Глава 4. Неожиданный питомец

Мы покинули пристанище бюрократов далеко за полночь, но зато у всех были официальные документы. Я стал Сергей Каратель, а мои питомцы получили фамилию «Карательница». В этом мире для пришельцев из иных миров действовало правило: имя оставляли прежнее, а вот фамилией становилась кличка, которую даёт какой-нибудь чиновник. На наш счёт по поводу фамилии было распоряжение от самого Бога-Императора. Тот, по словам Жанны, помня жёсткость и жестокость моего двойника, приказал дать нам такие фамилии.

Кто-то из бюрократов подсуетился (явно в целях повышения кармы), и нам выделили карету, которая довезла нас до загородного дома Тукона. Мы были благодарны ему, и он явно получил своё повышение кармы.

Даже ночью мы увидели, что это не дом, а настоящий дворец в стиле императорских дворцов под Петербургом – огромное пятиэтажное здание, загнутое дугой примерно на сто двадцать градусов. Я оценил радиус этой дуги метров сто двадцать. При этом высота этажей была не меньше четырёх метров. Тукон явно жил на широкую ногу.

Нас встретила десятка два обнажённых девушек нескольких рас, которые выстроились во внутреннем дворе этого полукруглого зала, который был с парадной стороны. Жанна обеспечила нас хорошим освещением – над каждым из нас летал светящийся шарик размером с волейбольный или футбольный мяч. В этом свете дворец с его тёмными окнами выглядел несколько мрачно. Его крыша была не меньше, чем на высоте девятиэтажки.

Среди построившихся существ было примерно поровну людей с кисками, но и выделялось представительницы нескольких экзотических для этого мира эльфиек, гномок, ангела и совсем экзотического ирбиса. Как понимаю, голыми были рабыни, а одетыми – надзирательницы над ними.

– В столовую! – скомандовал я, насчитав двадцать рабынь и тридцать надзирательниц над ними.

«Рабынь уже успели раздербанить, – недовольно заметила Жанна, – Оставили только тех, у кого с психикой совсем плохо. Такие рабыни даже даром никому не нужны – больше проблем: содержание, налоги и прочее».

– Мы там не поместимся, господин, – растерялась командирша надзирательниц.

– Тогда всем спать! – сказал я, – Завтра разберёмся!

– Грелка на ночь? – спросила она.

– Я тебя сейчас сама подогрею так, что отправишься в иной мир на перерождение! – прорычала Жанна, – Ты, ты, ты, ты и ты! – она показала пальчиком, на котором загорелся огонь, как у газосварки, на несколько надзирательниц, – Чтоб к утру вас здесь не было! И чтоб уходили нагишом! Прихватите хоть один цент или рваную тряпку – отправитесь в число Обитателей Данжа. Потом валите куда подальше – хоть в Сибирь, хоть на Дальний Восток! Увижу даже мельком в городе – отправлю в число Обитателей Данжа… Нет! Не так! У меня есть чувство пространства. Почувствую вас в этой столице – сгорите, как спички и без права воскрешения в этом мире. Серёжа, иди в столовую, а я, пожалуй, займусь нашими рабынями – почти у всех психика пошла вразнос.

– В смысле? – не понял я.

– Эти садистки сломали им психику так, что им уже даже смерть и воскрешение у Колонны Возрождения не помогает, – процедила она, – Не волнуйся, у меня есть и такие способности.

– Эм… – замер я, – И как найти столовую?

– Смиса, проводи, – сказала Жанна, указав на одну из девушек, – Серёжа, помни: любое насилие наказуемо!..

– Артефакт! – попыталась выслужиться одна из надзирательниц, избежавших внимания Жанны.

– С ними же! – оборвала её Жанна и кивнула на садисток, – С теми же условиями!

– Для сексуального насилия будем мы, – с улыбкой сказала Онника.

