Я тоже вспоминала те времена, и мне хотелось их вернуть. Но сейчас мы жили в Париже и должны жить дальше. Папа понимал это, и я видела, что он боролся со своей гордостью.
Папа глядел в угол гостиной. В его глазах я увидела решительность и отстраненность и догадалась, что он думал о жизни в Нормандии до Гитлера, до маминой смерти.