Глава 11.

- Нет, нет, - я замотала головой, потому что у меня так никогда не было. У меня вообще особо не было ничего интересного в этом смысле.

С тем первым мальчиком еще в Костроме было как-то все … Непонятно как! Он тоже был девственником. Кончил моментально. Потом не получалось, а потом выяснилось, что я могу поступить в МГУ в Москве! У тети были знакомые и они мне помогли.

Такой шанс я упускать не могла. Да … Не знаю… Все как-то с Денисом было по-дурацки. Он делал все не то! Ухаживать толком не ухаживал. Ничего не предлагал и все равно разозлился, когда я сказала, что уезжаю. Да что я должна была отказываться что ли? Из-за кого?!

А здесь в Москве. Как-то страшно было. Но все-таки было как-то после клуба решилась поехать к одному парню. Так тем разом все и ограничилось. А опять так – просто после клуба и чтобы даже не звонил, мне не хотелось. Поэтому от таких «заманчивых» предложений я отказывалась.

А вот серьезно ничего не складывалось. Московские мальчики с большим сомнением относились к таким девушкам с провинции. А такие как я … Сами были в проблемах и чаще в общежитии.

- Боишься? Тебе так было больно? Я умею, - стал Леша уговаривать меня. А стало еще страшнее – это же больно! Девчонки рассказывали.

- Леша, Леша, не надо, - я уперлась руками в его грудь.

- Солнышко, да ты что, не бойся, я же просто спросил, - он опять стал меня целовать глубоко и настойчиво. А я таяла. Расслаблялась.

- Давай я тебя просто поцелую, кисочку твою, - он потянул те самые штаны, что выдал мне вчера вниз. Они были велики и поэтому легко сползли.

- Не надо, Леш … - голос звучал совсем не уверенно. Я подумала, что в тот первый раз … Денис что-то такое делал, но так невразумительно, что я особо ничего не почувствовала.

- Ну пожалуйста, я так хочу, она у тебя такая красивая, - шептал Леша.

Он аккуратно закинул одну мою ногу к себе на плечо и сначала очень медленно аккуратно провел языком между губок, а потом … ох … начал втягивать, посасывать, вылизывать … мне так было неудобно, вспыхнуло, как он видел меня с ними всеми и как Гоша вставлял бутылку …

- Расслабься, солнышко, расслабься, - он дотягивался до моей груди, теребя сосочки.

Мне было трудно расслабиться, стыдно, неудобно, эти мерзкие картинки отвлекали, но он не отставал и не останавливался. Хорошо, что была в душе.

- Ах, Леша, - боже, как хорошо, теплая волна прокатилась по телу, первый раз с мужчиной …

- Хорошо, солнышко? – он поднял голову и улыбаясь смотрел на меня.

- Очень, - я неловко улыбнулась. Боже – сколько он там прокопался?

- Солнышко, можешь теперь … - он начал приспускать свои уже домашние штаны.

Мои глаза увеличились – он что … серьезно?

- В ротик … - тихо, осторожно попросил он.

- А, да, - закивала я. Блин - как я могла не понять?

Он сел поверх меня и ждал, когда я начну. Опыта у меня было малова-то. Это мягко говоря. Но фильмы то я смотрела. Я осторожно коснулась головки, оттуда уже подтекало, потом вязла ее полностью в рот, потом глубже … Так было не очень удобно, и он поднялся и навис надо мной, чтобы можно было проникнуть глубже.

Наверное я все делала очень плохо, поэтому он стал помогать себе рукой. Он кончил мне на грудь, так как задрал футболку достаточно высоко, чтобы оголить ее.

- Малыш, - он провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть проникнув внутрь, чтобы я его облизала.

Я слегка улыбнулась. Все плохо?

- У меня есть салфеточка, - тут же он потянулся за салфеткой, которая была рядом с диваном на столике.

- Вот так, - он осторожно все вытер, - давай снимем, - он потянул футболку наверх, и я осталась совсем голой.

- Красавица, умница, - он провел руками еще раз по груди.

- Леша … я не очень … умею … - призналась я.