Смисой оказалась девушка-ирбис. Телом – типичная девушка-звероморф, но от верха груди – как чистый человек. Впрочем, зверочеловек – на голове были довольно большие круглые пёстрые ушки, которые девушка в страхе поджала. Ещё и пёстрый лоб. Шерсть же на теле была длиной не меньше десяти сантиметров. Ещё и длинный хвост, который она держала в руках и перебирала шерсть на нём. С этой шерстью даже не подумаешь, что она нагишом. Невольно вспомнил подобную девушку-ирбиса, которая была моей фавориткой в Аду – она была почти её копией. У Смисы был безумный взгляд затравленного существа.

Смиса проводила нас в столовую (где-то в правом крыле относительно входа во дворец) и растерянно замерла у порога. Сопровождала нас, держа не зажжённую лампу типа керосинки. Жанна пожаловалась, что у неё мало маны, и она уже едва держит наши светящиеся шары, а кристаллы маны не любит. Мы вздохнули и озадаченно переглянулись – никто из нас не догадался взять с собой что-нибудь для освещения. Смиса быстро сообразила и исчезла в темноте, чтобы через несколько секунд вернуться с подсвечником на десяток свечей. В другой руке у неё была лучина.

– Сейчас всё будет, хозяин, – испуганно сказала она, трясущимися руками поджигая лучину от керосинки.

– Не волнуйся, мы не страшные, – сказала Маша.

– Ага, особенно ты в своей звериной форме, – опять подколола её Вера.

Вера не упускала момента, чтобы не подколоть Машу, которая игнорировала эти подколы. Как призналась Жанна, Вера пыталась подкалывать и её с Онникой, но получила от обеих лёгкую дружескую взбучку.

– Пф! – фыркнула Маша, – А ты своей звериной формой кого напугаешь? Комарика или муху? Паучков ты боишься! – это было нечто новое – Маша подколола Веру.

– Цыц! – сказала Онника, и мы сели за стол.

Под удивлённый взгляд Смисы вытащили коробки с ИРП и вскрыли их. Я опять с досадой выдохнул – во всех ИРП оказалась ненавистная гречневая каша. В Кармане Иры были и иные комплекты ИРП, но я доверил наш сбор Ире, а та любит гречневую кашу, и та притащила именно комплекты с гречей. Как понимаю, ИРП были по дням недели. Ира снабдила нас субботними ИРП-6.

– Смиса, заканчивай со свечками и садись за стол, – сказал я, раскладывая тигелёк, – От меня тебе будет гречневая каша.

– От меня – печеньки, – сказала Вера.

– Могу уступить повидло, пюре из фруктов и овощное рагу, – недовольно проворчала Онника – чистого мяса или рыбы она не подумала взять.

– Овощи тоже надо кушать! – с назиданием сказала Маша, тоже занимаясь тигельком и тут же замерла, – А чего вы все смотрите на меня?.. А! Поняла! Могу уступить вот эту гадость! – и она подняла пакетик с растворимым кофе, – Чего вы на меня смотрите? Ей и ваших продуктов хватит, а я голодная! Весь день на ножках!.. – мы покачали головой, и она недовольно проворчала, – Я ж так стану тощей, как Верка!

– Смиса, организуй, пожалуйста, кипятка, – сказал я, махнув рукой на неё, – Ну, и посуду типа стаканов или кружек. Это надо будет не только тебе, но и остальным…

– Мне ничего не надо, – сжалась Смиса, с ужасом глядя на меня.

– Э! Вообще-то кипяток нам надо! – сказала Маша, – Я тебе, кошка длиннохвостая, отдаю кофе, но чай-то остаётся мне!

Смиса растворилась в темноте, а мы в полумраке от свечей недовольно переглянулись – Тукон эту Смису явно запугал. Уверен, ещё и насиловал при каждом удобном случае.

