Сидор пересчитал оставшиеся деньги. Там было тридцать рублей. «Тридцать не три, – подумал он с оптимизмом и вышел на кухню. Он проверил холодильник и шкафчики в поисках еды, но обнаружил только небольшой, продолговатый пакет с серыми палочками и надписью «макароны». Вытащив одну макаронину, он прочитал на пакете как надо их готовить. Но решил не тратить время на готовку, сунул пучок макаронин в карман и вышел из квартиры. Единственное, что им разрешили взять с собой из цивилизованных вещей, это мобильный навигатор – небольшую черную коробочку с сенсорными клавишами. Сидор ввел словосочетание «фонд занятости» и на экране высветилось название улицы и схема проезда туда общественным транспортом. Выходило, что это заведение находилось всего в двух трамвайных остановках от их дома, и туда можно было дойти пешком за полчаса. Погода стояла теплая, весенняя. И Сидор, выйдя на улицу, пошел, не спеша по городскому скверу в направлении, указанном навигатором, с удовольствием грызя макаронины. Было позднее утро, около одиннадцати часов и народу в сквере было совсем немного. В основном попадались молодые мамаши с колясками, бабульки с такими же старенькими облезшими собачонками, да неработающие алкаши, сидящие подвое, трое на лавочки со скорбно задумчивыми лицами. На бульвар, вдоль тротуара, росли вперемешку изогнутые ясени, раскидистые липы и похожие на свечки, пирамидальные тополя. Листва еще только начала пробиваться и через прозрачные кроны деревьев просвечивало красивое, синее небо. За деревьями вдоль границы бульвара, проходило шоссейная дорога, часть которой была разрыта и отгорожена от проезжей части временным забором. Там рабочие при помощи крана вытаскивали из земли ржавые трубы. Рядом, прямо на газон, были свалены, новые и еще какие-то бетонные элементы. Чуть в стороне на облезшем венском стуле, сидела крупная женщина в синем комбинезоне и курила. Она периодически сплевывала на землю и нецензурно делала замечания рабочим в котловане, которые также нецензурно, но без злобы, отвечали ей что-то. Сидор не знал многих слов, используемых рабочими в разговоре, в университете их им не преподавали, остановился прислушиваясь к разговору и пытаясь понять их смысл.

– Чего вылупился, – выплюнув папироску, посмотрела на него женщина.

– Что простите, раскрыл, – потрогав рукой гульфик, переспросил Сидор.

– А, интеллигент, – усмехнулась женщина. – Чему вас только в институтах учат.

– Разному, – добродушно ответ Сидор.

– Значит ничему, – передразнила его тетка и, приподнявшись со стула, закричала в котлован, – Кто так зачаливает. Она же ебнется тебе на голову.

Сидор больше не стал ее отвлекать от работы и, взглянув в экран навигатора, пошел в направлении стрелки. Пройдя минут десять, он увидел впереди большую букву М над подземным входом, и ряд пожилых женщин, торгующих семечками, пучками редиски, старыми вещами и книгами, разложенными на деревянных ящиках, стоящих прямо на тротуаре.

«Метро, – раздался автоматический голос из навигатора, – Вам туда не надо. Вам нужен трамвай десятый номер. Остановка Прачечная».

– Да, знаю, я, знаю, – раздраженно ответил Сидор и сунул навигатор в карман ветровки.

В это время в воздухе раздалась звонкая протяжная трель и из перехода выбежал, тяжело дыша Ирокез в серебристом костюме. Он остановился на мгновение, крутя по сторонам головой и увидев проезжающий мимо грузовик, побежал к нему и запрыгнув в кузов, пригнулся за ботом. Тут же следом, наверх выбежали два человека в синей форме с золотыми пуговицами и фуражках с красными околышками. Они дули в никелированные свистки, оглашая округу противной высокой трелью и размахивали пистолетами.

