Цитаты из книг автора «Сара Маас»

Я еще сам толком не разобрался, как и почему мы иногда чувствуем в других то, что они вовсе не хотели бы показывать

– Мне казалось, что я каждый день понемногу умирала. И понемногу возрождалась. Любовь дарила мне такую совершенную радость, что становилось больно. Она разрушала меня и создавала заново. Я ненавидела любовь, поскольку не могла от нее бежать. Я не хотела меняться, а любовь меняла меня до неузнаваемости. И та маленькая ведьмочка, что не увидела наш мир… я и ее любила. Мне сложно рассказать тебе словами. Но любовь была самым сильным чувством из всех, которые я когда-либо испытывала. Сильнее гнева, похоти, магии.

– Я веками странствовал по свету. Империи, королевства, леса и пустыни. Я нигде не задерживался. Что-то влекло меня дальше. Но я всегда смотрел на линию горизонта, пытаясь угадать, что́ за нею. Что меня ждет за горами? Какие земли лежат на другом конце океана? Но теперь я понял. Все эти долгие века я искал… тебя.

Девочки с задатками ведьм рождались очень редко. Их называли даром Трехликой богини. Они считались священными от первых признаков беременности матерей и вплоть до шестнадцати лет. Причинить вред беременной ведьме и ее плоду, обидеть маленькую ведьму – все это считалось настолько тяжким преступлением, что мгновенная смерть была бы слишком легким наказанием. Нет, наказание растягивалось надолго и было сравнимо с гнусностью преступления. Манона дважды участвовала в подобных затяжных казнях и каждый раз убеждалась: виновную все-таки наказали недостаточно. У ведьм рождались и обычные дети. Тех в расчет не принимали. Желтоногие просто лакомились ими, как молодой телятиной. А вот ведьмино потомство… не было большей гордости, чем выносить и родить ведьму для твоего клана, и не было большего позора, чем ее потерять.

– Я намерен проверить, пригодны ли ведьмы для скрещивания с нашими союзниками из иного мира. Я говорю о валгах. Окружающий мир замер. Никак герцог спятил? Или… – Разумеется, речь не идет о способе размножения, принятом у людей. Процедура проста и сравнительно безболезненна. Ведьме под пупок вшивается кусочек камня. Через этот кусочек и осуществляется проникновение в ее чрево. Ребенок, рожденный от валга и имеющий ведьмину родословную… Думаю, ты понимаешь, сколь ценными были бы такие дети. Я знаю, как трепетно ведьмы заботятся о своем потомстве. Когда-то валгские демоны проделали нечто похожее с женщинами народа фэ. Так появились ведьмы. Потом валги исчезли, и о них стали забывать. Теперь демоны вернулись и по непонятным причинам снюхались с королем и герцогом… Манону обуревали вопросы. Отогнав их, она сказала: – Герцог, у вас полным-полно человеческих женщин. Ставьте свои опыты на них. – У большинства наших женщин нет магических способностей. В отличие от ведьм, скрещивание с валгами для них губительно. А в ваших жилах течет и валгская кровь. Это облегчает мою задачу.

– Хочешь узнать главный крошанский секрет? – продолжала пленная ведьма. – Нашу величайшую истину, которую мы оберегаем от вас ценой наших жизней? Это не место, где мы прячемся, и не способ снять с вас наше проклятие. Вы всегда знали, как это сделать. Целых пятьсот лет вы знали, что ваше спасение находится только в ваших руках, и больше ни в чьих. Нет, наш главный секрет в том, что нам вас… жалко. В зале стихли все разговоры. Но крошанка по-прежнему выдерживала взгляд Маноны, а Манона не решалась ударить ее кинжалом. – Нам вас жалко. Вас всех и каждую по отдельности. То, как вы обходитесь с вашими детьми, заставляет нас плакать от жалости. Они ведь не рождаются злыми и жестокими. Но вы с ранних лет принуждаете их убивать, калечить и ненавидеть, пока в них ничего не остается и пока они не делаются похожими на вас. Потому ты, Манона, и стоишь сейчас с кинжалом в руке. Ты представляешь угрозу для чудовища, которое ты привыкла называть бабушкой. Этому чудовищу нужно вернуть тебя в прежний круг бездумных убийств. Знала бы ты, как она перепугалась, когда ты решила проявить милосердие и спасти жизнь своей соперницы. Крошанка глотала воздух. По ее израненным щекам катились слезы. – Они сделали тебя и других чудовищами. Сделали, Манона! И потому нам жаль тебя.

Раньше ей думалось, что сила – это собственное могущество, опирающееся на навыки и опыт. Нет, силой было умение управлять собой. Селена давно знала, насколько опасен ее огонь. Будь он ей доступен на Эрилее, она бы жгла и убивала всех подряд, только бы выполнить свою клятву Нехемии. Но это было бы не проявлением силы, а выплеском горя

– Однажды ты мне сказал, что, если бы я нашла свою настоящую пару, у меня и мыслей не возникло бы причинить вред своей половине. Я бы скорее покалечила себя, чем его. – Да, говорил. А почему ты вспомнила? – Я пыталась его убить. Расцарапала ему лицо, потом занесла кинжал над его сердцем. Я считала его виновным в гибели Нехемии. Если бы меня не удержали, я бы его убила. Значит, Шаол – не моя пара, иначе у меня бы не поднялась на него рука? Рован ответил не сразу. – Ты десять лет не принимала своего фэйского обличия. У тебя притупилось чутье. Иногда пары вначале сближаются чисто телесно и лишь потом между ними возникают настоящие узы. – Пустые надежды. Незачем за них цепляться. – Хочешь услышать правду? – Только не сегодня. – Селена уткнулась подбородком в камзол и закрыла глаза.

– Во время Бальтэна я скопытилась очень быстро. – Не путай разные вещи. Ты пострадала не от истощения магических сил. Он метнул очередной кинжал, и снова в голову. – На празднике ты перестала управлять своей магической силой. Хуже того, пошла у нее на поводу. Неудивительно, что она превратилась в хозяйку и чуть не поглотила тебя. Если бы ты владела собой, твой огонь мог бы гореть неделями и даже месяцами.

– Что бы ты ни говорила, я сомневаюсь насчет безудержной ненависти и уничтожения мира. – Голос Рована посуровел. – Но я понял другое: тебе нравится страдать. Нравится собирать шрамы. Они для тебя – наглядное доказательство платы за совершенные тобой грехи. Я это знаю, поскольку двести лет подряд занимался тем же. Ты и после смерти рассчитываешь попасть не в райские кущи, а в пылающий ад. Я угадал? Ад – самое подходящее место, где тебе целую вечность будут напоминать о твоих грехах. – Замолчи, – прошептала Селена. Она чувствовала себя маленькой, жалкой, ни на что не способной девчонкой. Рован вернулся за стол. Селена закрыла глаза, но сердце у нее продолжало бешено колотиться. Она не знала, сколько времени прошло. Кровать скрипнула. Рован улегся рядом. Он не пытался обнять Селену. Просто лежал. От него пахло соснами и снегом. Боль немного отпустила Селену. – Если ты собралась в ад, значит и там мы окажемся вместе.