Смиса вернулась через три минуты. Выглядела она очень устало. Как понимаю, кипятила воду магией и опустошила себя. Когда она поставила поднос с чайником и стаканами на стол, я поманил её к себе. Она обречённо пошла ко мне. Когда приблизилась, начала опускаться на четвереньки. Как только она приблизилась на расстояние вытянутой руки, я протянул руку и вложил в её рот конфету с маной – у Иры нашлись и такие накопители магии. Мана хранилась в… леденце. Как объяснила Ира, в её родном мире для хранения маны подходят абсолютно любые кристалла. Разве, что в карамельках помещалось очень мало маны, но для моего двадцатого уровня было в самый раз.

– Соси! – сказал я, и мои спутницы захихикали, а руки Смисы (вполне человеческие – с ногтями, а не когтями) потянулись к моим штанам, – Да, конфету, блин! – смутился я.

– Я её… проглотила, – испуганно призналась Смиса, – Как сосать, если во рту конфета?

Ответом был наш почти дружный шлепок по лбу.

– Ну, теперь будет пополнение маны не за пять минут, а за полчаса, – сказала Маша, – Я тоже сперва не понимала, как это работает – глотала не только карамельки, но и стекляшки. Хорошо, что они были без острых граней.

– Тебе лишь бы что-то глотать! Вечно голодная, – опять подколола её Вера, и я с осуждением посмотрел на неё, – Извините.

– Садись за стол, – приказал я Смисе и кивнул на свободное место напротив себя.

– Но я ж… рабыня, – пролепетала та.

– Садись! – уже твёрже сказал я.

Смиса села за стол, но, кажется, лишь на краешек стула.

– Смиса боится и хочет вас, – сказала Онника, принюхавшись.

– Урод! – прорычала Маша, – Я о её прошлом хозяине. Приучил, кажется, всех своих рабынь к правилу: «Вижу хозяина – раздвигаю ножки».

– Нет, здесь другое, – сказала Онника, приглядываясь к ошейнику, – Это ошейник такой. Именно в нём это заклинание.

– А как они стали моими рабынями? – спросил я, помешивая кашу для Смисы, – Я ж должен присутствовать при этой привязке.

– Жанна говорит, что в этом мире это не обязательно, – после почти минутной паузы ответила Онника, – Для этой привязки достаточно твоего имени, и первичной настройкой занимается Система. Думаю, из-за этого была такая спешка с твоим именем и фамилией. И да! Как только надзиратели получили твои имя и фамилию, всем этим рабыням перерезали горло.

– А смерть прошлого хозяина не освободила их? – спросил я.

– В ошейниках вшито, что в этом случае рабы становятся собственностью короны, – ответила Онника, – То есть, переходят в собственность государства. Смерть такого раба с целью перепривязки к новому хозяину Система наказывает в десять раз меньше. Местным надзирательницам выдали временные права государственных служащих, на которых это работает так же. Половина надзирателей резали рабынь здесь, вторая половина караулила и ловила их у Колонны Возрождения… Кстати, в этом мире хоть и есть эта колонна, но подход несколько иной: аборигены выделили не колонну, а каменную площадку около неё. Именно площадка и называется Камнем Возрождения… Хм. А вот это уже плохо! Тех рабынь, которых ты собираешься назначить в личную прислугу, тебе придётся трахать. В идеале – трахать вообще всех рабынь. Простая печать не гарантирует их полную преданность. Кухонных рабынь обязательно надо будет трахать!

– Да я сама там готова работать! – возмутилась Маша, – Если же секс будет регулярным, то вообще будет не жизнь, а сказка.

– Вообще-то достаточно одного раза, – сказала Онника, – Семя выплёскивать в них не обязательно, а вот немного подвигаться членом в них надо бы. Тогда привязка будет едва ли не на грани любви.

– А вас не многовато ли? – спросил я недовольно.

