Цитаты из книги «Когда бог был кроликом»

что потребность быть запомненным в человеке сильнее, чем потребность помнить.

И каждое горе было тяжелее, чем твое.

Я писала о том, что потеряла тем утром. О свидетеле моей души, о своей детской тени, о тех временах, когда мечты были маленькими и исполнимыми. Когда конфеты стоили пенни, а бог был кроликом.

Я ждала их на кухне и разливала по чашкам не чай, а виски: день клонился к вечеру, и было самое время для скотча.

– Элл, – завопила Нэнси с берега, – если ты так уж не хочешь, чтобы я выходила замуж, могла бы сказать мне об этом, а не топиться!

– Мнению окружающих, дорогая, придают чересчур большое значение, как и большому члену, – сказал Артур, глядя вдаль, словно заблудившись в своих мыслях. – Члену чего? – не поняла я.

Ожидая, пока отец сделает выбор между Женой и Машиной, мать исчезла, оставив нам только короткую записку: «Не волнуйтесь за меня. – (До этого мы и не волновались, но тут начали.) – Я буду очень скучать по моим дорогим детям».

Когда Дженни вышла из кухни, ее мать взяла меня за руку и спросила, читали ли мне когда-нибудь судьбу по ладони. Она сказала, что очень в этом искусна, а также умеет читать по картам и по чайным листочкам. Проще говоря, читает что угодно, все это благодаря ее цыганской крови. – А книги? – наивно спросила я. Она слегка покраснела и рассмеялась, но смех был сердитым.

– Люди делятся на дающих и берущих, – говорила миссис Пенни, пока мы перекусывали лимонадом и конфетами. – Я лично – дающая. А ты, Элли? – Она тоже дающая, мама, – поспешила ответить за меня Дженни Пенни. – Женщины всегда дающие, а мужчины – берущие, – важно молвила ее мать.

Ее образ жизни был для меня загадкой. Она нигде не работала, но редко бывала дома. Дженни Пенни тоже почти ничего не знала про свою мать, кроме того, что та любила менять кавалеров и имела множество странных хобби, по большей части цыганского свойства. – Что значит «цыганского»? – спрашивала я. – Ну, цыгане – это люди, которые ездят с места на место. – И вы много ездили? – Много. – Это весело? – Не всегда. – Тогда почему? – Потому что нас преследовали. – Кто? – Женщины.