушла куда-то далеко.

— Тогда последний вопрос, — Шут вся подобралась, как хищник перед охотой. — Что вы чувствовали по отношению к Эллине и её ребёнку? Они Вас раздражали? Утомляли? Или быть может, вы завидовали Эллине?

— Нет, ничего такого… — Лида пожала плечами. — Малышей я люблю, они меня никогда не раздражали. А зависть… Чему мне завидовать-то? — протянула она и неосознанно погладила живот.

Грязно-серые глаза на мгновение сузились, кусочки паззла стали больше, постепенно складываясь в цельную картинку. Вот куда порой отлучалась молодая медсестра, и вот почему так много времени провела в туалете. Понимание вошло в мозг, раскалённой иглой пронзив висок — знак того, что Шут верно определила грех.

— Так, значит, всё-таки зависть… Ты не завидовала Эллине, но что насчёт неё? Желание вырваться из цепких рук — достаточный повод… — пробурчала Шут себе под нос и вернула внимание подзащитной: — Лида, я сейчас отправлюсь на встречу с Андреем и попробую убедить его дать свидетельские показания в вашу защиту. Как думаете, он готов защищать вас так же отчаянно, как Вы его? Ведь для него риск минимальный, с его показаниями обвинения в похищении с вас наверняка сразу снимут.

— Не нужно! Со мной всё в порядке, полицейские наверняка найдут доказательства того, что я не виновата! — Лида дёрнулась, несколько капель чая выплеснулись из кружки и попали на руку. Нежная кожа быстро покраснела: вода ничуть не остыла за время долгого разговора в холодной камере. — Андрей очень расстроится, если ему придётся участвовать в таком неприятном деле!

— Но вы ведь так и не признались, кто приходил, — губы Шута сложились в усмешку, которая криво приклеилась к плоскому лицу. — Имя слишком распространённое, чтобы утверждать обратное. Поэтому мне ничего не оставалось кроме как найти молодого человека самой.

Шут поднялась со скамьи, сдела несколько шагов, и стальная решётка появилась между ней и Лидой. Непотревоженный замок надёжно перекрывал выход, тусклая лампа не справлялась с густыми тенями в углу. Из другого конца коридора послышался щелчок выключателя, свет замигал и стал ярче. Приближались чьи-то шаги, а перед камерой уже никого не было. Лида зябко передёрнула плечами и крепче стиснула в ладонях край выданного Денисом одеяла.

Покосившись на стремительно приближающегося к камере Лиды Бориса, Шут недовольно нахмурилась: идеальный следователь действовал так быстро, что даже небольшая фора, которая была у неё в самом начале, стала почти призрачной. Но сдаться сейчас означало уничтожить своё любимое творение.

Подцепив пальцем собранные в папку и ещё неподшитые материалы дела, Шут скинула их со стола. Листы, подхваченные сквозняком из щелей в старом окне, разлетелись по полу, перемешались, а один из них лёг на работающую на пределе возможностей тепловую пушку. И через несколько минут начал темнеть, источая неприятный запах дыма.

Серая фигура казалась почти прозрачной в неверных сгущающихся сумерках. Шут в последний раз взглянула на уходящий глубоко во внутренности здания коридор, на секунду её взгляд оставновился на Борисе, который стоял перед решёткой самой дальней камеры. Он подобрался ещё на шаг ближе, Шут не могла больше терять время. Подойдя к окну, она коснулась грязного стекла рукой, и поздний осенний вечер принял её в ледяные объятия.

Кто-то скажет, что находить человека, зная только имя, и перемещаться быстрее машины — чистейшей воды жульничество, но когда тебе противостоит идеал, приходится пользоваться нечестными приёмами. Хотя заплатить за них пришлось дорогую цену.

Шут появилась перед высотным зданием дорогой гостиницы и подняла голову, выискивая нужное окно. Большинство номеров пустовало, но в нескольких горели лампы. Грязно-серые глаза скользили по пятнам света, в голове, как на экране смартфона, вспыхивали подсказки: «Мужчина, иностранец, 58 лет, приехал в командировку. Мужчина, иностранец, 35 лет, встреча с богатой вдовой. Женщина, русская, 47 лет, приехала в командировку. Мужчина, русский, 26 лет, приехал на деловую встречу…»

«Нашла!» — мысль вклинилась в монотонное перечисление. Шут встрепенулась и поспешила к зданию.

Чья-то невидимая воля вела её к нужному номеру. Мимо сонного швейцара, мимо ярко освещённой стойки регистрации с благоухающим дорогим парфюмом администратором, на лифте, который выглядел как мостик космического корабля, по сверкающему чистотой коридору, к двери с кожаной обивкой и резными деревянными цифрами.

Несколько секунд на тихий стук не было реакции, а потом раздались тяжёлые шаркающие шаги. Дверь распахнулась, и в проёме появился грузный молодой человек в полотенце. Он удивлённо взглянул на странную женщину перед собой и осторожно поинтересовался:

— Вы ко мне?

— Андрей? — Шут нахмурила брови. Какое-то странное ощущение давило на затылок, угнездившаяся в глубине сознания сущность подозрительно затихла.

— Нет… Вы номером ошиблись, наверное.

«Ты, предатель! — мысленно возмутилась Шут. — Почему не сказал?!»

«А я не должен тебе помогать! — голос в голове развеселился, злобным хохотом заглушал её собственные мысли. — Я вообще только наблюдаю, а не подсказываю!»

Шут резко развернулась на пятках и, оставив позади озадаченного мужчину, поспешила обратно к лифту. Она теряла драгоценные минуты, ведь с Бориса сталось бы и посреди ночи поехать к свидетелю. Обычному следователю и в голову не пришло бы ехать в другой город для того, чтобы найти там свидетеля, который может развалить обвинение, он в крайнем случае выслал бы ему повестку с требованием явиться в судебное заседание. Но нет, идеальный Борис был всегда впереди планеты всей.

