Цитаты из книг автора «Сальвадор Дали»

Все любители улиток сейчас возмущенно возопят. Так что мне придется прибегнуть к объяснениям. Да, и улитка, и Эль Греко лишены какого бы то ни было собственного вкуса, но зато они обладают (и предлагают воспользоваться нам) редкостным, просто-таки чудесным достоинством «трансцендентной вкусовой мимикрии», заключающейся в том, что они вбирают в себя и соединяют в себе (благодаря их собственной безвкусности) все оттенки вкуса, которые им придают добавленные пряности и приправы. Они становятся идеальными носителями приданной им гаммы вкусовых нюансов. Так что любой привкус, который придают бургундской улитке или Эль Греко в процессе приготовления, способен обрести совершенно отчетливое и симфоническое звучание григорианского хорала.

о Пикассо я думаю чаще, чем о своем отце. Оба они в той или иной степени сыграли в моей жизни роль Вильгельма Телля. Ибо как раз против их власти я с самого раннего отрочества взбунтовался решительно и без колебаний.

Обыкновенно люди принимают снотворное, когда они плохо спят. Я же поступаю совсем наоборот. Не без некоторого кокетства таблетку снотворного я решаю принять именно в те периоды, когда сон мой достигает максимальной регулярности и становится в высшей степени подобен растительной спячке. Тогда-то поистине и без всяких намеков на метафору я могу спать, как дерево зимой, просыпаюсь же полностью омолодившийся, ум просто сияет от притока новых соков, которые непрестанно вливаются в меня и распускаются самыми свежими и утонченнейшими мыслями.

Дети никогда меня особенно не интересовали, но вот что меня совершенно не интересует, так это живопись детей. Ребенок-художник знает, что картина его написана плохо, и он же, ребенок-критик, также знает, что он знает, что она написана плохо. И тогда у ребенка-художника-критика, который знает, что он знает, что картина его написана плохо, остается единственная возможность: утверждать, что она написана замечательно.

Герой ни во что не ангажируется, никому не служит! Этим он отличается от лакея. Как справедливо утверждал каталонский философ Франческо Пужол: «Главнейшее устремление человека в социальном плане – это священная свобода жить не работая». А Дали дополняет этот афоризм, добавляя, что такая свобода есть необходимое условие человеческого героизма. Единственный способ одухотворить материю – это все

Еще в отрочестве, узнав, что Мигель де Сервантес, написавший во славу Испании своего бессмертного «Дон Кихота», умер в беспросветной нищете, а Христофор Колумб, открывший Новый Свет, кончил жизнь не только нищим, но вдобавок еще и в тюрьме, – так вот, повторяю, еще в отрочестве присущее мне благоразумие настоятельно порекомендовало мне заблаговременно исполнить две вещи: Самый простой способ отказаться от всяких уступок из-за золота – это обладать им. Когда есть золото, отпадает всякая необходимость «ангажироваться». Герой ни во что не ангажируется, никому не служит! Этим он отличается от лакея. Как справедливо утверждал каталонский философ Франческо Пужол: «Главнейшее устремление человека в социальном плане – это священная свобода жить не работая». А Дали дополняет этот афоризм, добавляя, что такая свобода есть необходимое условие человеческого героизма. Единственный способ одухотворить материю – это все позолотить.

Федерико Гарсия Лорка , восхищенный усиками Гитлера, объявит, что «усы – это трагическая константа лица человека». Но я и усами превзойду Ницше! Мои усы не будут унылыми, катастрофическими, отягощенными туманами и вагнеровской музыкой. Ни за что! Мои будут остроконечными, экспансионистскими, ультрарационалистическими и устремленными к небу, подобно вертикальному мистицизму или вертикальным испанским профсоюзам

Я принадлежу к тем редким людям, которые одновременно существуют в самых непримиримых, напрочь отгороженных друг от друга сообществах, переходя из одного в другое, когда им вздумается. Вел я себя так из чистого снобизма, то есть из необузданного желания всегда быть на виду в самых недоступных для всех прочих кругах.

В любых человеческих отношениях всегда существуют способы, позволяющие полностью стать хозяином положения.

Как только я получал приглашение, мой снобизм тотчас же утихал, точь-в-точь как проходит болезнь в тот момент, когда к вам входит врач. А потом, напротив, я частенько даже не ходил туда, куда меня приглашали. А если приходил, устраивал скандал, который сразу же привлекал ко мне внимание, после чего незамедлительно смывался.