Глава 7.

Я пила шампанское — пузырьки защекотали нос, холодное, кисловатое, приятное. Голова чуть закружилась. Чувствую лёгкость, тепло разливается по телу. Олег пригласил на медленный танец — его рука на талии, тёплая, уверенная. Его запах окутывает — я чувствую каждый оттенок: морской, древесный, кожаный. Мы двигаемся синхронно. Подумалось — раз хорошо танцует, то и... Но проверять не буду!

— Мил, я тебя потом посажу к кому-то, не парься, слышишь? — прижимал близко, чувствую тепло его тела, упругое тело, — голос звучит прямо у моего уха, низкий, спокойный. Но ничего «такого» не говорил и не предлагал.

Я делала селфи, и ко мне подсела Лиза — лет двадцать один, не из нашего Универа. Уверенная, звонкий смех. Дорогие туфли — вижу лакированную кожу, шпильки, явно бренд. Мы сфоткались — я слышу щелчок камеры, вижу наши лица на экране.

Потом сверху спустился друг Олега — вижу, как он появляется на лестнице: высокий, широкоплечий, уверенная походка. Тот, которого я пару раз видела. Другой — и повзрослее, и брутальнее. Он двигался по-другому — тяжелее, весомее, каждый шаг будто оставлял след.

— И он здесь, — голос Лизы изменился — слышу, как из звонкого и весёлого он стал напряжённым, почти испуганным. Она передёрнула плечами — резко, нервно — и тут же куда-то упорхнула, как вспугнутая птица.

— А что? Он же друг Олега, — удивилась я. Смотрю на Лизу — вижу, как её лицо стало серьёзным, глаза забегали.

— Ну да, друг, — и всё. Исчезла.

Позже Лиза подлетела снова — уже сильно пьяная. Плюхнулась рядом на диван — чувствую, как мягко продавился диван, слышу хлопок подушки, — чмокнула в щёку. Губы липкие от помады, пахнет алкоголем — сладковатым, резким. Вижу расширенные зрачки, невнятная речь.

— А у меня тоже была подружка, Вика, — слышу — голос дрожит, становится глухим, как из-под воды. С горечью. Надо же — как мою Викусю зовут!

— А где она сейчас?

Лиза показала пальцем наверх. Резко, почти агрессивно. Я оторопела — чувствую, как что-то холодное сжимает внутренности.

— Что случилось?

— Под машину попала. Вот так бывает, когда не с тем связываешься, — слова звучат зловеще, отчётливо. Каждое слово — как камень, брошенный в тихую воду. На что она намекает?!

Я хотела расспросить, но Лиза уже помахала кому-то — вижу, как она машет рукой, слышу искусственный, надрывный смех — и бодренько улетела на коленки к какому-то парню. Хотя вряд ли это был её парень. Смотрю ей вслед, пытаюсь понять, что она имела в виду, но мысли путаются.

Все стали разъезжаться. Слышу голоса, прощания, хлопанье дверей машин снаружи. Олег молчал по поводу «подвезти». Начинаю нервничать — поглядываю на часы, на телефон. Потом подлетел откуда-то — слышу быстрые шаги за спиной, — обнял сзади. Чувствую его руки на плечах, тепло:

— Мил, а ты мой бассейн видела?

Бассейн в отдельном стеклянном здании, соединённом с домом коридорчиком. Дверь туда была закрыта. Вижу его сквозь огромные окна — синие блики воды, свет, пальмы.

— Нет.

— Пошли, покажу, — голос спокойный, обыденный.

Он закрыл дверь за нами — слышу щелчок замка, тихий, но отчётливый. Ледяная иголочка кольнула где-то внутри. Не хочет, чтобы кто-то ещё туда шёл?

— Они все пьяные и обкуренные, ещё грохнется в воду кто-то, — объяснил. Голос звучит разумно, логично. Ну да, логично.

Бассейн — вода переливается синими бликами, плавные волны от фильтров. Подсветка, от которой вода сине-волшебного цвета — почти неоновая, светится изнутри. Я видела, как блики танцуют на стенах, слышала тихое журчание воды. Плитка морской волны, пальмы в кадках, бежевые шезлонги вдоль стены. За огромными окнами — темнота и снег. Тепло, влажно, пахнет чем-то чистым, озоновым.

— Классно тут.

— У меня ещё хамам есть, турецкая баня.

Стал рассказывать про плитку. Голос обыденный, спокойный. Я слушала, кивала, оказалась внутри — вижу облицованные стены, чувствую прохладу, слышу эхо наших шагов.

А Олег...

— Сейчас, подожди.

Вышел. Дверь хлопнула. С той стороны. Слышу этот хлопок — финальный, как выстрел стартового пистолета.

Я кинулась — ручка не поддаётся, холодная, мёртвая. Через матовое стекло — его силуэт. Размахивает рукой. Уходит.

Вот так я и попала в эту ситуацию.

+ + + + + + + + + + + + + + +

Я проснулась от щекотного прикосновения к носу. Лёгкое, почти невесомое — как дуновение тёплого ветерка. Открыла глаза — яркий дневной свет резанул по зрачкам, больно, слепяще. Белизна потолка, размытые контуры комнаты. Я поняла, что заснула!

Боря держал в пальцах пушистое перышко, белое с сероватым отливом, и снова провёл по моему носу. Я чихнула.

— Доброе утро, — его голос прозвучал бархатисто, почти нежно. Слышу эту бархатность — она обволакивает, как тёплое одеяло.

Кошмар, кошмар — эти слова пульсировали в висках, стучали в ритме сердца. Как я могла заснуть! Я же хотела сбежать, пока он спит. А теперь что? Ненавижу себя за эту слабость, за то, что тело предало — уснуло в тепле и мягкости.

Я чувствовала тепло от его тела — оно было так близко, касалось меня, и это прикосновение жгло, как горячий уголь. Мурашки пробежали по коже. Было уже очень светло — солнечный свет заливал комнату, играл на стенах, рисовал золотые прямоугольники на полу. Явно полдень или даже час дня.

— Откуда у тебя это? — слышу свой голос, хриплый, севший от сна. Спрашиваю про перышко — как будто это сейчас самое важное.

— Из подушки, — просто.

Надо же. Перьевые подушки. Мягкие, пышные... Спалось действительно хорошо, мелькнула предательская мысль. Чувствую, как вмятина в подушке ещё хранит тепло моей щеки.

Но сейчас паника снова начала захлёстывать — горячая волна, поднимающаяся от живота к горлу. Сердце забилось быстрее, громко, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Чего я здесь лежу, дура!

— Я домой, — стала выбираться, но он прижал меня своим весом к кровати. Тяжесть, невозможность пошевелиться — как камень на груди. Лёг сверху — давящий, горячий, его кожа обжигает мою кожу.

— Никуда ты не пойдёшь, — он наклонился и втянул верхнюю губу. Чувствую его губы — мягкие, тёплые, настойчивые. Я закрыла глаза и захотелось расслабиться. Подумать, что всё в порядке. Обмануть себя. Но между ног ноет — тупо, напоминающе.

— В туалет хочу, — я чувствовала тяжесть его тела, и казалось, что вот-вот... Под его весом необходимость дала о себе знать!

— А... ну туда — иди, — он слез. Чувствую облегчение — воздух наполняет лёгкие. Так, это первое, а потом просто оденусь и уйду. Замечательно — я голая! Боря, подперев голову сзади на подушке руками, рассматривал, как я фланирую в таком виде в ванну. Чувствую на себе его взгляд — тяжёлый, цепкий, — каждый сантиметр кожи горит под ним. Было очевидно по его выражению лица, что ему это нравится.