Глава 3.

Я пыталась встать, но они уже вдвоем держали меня.

- Гош, ты че? - теперь Дима уже попытался вступиться. На его лице появилось беспокойство, хотя до этого он просто наблюдал за происходящим.

- Да ты сам нас позвал, это ты че! – наехал на него Гоша.

- Я не звал, - пробурчал Дима.

- Звал, звал, так расписывал! – Вадик улыбался и схватил меня за шею, прижимая к дивану, потому что мои попытки встать и отпихнуть их становились все сильнее и настойчивее.

- Не трогай меня, - я попыталась отпихнуть его. Но их было двое, и они оба меня держали.

- Не, слушай, ну здесь неудобно, у Димки кровать зачетная, потащили ее туда, - предложил Гоша.

- Я не хочу, я не буду, я домой … Леша! – я попыталась встать, но этот Вадик, он был и высокий и крепкий, подхватил меня со спины под мышки, а Гоша за ноги.

Я стала пытаться его отпихнуть уже ногами и тогда он позвал Диму:

- Блять, да помоги ты, - Дима явно колебался, - долг прощу! – тут же добавил этот Гоша. Какой долг? Он ему что-то должен?

И тогда Дима присоединился и тоже схватил мои ноги уже в районе лодыжек, чтобы я не могла вырваться. А Гоша держал ближе к бедрам.

- Ох, пушинка, - обрадовался Гоша, что я не тяжелая.

- Ребят, прекратите, отпустите ее, - Леша как-то шел в отдалении за ними, тащившими меня в спальню, которая была на самом деле на первом этаже, но как-то в стороне – я заметила только дверь, когда была в гостиной и не знала, куда она ведет, подумала – может кабинет.

- А ты вообще на хер молчи, - заткнул его Гоша и Леша замолчал! Просто замолчал и ничего не делал. Никак не собирался мне помогать.

Мне было так обидно … Он же обещал, что отвезет меня домой! Он знал? Он знал, что они приедут?

Я пыталась вырваться, но они втроем держали, у меня ничего не получалось. Я не верила, что это вообще происходит. Ну Леша … Я думала … Что у нас хорошие отношения … Я правда думала, что может я нравлюсь ему.

Я испугалась. Леша говорил про этого Гошу, что он без башни совсем. И наркотой балуется. И глаза у них были … Они точно были под кайфом.

Дима им помогал, а Леша не собирался мешать. Ну почему я сразу не ушла, когда стало понятно, что никакой девушки не будет? Ну почему? Может пока эти двое не приехали, Леша бы меня отвез.

- Я не хочу, я не буду, - пыталась я как-то остановить их, но меня не слушали.

- Что не будешь, сразу у двоих? – как будто бы шутил Гоша, - так мы втроем одновременно, - так хочешь?

У меня даже в глазах все поплыло. Что он говорит? Как втроем? Почему Леша ничего не делает!

- Не ну давайте, расчехляйте ее, а я пока бутылку подготовлю, - Гоша говорил на полном серьезе. Он … Он … вставит в меня бутылку? Нет, я не дам, я не дамся.

- Блять, да ты ебнулся что ли? – тут отреагировал Вадик, - ты же ее порвешь, а мы ебаться приехали.

- Да ничего ей не будет, ну блять хочу посмотреть, вот всегда хотел, пара фоток и все, - стал уже убеждать их Гоша.

- Ну хорошо, только горлышко, слышал? – решил дать указание ему его друг Вадик.

- Не надо, не надо, - мне становилось все страшнее, он с ума сошел, они под кайфом, что он со мной может сделать …

Но Дима меня на кровати держал со спины, а Вадик стягивал с меня брюки.

Дима прижал мою шею рукой, чтобы я не могла сопротивляться, потому что схватилась за нее, чтобы он меня не придушил. Механически просто, мне было неудобно и конечно чуть больно, но он не давил сильно.

- Осторожнее, - Леша стоял в дверях спальни и смотрел, как мне все-таки показалось, с испугом.