- Надюша, - протянул он, - все замечательно, - он улыбался. Неужели правда нормально?

- Пойдем в ванну, да? – предложил он. Я кивнула. Так хорошо. Он такой нежный.

Он отвел меня ванну и залез вместе со мной, включив воду. Он стал мыть меня, а я его.

- М – м, - застонал он, когда я прикоснулась к яичкам. Я подумала, что он хочет еще и попыталась спуститься вниз.

- Солнышко, все-все, все хорошо, не надо, - он удержал меня стоя и начал целовать.

- Ну что, опять кальян? – предложил он.

- Я сделаю чай, - предложила я.

- Давай, - он улыбнулся опять. Такая мягкая красивая у него улыбка.

Уже за кальяном я все-таки спросила:

- Леша, а с кем ты разговаривал?

- А … с Димычем. Я сказал, как мы договорились, ты помнишь? – уточнил он.

- Да-да, конечно, - кивнула.

- Надюш, и пожалуйста, не говори никому ни про следователя, ни про Сашу – это очень важно, понимаешь, котенок? – предупредил он меня.

- Да, конечно, я понимаю, - согласилась я.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Разговор Гоши и Вадика следующей ночью.

— Бля, Вадь...

Гоша лежал на диване — огромном, кожаном, холодном. Диван был его второй точкой пребывания за день после кровати. Иногда казалось, что он вообще существует только в горизонтальном положении.

Сейчас он ловил очередной пасмурный отходняк. Тело ломало — не сильно, но достаточно, чтобы было неприятно. В висках стучало. Во рту — сухость, будто наелся песка. После наркотического драйва всегда приходило вот это — серость, пустота, ощущение, что жизнь потеряла все краски.

— Тебе звонил Димыч?

Вадик молчал на том конце провода. Слышалось его дыхание, какие-то фоновые звуки — музыка, что ли?

— Бля, че-то я Леху конкретно приложил... — Гоша почесал живот, зевнул. Голос прозвучал даже с некоторым сожалением.

— Да... — протянул Вадик важно, с паузой. У него была привычка делать паузы, когда хотел казаться значительным. — Леха вообще ценный кадр, знаешь?

— Чо?

— Ну, отвез эту девчонку в какую-то клинику частную. Там все вытащили. Короче, все нормально.

Вадик сам не сильно представлял, как именно «нормально». И, честно говоря, не сильно хотел представлять. Детали его не интересовали. Главное — проблема решена, вопрос закрыт.

— Так он вернулся за ней? — уточнил Гоша.

Логика работала — пусть затуманенная, пусть медленная, но работала. Если Леха отвез девчонку, значит, должен был вернуться.

— Ну... типа... да...

Вадику было лучше, чем Гоше. У него пока не было таких сильных отходняков — он все-таки старался контролировать себя. Не злоупотреблять. Так, чисто для потенции. Для драйва. Для уверенности.

— И вообще, Гошич, — продолжил Вадик, и в голосе появилась нотка раздражения, — ты конченный. Мы ебаться приехали, понимаешь? А ты с этой бутылкой полез. Че за дичь вообще?

Он рассуждал вслух, больше для себя, чем для Гоши.

— Че?! Я?! — Гоша резко приподнялся на диване, аж голова закружилась. — Да если бы он меня не трогал, все было бы нормально! Я ей ничего не сделал!

Голос сорвался на крик.

— Псих ебанутый, — подвел итог своих размышлений Вадик. Спокойно. Констатировал факт.

— Я, да?! Я псих ебанутый?!

Гоша орал теперь в полную силу. В пустую квартиру, где никого не было, кроме него. Эхо отдавалось от стен.

— Ага... — Вадя растягивал буквы, ему было почти весело. — Ты, Гошик. Именно ты.

Пауза.

— Короче, ты видосик видел? — резко сменил тему Гоша.

Он все-таки выслал ему то самое видео.

— Не... не смотрел...

Вадик зевнул — слышно было по телефону.

— Занят был. Да и че я там не видел?