– Куда этот побежал в чешуе, – гаркнул один из синих, выплюнув свисток изо рта, обращаясь к торговкам.

– Туда, туда, туда, – загалдели те, указывая в сторону уезжающего грузовика.

Эти в синем, снова сильно засвистев, побежали, явно отставая, вслед за грузовиком.

– Менты, менты. Менты, – засуетились торговки, запихивая товар в сумки и пряча ящики- прилавки в придорожные кусты.

– Я же его предупреждал насчет костюма, – с досадой подумал Сидор и в это время перед ним остановился трамвай десятый номер. «Проеду одну остановку» – решил он и поднялся по ступенькам во внутрь. Трамвай тренькнул и поехал дальше, вслед за бегущими милиционерами и пылящим впереди грузовиком с Ирокезом. Тут один милиционер, развернулся и увидев трамвай, встал на пути и перекрестив руки. Трамвай остановился, мены запрыгнули на ступеньку, размахивая пистолетами, держась за поручень у входа, закричали: «Гони, гони!». Вагоновожатый прибавил скорости и трамвай стал догонять грузовичок и приблизился к нему так, что можно было разглядеть торчащий над бортом красный гребень Ирокеза. Но тут грузовичок поравнялся с перекрестком и свернул направо. Трамвай на скорости проехал прямо, а менты закричали вожатому: «Сворачивай, сворачивай».

– Куда же я сверну, там рельсов нет, – останавливая трамвай, развел руками вожатый. Менты, ругаясь теми же словами, что и рабочие в котловане, спрыгнули на дорогу и целясь начали палить в сторону серого облака пыли, поднятого уезжающим грузовичком. Когда пыль немного рассеялось, на дороге уже никого не было.

– Упустили, – пряча в кобуру пистолет, зло сказал один из них, с сержантскими лычками на погонах. – Ладно, поехали, – приказал он вожатому, поднимаясь в салон трамвая. Следом запрыгнул второй.

– Так товарищи, предъявляем билетики, – раздался рядом с Сидором, женский голос. Он оглянулся. Перед ним стояла круглая тетка, с такой же круглой сумкой из которой свисала бумажная полоска билетов.

– Какие билетики, – не понял Сидор.

– Проездные, – огрызнулась тетка, – Я тебя сразу приметила. Вошел, а билет не купил.

– Я не знал, – растерялся Сидор.

– Не знал, он, – противно засмеялась тетка. – Теперь будешь знать. Пассажир не взявший билет до следующей остановки, считается зайцем, – и она крепко схватила Сидора за рукав ветровки.

– Я не заяц, я человек, – вырвал руку Сидор и оттолкнул тетку. Та плюхнулась на пассажирское сидение и закричала, – Убивают. Милиция. Зайцы кондуктора убивают.

Стоящие внизу сержант, поднялся в вагон и подошел к Сидору:

– Нарушаем, – козырнул он и показал другой рукой на выход, – Пройдемте.

– Куда, – оглянулся по сторонам Сидор.

– В отделение милиции. Здесь недалеко, – и он, взяв Сидора за рукав куртки, потянул его к выходу.

Они вышли из трамвая, и пошли в обратную сторону, взяв Сидора под руки с обеих сторон.

– Как ты думаешь, этот серебристый он японский агент или английский, – спросил Сержанта, второй милиционер.

– Скорее всего, новозеландский, – немного подумав, ответил Сержант.

– С чего ты так решил, – удивился напарник.

– У японцев лица другие. Да и англичане так не одеваются. А этот в чешуе весь. Наверное, морем сюда добирался.

– Тогда и американский мог быть, – вздохнул расстроено второй.

