Потом они ведут разговоры – Коннеллу они интересны, потому что часто принимают неожиданный оборот и наталкивают на идеи, формулировать которые ему и в голову не приходило. Они обсуждают романы, которые он читает, статьи, которые она изучает, исторический момент, в который они живут, сложности наблюдения за этим моментом в развитии. Иногда ему кажется, что они с Марианной похожи на фигуристов: по ходу беседы они импровизируют так виртуозно, с такой синхронностью, что им и самим удивительно. Она грациозно взмывает в воздух, а он каждый раз умудряется ее поймать, сам не понимая как. Мысль о том, что до сна они, скорее всего, еще раз сольются воедино, делает разговор даже более приятным, а еще ему кажется, что откровенность их бесед, в которых они то и дело переходят от общего к частному, обостряет ощущения от секса. В прошлую пятницу, когда после они лежали рядом, она сказала: как это было сильно, да? Он сказал, что, с его точки зрения, это всегда бывает сильно. Я имела в виду – почти романтически, сказала Марианна. Мне кажется, что я начинаю испытывать к тебе какие-то чувства. Он улыбнулся в потолок. Лучше такие чувства подавлять, Марианна, сказал он. Сам я так и делаю.