– Почему? – спросила она, не отнимая полотенца от мокрого лица.
В тишине громко тикали часы. Отпустив полотенце, она горестно смотрела перед собой, а я мечтала, чтобы вернулся брат и разогнал эту тревогу и тоску. Стул казался мне слишком жестким. Лимонад – слишком сладким. Прежняя легкость – неловкостью. Все стало другим.