– Мог, – согласился Сержант, спускаясь по лестнице в полуподвальное помещение с красной табличкой на стене «113 Отделение милиции г. Квасквы». Он открыл дверь, и они вошли в слабоосвещенную комнату, заполненную сизым табачным дымом. Сверху из двух грязных окошек внутрь еле пробивался дневной свет с улицы. На потолке тускло светилась лампочка без абажура. За столом сидел в такой же синей форме офицер с папироской во рту и читал газету. На стене за ним висел портрет головы толстого лысоватого человека с маленькими, хитрыми глазками, – Проветрил бы, капитан, – отмахиваясь от дыма, сказал Сержант.

– Нормально. Зато микробы все издохли, – выпуская дым, ответил офицер. – Кого привели?

– Безбилетника, – ответил Сержант и подвинул к Сидору стул, приказал, – Садись.

Сидор сел, внимательно разглядывая портрет лысого на стене.

– Что больше некого ловить, – недовольно сморщился офицер. – Всю преступность извели?

– Только, что у метро шпиона чуть не поймали, – оправдываясь, ответил второй милиционер, – Стреляли, стреляли. Но он успел на грузовике уехать. Был бы мотоцикл исправен мы бы его взяли.

– Какой на хер шпион, – зло огрызнулся начальник и хлопнул лежащей перед ним папкой по столу.

– Вы кого должны ловить? Воров, хулиганов, тунеядцев, – продолжал возмущенно он. Вот у меня план, – он открыл папку и, водя пальцем, стал читать. – Раскрыть тяжелых преступлений, пять; средней тяжести – пятнадцать, нарушений общественного порядка – тридцать. Ни шпионы, ни зайцы здесь не указаны. И это все надо выполнить за второй квартал этого года.

– Какого, – переспросил удивленно Сидор.

– Шестьдесят четвертого, – автоматически ответил офицер. – Так, а тебе кто слово давал?

– Извините, – потупился Сидор.

– А может он того, тунеядец, – с надеждой спросил Сержант.

– По тунеядцам план уже перевыполнен на двадцать процентов, – перелистывая страницу, посмотрел в папку начальник. – Ты кто вообще у нас, – он пристально посмотрел на Сидора.

– Студент, – улыбнулся в ответ Сидор, – Я ехал в фонд занятости. Хотел работу найти на лето.

– На биржу труда что ли, – переспросил офицер.

– Да, – кивнул Сидор, – У меня документы есть. – Он полез было в карман, но офицер махнул рукой: «Не надо и так видно».

– Так, что с ним делать, – пробурчал Сержант.

– Пусть идет работу ищет, – сердито ответил начальник, – Все, свободен.

– Я? – вставая со стула спросил Сидор.

– Ты, – ответил офицер, – А если денег на трамвай нет, пешком ходи. Следующий раз посадим на пятнадцать суток.

– Спасибо, – сказал Сидор выходя из отделения. Он поднялся наверх и с удовольствием вдохнул уличный воздух, пахнущий цветущей рядом черемухой. «Странно, почему у них шестьдесят четвертый год? – думал он напряженно, шагая по аллее в направление фонда занятости, – Ведь говорили, что практика будет проходить в настоящем времени». Он достал из кармана деньги и развернув одну купюру внимательно изучил рисунок на ней. «Вот, и деньги отпечатаны в двухтысячном. Это значит, меня по ошибке отправили назад во времени. И я совсем не знаю их историю. Что там было у них в шестьдесят четвертом?», – Сидор остановился и задумчиво посмотрел по сторонам. На торце дома линялого желтого цвета висел огромный портрет того же, что и в милиции лысого мужичка. Только этот хитро улыбался и держал в руке кукурузу. «Кто же этот человек? Наверное, какой-то известный ученый, ботаник», – подумал и в это время из переулка навстречу ему вышел мужчина в золотистых очках с газетой в руке.

– Простите. А кто это нарисован на стене, – обратился он к мужчине, указывая на портрет усатого.