Справедливое замечание. Логичное. Он вообще-то там был, держал ее ноги и все видел.

— Не, ну вообще зачетная... Надя-то эта... — голос Гоши изменился. Стал мечтательным. Ушел на совсем другую волну.

— Я же говорю — е-ба-ну-тый! — еще раз подчеркнул Вадя, разделяя слово по слогам. Отчеканил главную характеристику своего друга.

— Да пошел ты.

Гоша бросил трубку. Швырнул телефон на соседнюю подушку.

Лежал, уставившись в потолок. В дичайшем разочаровании — не удалось обсудить ничего. Совсем ничего.

Хотя известие о том, что все обошлось, стало облегчением. Камень упал с души. Ну, не то, чтобы реально переживал, но все равно — неприятно было бы, если бы что-то серьезное случилось.

Ну как бы изначальной идеей был активный трах. И больше ничего. Просто трах. Втроем. Или вчетвером, если бы Леха не психанул.

Че ему вставило с этой бутылкой?

Гоша сам не мог понять. Импульс какой-то. Он вообще давно хотел попробовать такое. А тут вроде случай подвернулся.

Но появилось устойчивое ощущение незаконченности процесса. Прямо зудело где-то внутри. По факту-то ничего и не было! Ни секса нормального, ни удовлетворения.

А киска у нее правда была охуенная.

Гоша закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыла картинка — четкая, детальная. Горлышко бутылки между аккуратных губок. Так и стояло перед глазами.

Вот если бы этот придурок Леха не полез, все было бы нормально!

Глава 12.

Надя.

На следующий день я думала, что уже надо уезжать. Запах свежезаваренного кофе заполнял пространство, солнце пробивалось через тюль на окнах, оставляя светлые полосы на полу.

— Оставайся на неделю, — просто сказал он, облокотившись на дверной косяк.

Неделю? Мне показалось, или в его голосе прозвучало что-то... важное?

— Ты так вкусно готовишь, — добавил он с улыбкой, и я почувствовала, как щеки наливаются теплом.

Неделю. Значит, еще есть время не думать о том, где я буду жить, что буду делать, как искать новую квартиру.

Уже через пару дней мы собирались на пары. Я стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник свитера, когда Леша достал ключи от машины. Металлический звон эхом отразился от стен узкого коридора.

— Поехали, а то опоздаем.

Мы подъехали почти ко входу. Двигатель еще работал вхолостую, когда я заметила несколько знакомых лиц у входа. Девчонки с нашего курса. Они смотрели. Точно смотрели.

Мне стало неудобно — горячая волна прокатилась от затылка к ключицам. Многие видели, что мы приехали вместе. Машина Леши была заметной, далеко не самой крутой, но заметной. То есть теперь все будут знать?

Я быстро выскользнула из салона, захлопнув дверь чуть громче, чем нужно.

А что знать-то? Может, он просто меня подвез. По дороге. Случайно.

Только случайностей не бывает, когда вместе выходишь из подъезда.

Вчера тоже... был оральный секс. Пару раз. Я до сих пор не знаю, как об этом думать. Все время прокручиваю в голове — правильно ли я делала? Он говорил, что все хорошо, его дыхание сбивалось, пальцы зарывались в мои волосы, но я до конца не была уверена.

Я же толком ничего не умею. Но мне нравилось. Нравилось, как он пахнет — этот запах чистой кожи с легкими нотками геля для душа, который я уже начала узнавать в ванной, на полотенцах. Он пах везде одинаково — свежо, мужественно.

Он блондин, натуральный. Темный, пепельный оттенок, но все равно блондин. И часто моется — по два раза в день. Иногда три. Он очень чистоплотный, у него в ванной все баночки стоят ровно, полотенца всегда сложены аккуратно.

И он меня не отпускал тогда — держал за бедра, языком делал что-то невероятное, — пока я не кончу. Мне было страшно неудобно. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь дышать ровно, но не получалось. Я не могла быстро расслабиться, мышцы напрягались сами собой, и я не могла быстро кончить. Минут пятнадцать. Или больше? Я сбилась со счета.

