Отзывы на книги автора «Салман Рушди»

Второй роман британского писателя Салмана Рушди индийского происхождения написан в направлении литературного явления как магический реализм. Постколониальный роман "Дети полуночи" исследует с точки зрения обычной семьи знаковые события в Индии. А магический реализм тонко вплетен в бытовую летопись семьи Синай. Временной отрезок повествования находит свое начало со дня обретения независимости Индии, последующие воспоминания переносят уже задолго до рождения рассказчика Салема Синая. Роман "Дети полуночи" родился для стран СНГ спустя двадцать лет после его настоящего писания. В связи с этим многие свои актуальные стороны он утратил. Однако по сей день "Дети полуночи" тепло восприняты большинством ценителей творчества Салмана Рушди.

Сюжет переплетен с историческими событиями XX века Индии. Семья Синай отражает в себе осколки политической ситуации в стране, всевозможные волнения, протесты и даже война оставляют следы на лике граждан. Автор синтезирует события внешнего мира и внутреннего, оставляя по пути маленькие намеки на будущность семейных отношений. Это и замечается в стиле повествования Рушди, будто бы забегая вперёд, играет с читателем, подогревает интерес, подкидывает крючок на который естественно читатель и попадает. Слог Салмана Рушди многослойный, при этом он легко усваемый и позволяет пробегать страницу за страницей. События же сменяются друг за другом, открывающие характер и образ всех без исключения персонажей. При чтении романа ощущается стойкое чувство тесноты, автор открывает панорамный взор только лишь на масштабные события,  жизнь героя и его семьи отдается герметичностью, некая сжатость присутствует на каждой главе романа.

Напряжение откликается и в поступках героев. Буквально каждая из представленных ситуаций сопровождается игрой на тонкой струне нерва. Ключевые моменты обнажали тайны, лежащие почти на поверхности, благодаря своевременным тем самым намёкам от рассказчика. Название романа открывает свое предназначение только к середине книги, оттуда же в свои права вступает по большей части мистика танцующая медленный танец с реальностью. Приноровиться к неким наивным разрешениям судьбы было сложно, однако с течением времени и изучением ментальности Индии всё же понимаешь откуда растут те самые ноги, руки, нос.

Сильной стороной романа являются люди, ведь каждого из них Рушди ведёт своей рукой по их судьбе, не забывая ни о ком. Соединяя бисерину жизни, он обрамляет образы, даже парой штрихов определяет характер, психологию героя, чтобы после в нужное время напомнить о нем и следовательно у нас возникнет перед глазами персонаж. В переплетении судеб открывается ещё одна особенность автора - невозможность случайности. В своем романе доказывает, что они совсем не случайны, каждый момент жизни как домино захватывает следующую костяжку, образуя целый клубок судьбоносных поворотов. За атмосферой книги приятно следить, как главный герой познает этот мир, какие жизненные обстоятельства и маленькие радости он встречает, его своего рода метаморфозы граничащие с игрой рассудка; да и в целом семья Синай насыщенно продвигается по сюжетному полотну жизни, здесь и радость, и первая любовь, и встречи с дорогими людьми, а также боль, предательство, измены. Салман Рушди забегает и на запрещённые темы, так в некоторых сценах не стесняется показывать пошлость в самом сочном ее виде, даже пересекая границы дозволенного для восточного этикета.

К явным минусам хотелось бы отнести конечно же объем книги. Понимаю, что это автобиографичная история как сам автор замечает, множество персонажей, исторические линии ползут змейкой со всей щелей, но всё же присутствовала затянутость и повторения для закрепления материала. Все эти детали в некоторых случаях можно было опустить, чтобы не смущать читателя. В конечном итоге базовые персонажи все равно выдвинуты были на передний план. Мне явно не хватило традиционных открытий Индии, за политическим пластом и семейными перипетиями, тщетно ожидалась встреча национальной глубины.

В итоге "Дети полуночи" считаю романом удачным, не идеальным, о человеке, о предназначении; о том,  как важно говорить, защищать свои интересы и не плыть по течению; о семье, о любви, которая может погаснуть и вспыхнуть пламенем новой надежды; о переменах, что в конечном итоге сулят людям больше, чем они ожидают и о жизни обычной, с определенной привелегией, которую легко спутать за превосходство.

Салман Рушди для меня человек, который будет спокойно и ровно сидеть со своей точкой зрения, даже если под ним расположат раскалённую плиту. Этот человек не убоялся фетвы (смертного приговора в исламской стране); мыкался по тёмным и неизвестным углам, выживая после приговора; перебрался в другую страну, где его приняли; стал по-настоящему жить и творить. А потом, когда казалось, что уже ничего и никогда так и не случится, появился какой-то неопытыш и вот так грязно, подло, паршиво нанёс около пятнадцати ножевых ранений человеку, которого не знал, которого не читал, и которого даже почти не слушал.

Кто-то будет утверждать, что творчество не может быть терапевтичным. Что писательства / художества / музыки недостаточно, чтобы избавиться от травмы. И правда, только этого скорей всего недостаточно, но в совокупности с психотерапией писательство может стать глубоким вдохом, сбрасыванием мешка (пока ещё не горы) проблем с плеч, просто высказыванием, о котором не хочется молчать. Да и не нужно.

Когда на вас нападают с ножом и вы после этого остаётесь живы, что-то да говорит об этом. И об обществе в том числе. Во-первых, значит кому-то вы и правда важны. Можно не верить в Бога, не верить в какую-то всевышнюю сущность, которая сотворила нас и следит теперь, но то, что вам повезло и нож прошёл буквально в миллиметре от жизненно важных органов — это ведь не случайно, так? Во-вторых, сколько бы мы не шли вперёд в технологиях и мировоззрениях, всегда найдутся приверженцы старого, древнего, почти первобытного, которое, к сожалению, в современном обществе уже не приживается. И порой такие люди делают больно и плохо не только конкретным людям, но и тому же обществу. В-третьих... да, жизнь после такого случая точно не останется прежней. И придётся научиться жить в этой тревожащей, временами даже навсегда выбивающей из привычной рутины новой реальности.

И я прекрасно понимаю Рушди, когда он говорит, что не может не рассказать о случившемся. Произошедшее — личное. Но в то же время оно затронуло и много людей, которые находились рядом. Оно случилось с человеком, с писателем, который свои мысли и переживания переносит на бумагу, который живёт тем, чтобы нести своё слово. И вот эта ситуация уже становится общественным делом. Читатели переживают, не зная подробностей; СМИ хватаются за любой слушок; друзья не понимают, как и за что вообще такое наказание. И вот Салману Рушди садится за ноутбук и непослушными пальцами левой руки набирает историю, которая практически на год выбросила пожилого, но довольно жизнелюбивого писателя из обычной жизни, превратив её в борьбу за эту самую жизнь.

Очень больно и неприятно осознавать, что в современном мире всё ещё есть однобокие, зашоренные взгляды на жизнь и на религию. Что чьё-то мнение может считаться единственно правильным без права на существование других суждений. Что зло и страдания отдаются так легко и непринуждённо, словно подарок. Но как же радостно видеть, что любви, поддержки, взаимоотдачи, образованности и логичности всё же больше.