– Без семяизвержения в них они едва ли станут твоими Избранницами, – сказала Вера, – Я так думаю…

– Ну, да, – перебила её Онника, – Привязка будет лишь до первой смерти. А вот семяизвержение – это уже более жёсткая привязка, хотя и с возможностью временного освобождения от Серёжи, однако там надо знать какой-то ритуал. Рождение же детей – вообще нерушимая привязка! Только есть один момент: зверолюди, что попали в этот мир, не смогут забеременеть от аборигенов. От Серёжи же – точно залёт. Они – из параллели прошлой вселенной. И да! Жанна поделилась кое-какой информацией об этой вселенной. Ошейники блокируют переключение на дополнительные расы. На дополнительной расе здесь нельзя жить круглые сутки. Первые десять порядков-рангов дополнительных рас позволяют жить до двенадцати часов в сутки. Каждый последующий десяток дополнительных рас уменьшает это время на десять минут. Теоретически здесь ограничен порядок-ранг рас – шестьсот первый порядок-ранг дополнительной расы уже нельзя выбрать. Только в этом мире и даже вселенной нет никого, кто приблизился к этому – для выбора дополнительной расы шестьсот первого порядка надо быть минимум шесть тысяч десятого уровня. Очередной баг Системы?

– Либо Смотритель готовит данную вселенную к гибели или простой очистке от разумных обитателей, – предположила Вера.

– Держи, – сказал я, протягивая Смисе контейнер с кашей и пластиковую ложку.

– Вот как это делается, – подсказала Маша, показав, как нужно есть кашу ложкой.

Смиса осторожно повторила и тут же закрыла глаза. И явно не от страха, а от наслаждения. Тут же открыла глаза и начала быстро закидывать кашу в рот. Какая-то минута – и контейнер пуст. Смиса аж заурчала от удовольствия, и, отбросив пластиковую ложку, начала вылизывать контейнер, удивив меня длиной своего языка. После этого облизнулась так, что кончик языка облизал кончик носа, которым она коснулась крышки. Мы все в шоке смотрели на неё. У девушек тут же появились пошлые улыбки. Даже отстранённо-холодная Онника мечтательно улыбнулась.

– Простите, – сжалась Смиса, увидев, что мы все смотрим на неё.

– Держи и мою, – сказала Вера, протянув Смисе свою уже разогретую кашу.

Каша Веры исчезла уже медленнее, чем моя, но лишь на минуту-две. Всё опять закончилось вылизыванием пустого контейнера длинным язычком. Дальше скормили ей овощное рагу с галетами, пюре из фруктов и повидло. Ну, а под конец – растворимый кофе. Мы между тем тоже ели. Смиса пила кофе не спеша и влюблённо глядя на меня.

– Ну, всё! Пропала девочка! – сказала Маша, – Влюбилась за… раз… два… три… четыре… пять… Влюбилась и продалась в рабство за пять крохотных контейнеров!.. Серёжа, обрати внимание, что она уже у тебя в списке Избранниц…

– Чего?! Откуда?! – растерялся я.

– Безумная Любовь, – ответила Онника.

– Попробуй снять с неё ошейник, – сказала Вера, – Жанна говорит, что там надо всего лишь с некоторым усилием и вливанием маны сместить скобки. Расхождение дуг разблокирует передний шарнир. Случайно или самому это не сделать – ошейник настроен на определённую ману. Снять ошейник может либо Бог-Император с его высоким уровнем маны, либо уполномоченное государством лицо, используя особый ключ. У тебя должно хватить маны. Одевается этот ошейник вообще просто: накинул на шею и свёл задние дуги. Для этого даже маны не надо. И да! Настройка ошейника стоит всего лишь доллар, но с некоторым запасом маны это можно сделать и самому. Главное – самому не быть рабом или крепостным. Фиксация рабского отношения – секс… Да-да, девочки! Если мы хотим привязать к себе рабов-мужиков, то кому-то из нас придётся либо изменить Серёже, либо попросить свободу от него.