Но он говорил, что все в порядке. Его голос звучал приглушенно, но уверенно.

— Не торопись, солнышко.

Через неделю я опять думала, что уже надо уезжать.

Но Леша сказал — зачем тебе снимать одной квартиру?

Мы сидели на кухне. Закипел чайник.

— Просто скажи хозяйке, что больше не будешь там жить, и все.

Он разлил кипяток по кружкам. Пар поднимался вверх, оседая мельчайшими капельками на подбородке. Я проследила взглядом за его движениями — уверенными, спокойными.

Так как я никого не искала и ничего не искала всю эту неделю — ни квартир, ни соседок, ни объявлений — то предложение было действительно выходом.

Леша сказал, что пока не надо ходить на работу. У него же продукты есть в холодильнике. И деньги у него были.

Я не знала, откуда. Не понимала, работает ли он где-то. Когда я осторожно спросила, он сказал, что иногда подрабатывает барменом во всяких клубах.

Но... он не очень охотно об этом говорил. Отводил взгляд, менял тему. Сказал, что не хочет, чтобы эти... ну... Дима и другие об этом знали. Вернее, они знали, но не знали, где именно. Это было важно почему-то.

Он рассказал, что отец ему помогает. Голос при этом стал суше, жестче. Отец давно ушел из семьи, у него давно другая семья — жена, двое маленьких детей где-то в Подмосковье. Но он иногда подкидывает денег. Переводит на карту. Жить где есть – эта бабушкина квартира. Ну как-то... не то, чтобы хватало на все, но прожить можно.

И вот сейчас он должен этому Гоше и Вадику тоже. А мне он заплатил за квартиру! Так неудобно было.

Но все-таки... учитывая, что тянуть квартиру одна я была не в состоянии, что есть нечего, искать что-то еще тоже накладно — надо депозит платить, документы собирать, предоплату вносить, — предложение Леши показалось мне очень кстати.

Он сказал, что, если я буду готовить, этого будет достаточно. Как оплата за проживание.

Я с удовольствием согласилась. Я же и так готовлю. Люблю это. Шинковать овощи под мерное постукивание ножа, слышать шипение масла на сковороде, вдыхать запах специй.

А через неделю, вернее, чуть больше, произошло то, от чего у меня до сих пор холодеет внутри.

Мы приезжали и уезжали из Университета вместе, но внутри, в коридорах и аудиториях, ходили каждый сам по себе. Расходились у входа. Чтобы не слишком привлекать внимание преподавателей. И вообще.

Гоша и Вадик, как оказалось, учились с нами в одном здании, но на другом факультете. Более престижном.

Если честно, я не сильно представляла, куда потом пойду с этим филологическим образованием. Преподавать? Редактировать тексты? Но зато МГУ. Зато Москва. Куда получилось, туда и поступила.

И вдруг, иду по коридору, думаю о своем, и не верю своим глазам. Этот Гоша идет навстречу. Прямо на меня. Его силуэт вырастал из полумрака коридора — здесь всегда были приглушенные лампы.

— О, какая встреча! — он широко распахнул руки, и я увидела его улыбку. Не дружелюбную. Хищную.

У меня все перехватило внутри — воздух застрял где-то между ребрами и ключицами. Что он тут делает? Это не его этаж. Юридический факультет на другом этаже.

Я опустила голову и попыталась обойти его. Шаг влево. Но он быстро переместился, перекрыв дорогу. Поймал меня за локоть — пальцы впились сильно, я почувствовала давление через ткань свитера, — и прижал к стене, заблокировав выход.

Мне пришлось посмотреть на него. Поднять глаза.

Он смотрел так, как будто я ему еще что-то должна! Как будто между нами был какой-то договор, а я его нарушила. Я хотела начать разговор про то, что если он распространит видео, я напишу заявление. В полицию. Официально. Слова крутились в голове, но воздуха не хватало — горло сжималось, язык так и не повернулся что-то сказать.

— Надюш, ну что же ты от нас прячешься? — протянул он, наклоняясь ближе.