Мужчина взглянул на портрет. Потом перевел взгляд на Сидора, покрутил пальцем у виска и, насвистывая, пошел вниз по улице. «Сумасшедший какой-то», – подумал Сидор и, свернув в переулок, из которого вышел мужчина, увидел перед собой двухэтажное белое здание с вывеской «Биржа труда». Рядом стояло несколько человек, что-то разглядывающих на стене. Сидор подошел к ним и увидел пожелтевший листок с заголовком «Список вакансий» и ниже от руки было приписано: СМУ 5 требуются землекопы, стропальщики, газосварщики. Зп. – 100 плюс пр. Образование не треб. Лица людей, читавших объявление, явно не выражали восторга по поводу предлагаемых вакансий.

– Простите, а что такое СМУ 5, – обратился Сидор, к стоящим перед объявлением.

– Строительное управление. Они трубы меняют вдоль бульвара, – ответил, кто-то не оборачиваясь.

– Интересная должно быть работа, – обрадовался Сидор, – А, что такое зп 100 плюс пр?

Народ развернулся и с интересом посмотрел на Сидора.

– Зарплата сто рублей плюс премии, – ответил рябой мужик в кепке, свернутой из газеты, – Это если они план выполнят. Но они там не выполняют никогда.

– Это факт, – поддакнул другой, – У меня сосед месяц с отработал у них, пока на овоще базу грузчиком не устроился. Вот я вам скажу, где райская жизнь. На овоще базе.

– Поэтому на овоще базу мест никогда и не выделяют. Все по блату, – тяжело вздохнул третий.

– А меня это СМУ даже очень устраивает, – обрадовался Сидор, – Я там недалеко живу. Если вы не возражаете, я пройду, – и он взялся за ручку двери.

– Подожди, парень, – остановил его рябой мужик, – Ты посчитай сначала.

– Чего считать то, – не понял Сидор.

– Послушай. «Сколько стоит бутылка», —скептически спросил рябой.

– Какая?

– Пол-литра естественно.

– Где-то около-о-о, – сделав вид, что вспоминает, протянул Сидор.

– Не надо около. Здесь точность нужна. Два восемьдесят семь, – ответил Рябой, – Теперь вычти из ста подоходный налог, профсоюзные взносы, лотерейные билеты и чего останется?

– Не знаю.

– Десять бутылок в месяц, максимум. Потому как жить надо на что-то – еду, курево покупать, за электричество платить, трамвай. И ради чего горбатится тогда? Ради десяти бутылок? Лучше на стройку коммунизма податься. Вот где лопатами гребут.

– Это точно, – поддержал народ, – Только туда еще сложней, чем на овоще базу.

– Не в бутылках счастье, – вырвалось, почему-то вдруг у Сидора и, открыв дверь, он вошел вовнутрь.

В залитой солнцем комнате за столом дремала строгая женщина в очках. Справа от нее у стены стоял шкаф, забитый потрепанными папками. На подоконнике из коричневого горшка тянулся вверх разлапистый фикус. Сзади на стене привычно висел портрет хитрого лысого.

– Здравствуйте, – обведя глазами кабинет, сказал Сидор.

– Кроме СМУ вакансий нет, – не открывая глаз, ответила тетка.

– А я как раз в СМУ, – ответил Сидор, присаживаясь на стул перед теткой всматриваясь в лицо лысого.

– Очень хорошо, – тут же оживилась тетка и повернулась в направлении взгляда Сидора на портрет. – Да, распустил народ Никита. Сатрапова на них нет. Стройки коммунизма им давай, понимаешь, с зарплатами не меньше тысячи. Милиция уже тунеядцев отказывается ловить. Как жить без него дальше будем?

– Я не знаю, – ответил Сидор и подумал, – «Значит не ботаник».

– Студент, – доставая бланк, спросила, тетка.

– Да, я инфо технологии изучал, – простодушно ответил Сидор.

– Это без разницы, что ты изучал, – посмотрела на него снисходительно тетка, – Там это не понадобится. Работать будешь землекопом. Вот, направление, – она протянула Сидору заполненный бланк. – Когда готов приступить к работе?

