Цитаты из книг автора «Салли Руни»

ее чувства к Коннеллу по большей части сводятся к неизменному интересу к его взглядам и мнениям, любопытству по поводу его жизни, привычке сверяться с его мыслями, когда ей что-то непонятно. Он в ответ говорил скорее о привычке отождествлять себя с ней, о прорастании друг в друга – он, мол, страдает, когда она страдает, он всегда в состоянии понять и разделить ее устремления

Можно совместить уважение Марианны и популярность в школе, можно позволять себе тайные мнения и предпочтения, и не будет никаких конфликтов, не придется выбирать.

можно позволять себе тайные мнения и предпочтения, и не будет никаких конфликтов, не придется выбирать.

В школе они были в одинаковом положении – оба запутались и так или иначе страдали, и с тех самых пор она надеялась, что если они вернутся вместе туда, где все начиналось, то все станет как прежде. Теперь она знает: все прошедшие годы Коннелл постепенно приноравливался к миру, процесс этот шел постоянно, пусть даже порой и мучительно, она же деградировала, все дальше и дальше отступая от нормы, уродуя себя до неузнаваемости, – и в итоге у них не осталось совсем ничего общего

Помолчав, он добавляет: мне кажется, нам проще было бы дружить, если бы, ну… некоторые вещи происходили по-другому. Она поднимает ладонь ко лбу. Он не продолжает. Как именно по-другому? – говорит она. Не знаю. Она слышит его дыхание. Понимает, что насильно втянула его в этот разговор, и не хочет теперь нажимать еще сильнее. Знаешь, не хочу врать, говорит он, меня, понятное дело, до определенной степени тянет к тебе. Не буду искать себе оправданий. Но мне кажется, что все стало бы гораздо проще, если бы в наших отношениях не было этого элемента. Ладонь ее опускается к ребрам, она чувствует медленное движение диафрагмы. Ты думаешь, уж лучше бы мы никогда не были вместе? – говорит она. Не знаю. Мне трудно представить, какой стала бы тогда моя жизнь. Например, не знаю, в какой бы я университет поступил, где бы оказался сейчас.

Они с Найлом и Элейн решили доехать поездом из Вены до Триеста и провести несколько дней на даче у Марианны, а потом вместе улететь в Дублин. Поговаривали, не съездить ли на день в Венецию. Вчера вечером они, захватив рюкзаки, влезли в поезд, и Коннелл послал Марианне сообщение: завтра днем будем, до тех пор на письмо ответить не успею. Чистых вещей у него почти не осталось. На нем серая футболка, черные джинсы и грязные белые кроссовки. В рюкзаке слегка запачканная одежда, одна чистая белая футболка, пустая бутылка для воды, чистые трусы, свернутая зарядка для телефона, паспорт, две упаковки парацетамола, зачитанный роман Джеймса Салтера и, для Марианны, – сборник стихотворений Франка О’Хары, который он отыскал в английском книжном магазине в Берлине. И серый блокнот в мягкой обложке.

Сейчас во дворике кафе солнце светит так ярко, что цвета с хрустом ломаются на острые осколки.

Потом они ведут разговоры – Коннеллу они интересны, потому что часто принимают неожиданный оборот и наталкивают на идеи, формулировать которые ему и в голову не приходило. Они обсуждают романы, которые он читает, статьи, которые она изучает, исторический момент, в который они живут, сложности наблюдения за этим моментом в развитии. Иногда ему кажется, что они с Марианной похожи на фигуристов: по ходу беседы они импровизируют так виртуозно, с такой синхронностью, что им и самим удивительно. Она грациозно взмывает в воздух, а он каждый раз умудряется ее поймать, сам не понимая как. Мысль о том, что до сна они, скорее всего, еще раз сольются воедино, делает разговор даже более приятным, а еще ему кажется, что откровенность их бесед, в которых они то и дело переходят от общего к частному, обостряет ощущения от секса. В прошлую пятницу, когда после они лежали рядом, она сказала: как это было сильно, да? Он сказал, что, с его точки зрения, это всегда бывает сильно. Я имела в виду – почти романтически, сказала Марианна. Мне кажется, что я начинаю испытывать к тебе какие-то чувства. Он улыбнулся в потолок. Лучше такие чувства подавлять, Марианна, сказал он. Сам я так и делаю.

Ты должна быть с тем, кто относится к тебе серьезно

эта реклама собственной утраты?