Администратор на ресепшен деловито пролистывал отзывы на отель на разных сайтах и отвечал на комментарии. Владельцы строго-настрого запрещали заниматься посторонними делами в рабочее время, поэтому, когда посетителей не было, приходилось искать другие способы не рехнуться со скуки.

Курсор дрогнул и независимо от движения руки метнулся к значку приложения, к котором регистрировали постояльцев. Администратор непонимающе нахмурился и поводил мышкой по коврику. Вредная стрелочка жила своей жизнью и отказывалась подчиняться. Она уже запустила программу и деловито пролистывала короткий список.

Видимо, она быстро нашла то, что хотела, потому что закрыла окно приложения, и мышка снова стала послушной. Администратор повертел головой, тихо пробурчал что-то про сумасшедших программистов с новомодными штучками и достал из ящика старую проводную мышку.

Узнав номер комнаты, в которой остановился Андрей, Шут поспешила к нему. В этот раз она не стала тратить время на бесполезный стук в дверь и сразу появилась внутри. За дверью в ванную слышался плеск воды и монотонное жужжание электрической зубной щётки. Остановившись возле окна, Шут опустила взгляд на парковку, выглядывая на широкой площадке знакомую зелёную Ладу. Первые капли холодного осеннего дождя упали на асфальт, сделав парковку похожей на бок исполинского леопарда.

Смолкли звуки из ванной, и Андрей появился в комнате, на ходу вытирая вьющуюся русую чёлку. Он отнял полотенце от лица и вздрогнул, когда увидел в своём номере незнакомую женщину. Однако задать закономерный вопрос ему не позволила Шут, сразу выпалив:

— Андрей, вы уже слышали, что Лиду обвиняют в похищении ребёнка из роддома, в котором она работает? Я частный детектив, который расследует это дело, меня называют Шут.

Андрей несколько секунд стоял неподвижно, видимо, пытался осмыслить всё услышанное, но получалось плохо. Пальцы теребили мягкое полотенце, вытягивая из него сюжетные ниточки, серо-голубые глаза медленно скользили от детектива к двери, к окну, к столу, к чемодану. Они искали что-то и не находили. Наконец, Андрей мотнул головой и спросил:

— Лида? Похитила ребёнка? Вы вообще о чём?

— Получается, вы не в курсе?

— Нет… Я сегодня весь день в дороге, связи почти нигде не было… — протянул Андрей и недоверчиво зыркнул на Шута. — Вы вообще откуда тут взялись, чтобы обвинять Лидку в чём-то?

— Я вошла через дверь. А обвиняю Лиду не я.

По шелчку пальцев включился телевизор, и пёстро раскрашенная журналистка начала бодро вещать про похищение ребёнка. Она рассказала слезливую историю о страдающей матери и прокомментировала снятый Эллиной короткий ролик. А весь гнев обрушился на медсестру, чью причастность к делу ещё не доказали, но которую уже сделали главной злодейкой новостей.

Когда ведущая перешла к другому сюжету, телевизор отключился. Андрей продолжал смотреть в потемневший экран. Он стиснул кулаки так, что короткие ногти впились в ладони, а на висках играли желваки.

— Я хочу найти настоящего преступника, — заговорила Шут, — Но если вы не станете свидетельствовать в пользу Лиды, то утром полиция через суд добьётся того, чтобы её оставили под стражей. А ей сейчас нужно больше заботиться о своём здоровье и противопоказано нервничать.

— У неё проблемы со здоровьем? — Андрей встрепенулся и перевёл взгляд на детектива. Его голос стал взволнованным: — Что-то серьёзное? Её в больницу положили?

— Пока нет. Это в больнице не лечится, само проходит. Через девять месяцев.

— Погодите… Хотите сказать, что Лидка беременна? От меня?

Глаза Андрея широко распахнулись и беспорядочно заметались, видимо, безуспешно пытаясь поймать скачущие мысли. Он открывал и закрывал рот, тряс головой и со стороны выглядел как душевнобольной.

— Не думаю, что с её привязанностью к вам были другие кандидаты, — неприязненно протянула Шут. Пока Андрей осмысливал свалившиеся на него новости, время неумолимо утекало сквозь пальцы. — Она готова пожертвовать своей свободой ради вашей карьеры.

— Н-нет, я ничего такого не имел ввиду… Просто… Это слишком неожиданно…

— Вы собираетесь ехать к своей девушке? — уже раздражённо процедила Шут сквозь зубы. — Если отказываетесь, то говорите сразу! Придётся ей в СИЗО посидеть, пока я не найду похитителя.

— Пять минут, мне нужно отпроситься, — угроза подействовала мгновенно.

Андрей схватил телефон, долго искал в контактах нужный номер и, найдя, начал жаловаться, что заболел чем-то страшным и однозначно заразным. Длинное голосовое сообщение в нужных местах прерывалось приступами удушающего кашля, голос всё больше слабел и срывался. Закончил длинную тираду Андрей словами о том, что немедленно направляется в больницу и, к величайшему сожалению, пропустит одно собрание.

Отправив запись, Андрей прочистил горло и заговорил уже нормально:

— Едем к Лидке.

Он не стал брать ничего кроме ключей от машины, телефона и кошелька, набросил на плечи вместо пиджака обычную куртку и выскочил за дверь. Ключи от номера Андрей оставил на стойке администратора и поспешил на охраняемую подземную парковку для постояльцев, на ходу щёлкая брелком дистанционного запуска двигателя.