– Сейчас.

– Сильно не пей только, – вставая из-за стола и протягивая руку, по-доброму посмотрела на него тетка. – Там коллектив такой, – она сделала паузу, задумалась и закончила, – Как везде, сам знаешь.

– Да, я нормально пью, – пожал плечами Сидор.

– Нормально, это правильно, – и она сильно потрясла его руку, – До конторы СМУ одна остановка на трамвае. Туда, – она указала пальцем направление.

– Да, я пешком лучше, – помахал ей рукой Сидор и вышел на улицу.

– Ну и чего, – спросил его мужик в газетной фуражке.

– Землекопом взяли, – радостно ответил Сидор и помахал направлением.

– А чего не стропальщиком?

– Стропальщики закончились, – развел руками Сидор и быстро пошел вдоль трамвайных путей, в направлении СМУ 5.

***

Контора СМУ, размещалась точно в таком же белом двухэтажном здании, что и биржа труда. Здесь много попадались похожих зданий, построенных по одному проекту. На стене висела красная табличка с крупными золотыми буквами МУ-5, а чуть в стороне углем была нарисована голова коровы. Сидор остановился в недоумении, сверяя адрес в направлении, которое ему дали.

– Чего ищем, – раздался сзади добродушный голос. Сидор оглянулся, перед ним стоял его сосед по площадке, Петрович кажется. Теперь он был без плаща, в потертом коричневом костюме и синем галстуке с большим узлом.

– О, сосед, – расплылся в улыбке Петрович, – Какими судьбами?

– Я вот на работу пришел устраиваться. В СМУ-5. А здесь МУ написано, – указал рукой на вывеску Сидор.

– Ты правильно пришел, это СМУ. Просто пацаны, все время «С» отрывают, – засмеялся Петрович, – Значит к нам на работу. Молодец. Проходи, – и он, обняв Сидора за плечи, потянул входную дверь. Внутри тянулся длинный коридор, где с одной стороны располагались двери с табличками, с другой висела доска с фотографиями каких-то одинаковых людей.

– Наши передовики, – с гордостью произнес Петрович, показывая на фотографии, – А это мой кабинет, – Он открыл дверь с табличкой Председатель профкома.

Они вошли вовнутрь. Петрович щелкнул выключателем, загорелась лампочка под потолком. – Садись, – он указал на стул возле стола, заваленного бумагами, – Давай мне свое направление. Я сам отнесу в отдел кадров, быстрее оформят. – Он выхватил у Сидора бумагу и скрылся за дверью. Сидор сел и огляделся. Кабинет Петровича был точно такой, как и у начальницы биржи, с таким же фикусом и портретом лысого на стене, над столом. Единственное, в углу стояло большое знамя из красного бархата, обшитое золотой канителью.

– Все готово, – вернулся в кабинет довольный Петрович, – Я тебя оформил на участок к Антонине. Это совсем рядом с домом. Они там старый трубопровод меняют.

Он обошел вокруг стола, сел напротив и потер руки и с улыбкой во все лицо посмотрел на Сидора.

– Совет тебе хочу дать, по-отечески. Постарайся не пить на работе. После, пожалуйста. Отошли в парк с мужиками, сели на скамеечку. Взяли литр и культурно отдохнули.

– Что совсем не пить, – c сомнением спросил Сидор.

– Понимаю. Трудно. Но Антонина баба строгая, она кого хочешь, заставит, – продолжая улыбаться, пояснил Петрович. – Поверь и к этому люди привыкают. Я ведь тоже из рабочих, университетов не кончал. – Петрович достал из-под стола бутылку с надписью Водка, подошел к окну и поливая из нее фикус продолжил:

– И тоже пил сначала и по поводу, и без повода, – он приподнял бутылку и потряс ее над головой, – Лет десять пил. А потом сказал себе, стоп. И перестал.

– Что совсем, – удивлено, спросил Сидор.