Цитаты из книги «Когда бог был кроликом»

Я же говорил, что найду тебе настоящего друга.– Кролик! – прошептала я, замирая от счастья.– Вообще-то это бельгийский заяц, – покровительственно объяснил брат.– Бельгийский заяц, – повторила я так, словно эти два слова означали «любовь».

.– Я еврей, – говорил мистер Голан, – но прежде всего я человек.

поверил, что это рак, не потому, что у матери была генетическая склонность к такой болезни, а просто потому, что подсознательно он давно уже ждал, чтобы что-нибудь разрушило его незаслуженно

«Как я выгляжу, девочки?», «Девочки, помогите мне причесаться», «Я хороша сегодня, девочки?».

му, до тех пор пока не поняла, что этот жар, пожирающий меня изнутри, называется «зависть». Потому что я уже знала: что-то отняло меня у меня, а вместо этого вручило вечную тоску по прошлому, по тому прошлому, в котором еще не было ни стыда, ни страха. А сейчас у этой тоски появился голос, и он был похож на вой раненого животного, скучающего по дому.

Ничего бы со мной не случилось, – улыбнулась она. – Со мной ничего не может случиться. Ничто не сможет отнять меня у меня. С того момента я неотрывно наблюдала за ней. Наблюдала не всегда по-доброму

Она красиво старела, возраст был добр к ней. А она не мешала ему делать свое дело, выполов из себя все женское тщеславие, как выпалывают скверную сорную траву.

Такой уж была Рыжик: эмоции давались ей тяжело, она выражала себя, только когда пела. Отец говорил, что она поэтому и поет.

Брат улыбнулся, но по его глазам я видела, что один человек будет нужен ему всегда. И никакая самодостаточность и независимость не смогут разогнать его тоску по человеку, чье имя мы никогда больше не упоминали; человеку, который разбил его сердце, а когда мы собрали кусочки, оказалось, что одного не хватает и всегда будет не хватать.

В своем воображении Артур Генри видел себя уверенным и храбрым морским волком, но в реальности эти качества проявлялись только на берегу.