От кого — от нас? Множественное число резануло по нервам. Кровь начала пульсировать в висках, в ушах зашумело.

— Что? — как-то мне не удавалось собраться. Голос прозвучал тихо, дрожащий.

— А, ну да, вроде Леша тебя приватизировал. Ну это же нехорошо, ты согласна?

Да как он смеет! Что значит — приватизировал? Я что, вещь? Объект, которым можно владеть?

— Отпусти меня, — я попыталась оттолкнуть одну его руку с левой стороны. Ладонь скользнула по его предплечью, но он не сдвинулся.

— Ну так, когда продолжим, а? — продолжал он, и в его голосе звучало такое самодовольство, что меня замутило. — Ты хочешь опять к Димычу, или может устроим с тобой только вечеринку? Потрахаемся нормально, без этих кретинов?

Да что он несет?! Я что — ему что-то обещала? Я ему что-то должна? Он совсем с ума сошел?!

Я вспомнила тогда его взгляд под наркотой — мутный, стеклянный, пустой. Вспомнила, как он держал бутылку. Мне стало страшно — холод разлился по спине, мурашки побежали по рукам.

— Поедешь сегодня ко мне? Кукла Надя? — посмеялся он, и этот смех был влажным, неприятным.

— От-пу-сти! — я постаралась четко, по слогам, проговорить. Но паника захлестывала — накатывала волнами, сбивая дыхание, хотя объективно для этого не было причин. Мы же стояли в коридоре Универа, людно, светло, кто-то прошел мимо с портфелем. Он тут не может мне ничего сделать.

И тут, как в кино, на мое счастье, появился Леша!

— Э-э! — стал издалека он окрикивать Гошу. Голос громкий, требовательный.

Тот недовольно повернул голову — медленно, демонстративно.

— О, твой нарисовался, — разочарованно протянул он, но руку не убрал.

Леша довольно быстро оказался рядом с нами — я услышала его шаги, твердые, уверенные, — и тут же взял Гошу за плечо.

— Отойди от нее, — в голосе чувствовались жесткие нотки, железные, хотя я понимала, что он не хочет с ним ссориться. Старается сдерживаться.

Гоша опустил одну руку, но вторую все-таки удерживал с другой стороны — не отпускал до конца, играл.

— А ты когда вообще бабки отдашь, а? — развернулся он к Леше, и между ними повисла пауза. Тяжелая. Я видела, как дернулась скула у Леши.

— Отдам. Скоро, — нервно ответил он. Быстро, почти на выдохе.

— Можешь ей отдать, — Гоша кивнул в мою сторону, не глядя. — Я в такой валюте принимаю. Но тогда уж одним разом не отделаешься.

Он перевел взгляд на меня и подмигнул — медленно, театрально.

У меня все упало внутри. Оборвалось. Просто ухнуло вниз, как в лифте, когда пропускаешь этаж. Это что? Это как? Я... нет... Леша же не может... Он же не...

— Иди, куда шел, — сдерживая злость, четко проговорил Леша. Слова выходили через стиснутые зубы. — Я тебе все отдам.

Гоша, видя, что людей в коридоре все прибавляется — группа студентов вышла из аудитории, кто-то громко смеялся, — и эта сцена привлекает внимание, нехотя отошел. Движения демонстративно медленные. Уходя, он кинул через плечо:

— Ну не тяни, а то проценты начну начислять!

И махнул рукой — как будто мне и ему одновременно, показывая жест «созвонимся».

— Надюш, не волнуйся, — Леша сразу обнял меня за плечи, развернув к себе. — Он просто придурок.

А я отлично помнила, как этот придурок мне вставлял бутылку. Как все остальные держали — за руки, за ноги. Как я не могла пошевелиться. Как кричала.

Я понимала, что меня трясет. Дико. Мелкая дрожь шла от плеч к кистям — я не могла остановить. Я не ожидала увидеть его здесь. Он же просто говорил сейчас. Ничего физически не делал. Не трогал. Но мне стало страшно — иррациональный, животный страх. Что запихает меня в машину и будет делать, что хочет. Что никто не поможет.