- Надюш, лежи спокойно, - посоветовал мне Дима. Как спокойно? Что они будут делать?

А Гоша вышел за бутылкой? Нет … Нет … Этого не может быть.

Вадик успешно стянул мои брюки и трусики, потому что я отвлеклась на то, что Дима держал меня за шею, пытаясь отцепить его руку.

- О, еб ты, чувствуется рука профессионала, - вошел Гоша с пустой бутылкой, говоря это Вадику, который уже откидывал предметы нижнего моего туалет в сторону на ковер.

- Не волнуйся, я ее продезинфицировал ее же содержимым, - оповестил он меня буквально широко улыбаясь и стал устанавливать свой телефон напротив кровати! Он будет это снимать?!

- Не надо, не надо пожалуйста, - мне было дико страшно. Они вообще что-то соображают или нет? Ну Дима же этот … Ну да … он же и во время кино еще что-то пил. Он пьяный? На вид не очень. Хотя от него однозначно исходил запах алкоголя.

- Дима пусти, - стала обращаться я к нему, он все-таки хозяин дома, и он не под наркотой. Ну так мне показалось по крайней мере.

- Надюш, лежи спокойно и все будет хорошо, не дергайся и все, он сейчас успокоится, - стал уверять он меня в безопасности сего предприятия? Он тоже с ума сошел?

Тут Вадим перешел к моей футболке, начав ее стягивать, но получалось для этого Дима должен был отпустить мою шею. Я понадеялась, что я сейчас смогу вывернуться, но опять я не рассчитала свои силы.

- Осторожнее, не порви, а то, как она домой поедет, - неожиданно для меня выдал этот Гоша. Он беспокоится, как я домой поеду? В разорванной майке?

Тут меня совсем накрыло. А если они на самом деле меня потом вообще убьют? Нет. Нет. Он только что сказал «как она домой поедет».

Нет, Леша не такой.

- Так, ноги ее держи, - скомандовал он Вадику и сел между моих ног с этой бутылкой.

Я в ужасе смотрела на него, меня просто парализовало от страха. А если он не остановится и порвет мне все там? Мне стало дико от мысли, что он правда сейчас это сделает.

- Смотри, тихо, - он остановился и смотрел на меня, - лежи тихо и все будет красиво. В такие губки вставлять – красота же, - уверял меня он в чем? Что это нормально?

Я просто потеряла дар речи и действительно замерла. Я страшно боялась, что он меня порвет.

И он … он … стал вставлять. Медленно. Холодное. Гладкое. Какой ужас …

- Ну, что чувствуешь? – стал спрашивать он меня, - может еще и кончишь так?

И тут я увидела, что Леша наконец опомнился и кинулся к ним:

- Да ты что делаешь? Уйди от нее! – он стал пытаться его оттащить, Гоша стал его отпихивать и … и … он упал на меня! Упал …

Хрустнуло … Что это? Это бутылка раскололась?!

- Блять, да ты зачем меня трогаешь? Пиздец … сука … оно там осталось! – я увидела, что Гоша испугался. И все испугались.

- Блять, лежи, не дергайся, слышишь, не дергайся! – заорал Гоша.

Я стала дышать, пытаясь понять, что я чувствую, но я толком не понимала, что я чувствую. Я ничего не могла понять, я не чувствовала никакой острой боли.

- Надюш, не шевелись, слышишь? – Дима перехватил меня опять под мышками и чуть потянул на себя медленно.

- Не … не … не трогай, - мне было страшно, слезы катились ручьем, но я боялась двигаться.

- Блять, Вадька, держи ее, я сейчас таблетки принесу, - стал быстро говорить Гоша.

- Нет … нет, - плакала я.

- Да лежи, не дергайся, - опять прикрикнул он на меня.

- Не трогайте ее, - запаниковал тоже Леша, но боялся подойти.

- Ну так и вытаскивай без наркоза, идиот, - кинул ему Гоша, быстро выходя из спальни.

