Цитаты из книг автора «Салли Руни»

Он заводит машину, трогается. Зрение пришло в норму, предметы больше не расплываются, он может дышать. Деревья у них над головами молча и не в такт качают серебристыми листьями.

Вот только почему, несмотря на верность фактам, такое изложение кажется ему подтасовкой? Какого элемента тут не хватает, какая из рассказа изъята подробность, способная объяснить, на что они оба так болезненно среагировали? Ему понятно, что все это как-то связано с историей их отношений. Он еще со школьных времен осознает свою власть над ней. Об этом говорит то, как она отвечает на его взгляд, на прикосновение руки. Как она краснеет и замирает, будто ожидая, что сейчас прозвучит приказ. Он без всяких усилий помыкает человеком, который остальным кажется совершенно неприступным. И он страшится утратить это влияние, как боятся потерять ключ от пустующего жилья, оставленного «до будущих времен». Более того, он культивирует эту власть и сам об этом знает.

Его безумно злят эти материнские выдумки о том, что они с Марианной – пара, при том что прямо сегодня вечером именно это едва не сбылось, впервые за много лет, но кончилось его слезами в пустой спальне.

Тебе кажется, это единственная причина, по которой женщины рожают детей, да? Из-за своих отсталых политических взглядов?

Она ненавидит того человека, в которого превратилась, но не чувствует в себе сил измениться. Даже у Коннелла она вызывает омерзение, она перешла ту грань, на которой он еще мог ее терпеть.

На нее что-то нашло, она и сама не понимает что. То же ощущение не раз захлестывало ее в Швеции: полная пустота, как будто внутри – никакой жизни.

Она кивает. Чувствует, как он отрывается от нее. Снова ощущает внутри пустоту и внезапный холод. Он садится в постели, натягивает на себя покрывало. Она лежит лицом вниз, неподвижно, не в состоянии придумать ни одного уместного движения.

Еще один поцелуй, а потом она чувствует, как руки его скользят по ее телу. Она – пропасть, до дна которой он может дотянуться, пустота, возникшая, чтобы он смог ее заполнить. Она слепо, механически начинает раздеваться, слышит, как звякает пряжка его ремня. Время делается эластичным, растянутым звуками и движением. Она лежит на животе, уткнувшись лицом в матрас, он прикасается рукой к внутренней стороне ее бедра. Ее тело – всего лишь собственность, предмет, и, хотя он походил по рукам, которые нещадно им пользовались, тем не менее он всегда принадлежал ему, и вот сейчас она понимает, что вернула ему этот предмет.

Она чувствует прикосновение его напряженного члена к бедру и содрогается от мучительной силы собственного желания.

Он вылезает из постели, встает перед ней. Она, будто дрессированный зверек, замирает, при том что в теле натянут каждый нерв. Хочется заскулить вслух. Он опускает ладони ей на бедра, она позволяет ему поцеловать себя в раскрытые губы. Ощущение умопомрачительное по своей силе.