Знаю, я так себе парень, сказал он. Но я тебя люблю, понимаешь. Конечно, люблю. Прости, что не сказал раньше, но я сомневался, что ты хочешь это слышать. Прости.
Я сказала, что хочу вылезти, и он протянул мне полотенце с вешалки. Я встала, и он посмотрел на меня совсем не пошло — так смотришь на тело, которое видел уже миллион раз и оно стало по-особому родным. Я не отвернулась и даже не смутилась. Попыталась представить, как выгляжу: мокрая, распаренная, с волос по плечам стекают ручейки воды. Я смотрела, как он стоит не мигая, лицо спокойное и бездонное, как океан. И никаких слов было не нужно. Он обернул меня полотенцем, и я вылезла из ванны.
Да, парни только и делают, что сообщают мне, какая я крутая, сказала я. И ждут, что я поведу себя так, будто мне никогда ничего подобного не говорили. Мелисса расхохоталась. Я и не ожидала, что могу так ее рассмешить. На мгновение я подумала, что недооценивала и ее, и ее отношение ко мне. Но потом заметила, что Ник тоже смеется, и мне стало совершенно все равно, что там чувствует Мелисса.
Вот так и работают привилегии, однажды сказал мне Филип. Богатые придурки типа нас устраиваются на неоплачиваемые стажировки, а потом получают за это работу.
У всех постоянно что-то творится, ну? Это же, в сущности, и есть жизнь. Происходит все больше и больше всякого-разного, и это надо просто пережить. Твой отец тоже вытворяет черт знает что, а ты помалкиваешь. У тебя ведь тоже, похоже, все не так уж идеально.
Чтобы надо мной доминировали? Разумеется. Это же наша прелюдия. Ты произносишь загадочные фразы, которых я не понимаю, но отвечаю на них, ответы звучат по-идиотски, и ты смеешься надо мной, а потом мы занимаемся сексом.