- Надо скорую вызвать, - стал говорить мой однокурсник.

- Ага, Леш, и метам уж тоже звони, - поддел его Вадик, - дебил что ли совсем?

Гоша вернулся почти сразу и тут же сел рядом и стал пихать мне что-то в рот. Таблетки. ЛСД?

- Я не буду, отпустите, - тихо плакала я.

- Да глотай, будем считать, что это обезболивающее, - он схватил меня рукой и нажал так, что я не могла не открыть рот и тут же мне залил бутылкой с водой.

Так как он это делал вдвоем с Димой, пока Вадик так и держал мои ноги, то я не смогла не проглотить.

- Димон, попробуй вытащить, - повелительным тоном сказал ему Гоша. Он отпустил меня и осторожно облокотив на подушки, переместился вниз, пытаясь просунуть два пальца.

- Не надо. Не надо! – я боялась, что стекло уйдет дальше и все … Все разрежет. А если попадет в матку?

- Блять, она выскользнула, - в испуге сказал Дима.

- Не трогайте ее! – закричал уже Леша.

- Ну сам тогда вытаскивай! – обернулся на него Дима.

Тут я почувствовала, что один из краев касается моей верхней стенки.

- Мне больно, не надо! – стала через слезы просить я.

- Так, надо еще немного, - и тут Гоша опять запихнул мне таким же образом еще таблеток, - лежи неподвижно, - выдал он мне на его взгляд самые ценные указания.

- Ну иди сюда, раз умный такой, - позвал его Вадик.

- Надя, Наденька, я попробую, слышишь, я аккуратно, только не двигайся, - стал пытаться успокоить меня Леша, но я видела и слышала, что его трясет.

Какой кошмар. Я голая. Среди четырех парней. А внутри горлышко бутылки. И Леша на все это смотрит. Зачем я согласилась поехать на дачу?

Глава 4.

Он что – сейчас полезет мне туда? Нет … Это кошмар. Это конец. Это ужасно. Я сама все испортила. Нельзя было оставаться, когда стало понятно, что никакой девушки Димы здесь не будет.

- Наденька, лежи, не двигайся, слышишь? – повторял Леша, а я не могла понять, что теперь? Ну он же ничего никому не скажет в Университете …

Я смотрела на него сквозь слезы и не могла говорить. Кивнула.

Он коснулся меня там. У него такие мягкие нежные руки. Нет-нет! Это невозможно! Пусть ничего не делает.

- Ай, … - он поранился?

- Блять … извини, - он отдернул руку, - тебе больно?

Я почувствовала, как кольнуло внутри и даже дыхание замедлила. Я увидела, как он подносит палец ко рту и облизывает его – там кровь.

Вспомнила, как мы целовались. Губы его были мягкие, теплые, нежные как … почему-то вспомнилось как у теленка. У моей бабушки одной были коровы и телята.

Конечно, я с ними не целовалась, просто у них у маленьких тоже мягкие губки, они постоянно пытались пососать палец.

Подумалось … что он теперь не захочет меня целовать или вообще со мной разговаривать после всего этого …

А они … они … вызовут врача?!

Нет … Они не вызовут … Сознание как-то стало плыть. А что они делают? Было ощущение, что все какими-то отдельными вспышками.

Опять вспомнила, как мы сидели с Лешей и Димой у нас в столовке. Я же заметила тогда, что Дима часто пошлости отпускает. Но не обратила внимание. Ну возраст такой. И он же тоже богатенький сыночек своих родителей распущенный.

Но он меня не обижал. Просто пошлил.

Но я тогда должна была понять, что нельзя к нему на дачу ехать.

Я слышала как сквозь пелену:

- Я отвезу ее в больницу … - это Леша?

- Никуда ты ее не повезешь, критический блять кретин, сука, да как же она так треснула … - это Гоша?

- Это из-за тебя, не хера была его хватать … - это Вадик?

Я куда-то провалилась и вспомнилось, как я с подружкой на речке сидела. На каникулах. У бабушки. А она мне рассказывала, как целовалась тогда … Мы еще в школе были.