– И после этого мы станем теми, кем были раньше – нас исключит из числа Питомцев, лишит всех магических способностей и вернёт прежнюю форму, – выпучив глазки, сказала Маша, – Нет! Не хочу быть мышкой! Меня моя былая семья чуть не загрызла, когда я на днях попыталась помочь им…

– Не стоит рисковать, – с опаской сказала Онника, – Пусть мужики остаются простыми рабами.

– Если с Серёжей что-то случится, ты, Вера, будешь месяц сидеть без секса! – сказала Маша.

– Раздеваемся и прячем вещи в инвентарь, – сказала Онника.

Они вскочили и начали раздеваться.

– Вы шутите? – спросил я в шоке.

– Извини, но сегодня придётся спать без нас, – сказала Онника, – Мы с этой бюрократией умотались! Хоть и покушали еды из Кармана Иры, но спать всё равно хочется. Тебе придётся насиловать наши спящие тушки. А тут эта длиннохвостая сама хочет.

– А мне кушать не надо, да? – раздался недовольный голос Веры, – Хотя… Серёжа, веди Смису в спальню и там освободи, – её взгляд стал хитрым.

– В смысле? – спросил я.

– У неё после смерти и воскрешения взрыв гормонов, усиленный этим идиотским ошейником и твоим отношением к ней, – ответила она, – Готовься быть изнасилованным.

– Марш в спальню! – сказала Онника, – Мы посидим с Жанной и немного посекретничаем. Поговорим о нашем, о женском. Потом отвлечём тебя буквально на доли секунды. Ну, когда вернёмся в Убежище.

– Кыш-кыш-кыш! – зашипела на меня Маша.

– Вот бы ещё знать, где эта спальня! – сказал я.

– Хозяин, я провожу! – под взглядами всех нас вскочила Смиса.

– Ну, веди, – сказал я, и мы с ней вышли из кухни.

Смиса так торопилась, что не взяла фонарь. Я хотел вернуться, но Смиса осторожно взяла меня за руку и повела. Я едва угадывал контуры предметов, а она, кажется, будучи снежным барсом, всё прекрасно видела.

Спальня оказалась достаточно далеко от столовой – аж на третьем этаже и примерно в центре этого дворца, когда как столовая, в которой мы ели, была в правом крыле. Приведя в спальню, Смиса, как понимаю, завалилась на кровать и выставила попу в мою сторону – я видел лишь её пятнистый хвост, который смотрел в потолок. Опять были те же позы, что и в мире Шести Пределов: либо на четвереньках, либо верхом. Впрочем, верхом – это попытка девушки доминировать над парнем. Как понимаю, рабыням такое нельзя.

Я разделся, но не стал спешить с нарушением её девственности. Попросил её встать и подойти ко мне.

– Обещаешь не убивать меня? – спросил я, чувствуя, как её мохнатая грудка с голыми острыми сосками упирается в мою грудь, а лицо обдувает её горячее дыхание.

– Даже за попытку такого я умру, – в ужасе прошептала она.

– Сейчас я освобожу тебя, и, возможно, твоё отношение ко мне серьёзно поменяется, а эта угроза исчезнет, – сказал я, пропуская свои руки под её руками и пробираясь к ошейнику в области ниже затылка.

– Да за такую вкусную еду я убью любого или любую, на кого вы укажите! – с жаром ответила она, – Я… – и тут я, добравшись до ошейника, нащупал его соединение и, как говорила Вера, попытался развести их.

Раздался щелчок, и Смиса напряглась. Я осторожно разжал ошейник и, отпустив левой рукой, правой вытащил его, легонько ударив себе по челюсти. Тут же откинул его куда-то в темноту, и тот со стуком упал на пол. Я пожалел, что не попросил зажечь свет – хотелось увидеть её лицо.

– Теперь ты свободна, Смиса, – сказал я, пытаясь отстраниться от неё, но она не отпустила.

– Не хочу быть свободной! – прошептала она, прижавшись ко мне, – Хочу быть вашим Питомцем!..

Вспышка, лёгкий удар в грудь, и я теряю сознание…