Мы в машине? Куда меня везут? Может в больницу? Какой ужас, как я буду это объяснять?

Почему меня вытаскивают из машины? Это же лес … лес …

Я вспомнила как мы с Лешей болтали. В тот раз долго. Он меня расспрашивал про моих родителей. Я же с Костромы. Родители помогали мне, чтобы я могла учиться на дневном. Но пыталась подработать. В магазине. Иногда на доставке. Иногда там еще как-то. В колл центре.

Времени не хватало. Учеба же. Требуют постоянно что-то сдавать.

Ой, у меня по носу ползет муравей. Где я? Это лес? Надо встать и пойти.

Кто этот мужчина?

- Надежда Ивина? – откуда он знает мое имя? Киваю, потому что почему-то не могу ничего сказать. Все пересохло и вообще не могу сфокусироваться.

Леши уже нет? Как теперь я … с ним встречусь … Мы же учимся вместе.

Меня несут уже из леса. Какой ужас … Откуда они знают про горлышко бутылки? Он говорит – «У вас там стекло внутри»?

Я опять киваю. Так кошмарно стыдно. Это какие-то другие мужчины. Как они меня нашли, откуда они меня знают?

Леша кому-то позвонил? Или Дима?

Это уже скорая. Меня везут на скорой и делают укол. Врачи пытаются меня расспросить, но я не могу толком ничего сказать. Я опять проваливаюсь.

Сквозь пелену тумана в голове я начинаю различать четкие контуры — белый потолок, яркая лампа дневного света, от которой щиплет глаза. Слышу негромкий монотонный гул оборудования, шорох бумаги, приглушенные голоса за дверью. Пахнет хлоркой и чем-то горьковато-медицинским.

— Всё вытащили, — голос врача звучит ровно, спокойно. Я вижу его лицо — усталое, с сеточкой морщинок у глаз, серьезное, но не осуждающее. Только участие. — Сейчас ничего не чувствуете из-за обезболивающего. Это нормально.

Я киваю. Голова кружится от этого простого движения. По телу разливается странная невесомость — словно я не здесь, а где-то рядом, наблюдаю за собой со стороны. Пальцы рук холодные, чувствую, как простыня под ними слегка влажная от пота.

— Боже... — выдыхаю я, и это слово вырывается вместе с огромным облегчением, которое волной накатывает на грудь. Хочется плакать, но слез почему-то нет. — Спасибо...

Врач кладет руку мне на плечо. Легкое, успокаивающее прикосновение.

— Всё хорошо, — повторяет он, и я слышу в его голосе что-то отеческое. — Сейчас ещё раз всё проверим.

Дверь палаты открывается с тихим скрипом, и я поворачиваю голову. В дверном проёме стоит девушка — и на секунду я забываю дышать.

Она словно сошла с глянцевой обложки. Длинные волосы волной спадают на плечи, ловя свет лампы и переливаясь медовыми оттенками. Черты лица точеные, правильные — высокие скулы, прямой нос, большие глаза. На ней легкое бежевое пальто, из-под которого виднеется темно коричневая почти бордовая легкая кофта, быть может футболка с блестками, и я ловлю едва уловимый аромат дорогих духов — что-то явно из последних трендов.

— Привет, — голос у неё мягкий, бархатный, но уверенный. — Я Саша.

Она подходит к кровати, и я слышу мерный стук каблуков по линолеуму. Движения плавные, уверенные. Она садится на стул рядом, и я вижу, как её взгляд внимательно, но деликатно скользит по моему лицу, оценивая моё состояние.

— Я... — голос мой звучит хрипло, чужо. — Мы знакомы?

Странное ощущение deja vu. Будто я её где-то видела. Или нет. Голова всё ещё мутная, мысли путаются, как нитки в клубке.

— Нет, — она мягко улыбается, и уголки её глаз слегка морщатся. Улыбка тёплая, искренняя. — Мне Лёша позвонил. Попросил помочь.

Лёша? Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Откуда он знает такую... такую идеальную девушку? Почему никогда о ней не упоминал?

У меня такое ощущение, что врач как будто видит ее, но и не видит одновременно.

Она терпеливо ждет, пока они все доделают и меня это почему-то не смущает. А дальше меня везут в отдельную палату. На самом деле я могу сама. Но они все равно везут.

Уже в палате, когда там никого не осталось, Саша наклоняется ближе, и я чувствую лёгкое прикосновение её руки к моей. Пальцы тёплые, мягкие. Она легонько сжимает мою ладонь.

— Надя, послушай меня внимательно, — голос её становится тише, серьёзнее. Я смотрю в её глаза — зеленые, глубокие, в них читается что-то похожее на понимание, сочувствие. — Не надо писать заявление. Слышишь меня? Не надо.

Заявление? Я судорожно вдыхаю воздух — в груди сжимается что-то холодное, липкое.

— Я и не собиралась... — шепчу я, и чувствую, как к горлу подступает комок. — У них же... родители... Гошин отец генерал, у Вадика депутат... Да и вообще это... это так стыдно...

Слова вываливаются торопливо, сбивчиво. Я вижу, как Саша кивает — медленно, понимающе.

— Хорошо, — произносит она. — Правильно.

Я чувствую облегчение — оно растекается по телу, ослабляя напряжение в плечах. Пальцы перестают дрожать.

— Саша, — я пытаюсь приподняться на локте, но головокружение заставляет меня опуститься обратно на подушку. Ткань наволочки прохладная под щекой. — Я не хотела... Я же говорила... что не хочу...

Голос срывается. Я вижу, как её лицо смягчается ещё больше. Она снова сжимает мою руку — крепче на этот раз. И еще там вспыхивает что-то еще. Очень похожее на ярость.

— Я знаю, — говорит она тихо. — Я верю тебе.

Эти четыре слова. Я слышу их, и внутри что-то тёплое вспыхивает. Кто-то верит. Кто-то понимает.

- Ты не должна оправдываться, они конченные козлы и их накажут, но потом и не по закону. Потому что по закону не получится. Они начнут на тебя давить и угрожать, - выдала мне Саша совершенно неожиданное сообщение. А кто их может вообще тронуть?!

- Как, накажут? – переспросила я, хотя мне было не важно – главное, чтобы они меня не трогали и никто ничего не узнал в Университете.

- Тебе это не нужно знать. Самое важное, чтобы они не связали это с тобой. Но если вдруг кто-то из них подойдет к тебе и уж не дай бог начнет угрожать, сразу звони мне, хорошо? – она взяла мой телефон и вбила свой телефон, написав – Александра. Саша у меня уже был. Конечно – это распространённое имя.

— Лёша скоро приедет, — добавляет Саша, и я вижу, как она изучающе смотрит на меня. — Ты хочешь его видеть?

— Да! — я киваю так резко, что голова снова кружится. — Конечно!

Мысль о том, что Лёша приедет, согревает. Вдруг становится легче дышать.

Заходит медсестра и говорит, что здесь следователь и он хочет со мной поговорить. Я пугаюсь, Саша это видит, делает знак рукой, что она сейчас все уладит и быстро выходит.

Как ни странно, она заходит вместе с тем мужчиной, который тогда в лесу спрашивал мое имя. Как они вообще меня нашли?!

Она стоит за его спиной и делает мне знак «молчи».

- Меня зовут Александр Евгеньевич, Надежда, вы можете рассказать, что случилось? – он тоже садится рядом.

Я тихонечко поднимаюсь на подушках, чтобы сесть, а не лежать перед ним.

- Вы можете лежать, все в порядке, - попытался он меня остановить, слегка взяв за плечо, но потом резко убрал руку:

- Извините, я просто имел в виду, что не надо сейчас напрягаться, - наверное он подумал, что его жест меня напугает, но я это так не восприняла. Он же следователь. И тут Саша.