Пролог.

Солнце ударило в глаза. Он зажмурился и шагнул назад — в затхлую прохладу подземелья.

Шаг из света во тьму — и он опять в прошлом кошмаре.

Тело едва слушалось, каждая мышца ныла так, будто в них ползают огненные черви. Кости враз стали больше, им стало тесно в суставных капсулах, отчего тянущая боль сводила с ума. В памяти всплывали обрывки ада: рычащие тени, выстрелы морвейнов, вопли и... ощущение бессилия и ужаса перед нечеловеческой силой монстров. И шишка — пульсирующая на груди обещанием мучительной смерти.

Шишка! Как же он забыл о ней?

Матвей торопливо разорвал лохмотья рубахи. Взгляд упал на грудь, и дыхание перехватило. Ничего. Не было ни зловещей опухоли, ни кровавого кратера на её месте. Только гладкая, чуть розовая кожа, как после недавно зажившей ссадины. Он провёл пальцами — ни боли, ни уплотнения. Лишь память тела отзывалась фантомным напоминанием о травме.

Что за наваждение? Она же была! Её врачи смотрели!

Я сплю? Или... проснулся, а всё, что было до этого — сон?

Стоп! А где «Москит»? Компактный, похожий на игрушку радар, спасший ему жизнь в подземелье. Где он? Если он пропадет, у всех будут огромные неприятности на работе. И в особенности у Игоря, что привез радар Малькову! Блин, вот это встряли!

В поисках устройства Матвей огляделся, — он стоял на узком каменном языке, нависающем над пропастью. Что или кто его сюда привёл? Ещё один вопрос, оставшийся без ответа.

Бейсаа... Не дай уйти!

Матвей вздрогнул и вжал голову в плечи. На разгорячённой коже выступил пот.

Кто это?..

Огляделся.

Вокруг ничего не изменилось, он был один. Или... слова родились в его голове?..

И от этого понимания пульс участился, стало тревожнее. Пришло знание: там, внизу, в подземелье он упустил что-то критически важное. Но что?..

Что вообще с ним происходит? Почему его так трясет, что скоро зубы стучать начнут?

Вздохнув, Матвей развернулся и снова шагнул в знакомый мрак. Нажал на кнопку смартфона — тот отозвался едва живым свечением экрана. Свет от него, слабый и жалкий, выхватил из тьмы очертания тоннеля, и экран тут же погас. Вечно в нём аккумулятор разряжается не вовремя.

Матвей едва не выругался, но глаза поймали далёкий, тусклый блик.

Неужели повезло?

Бросился на свет.

Есть! Фонарь! Наверняка кого-то из тех, кто шёл по его следу. Но какая теперь разница, если все мертвы?

Рядом валялся автомат, но оружие Матвея не привлекло. Как инженер, он всегда интересовался тем, что показывает, а не тем, что убивает.

Матвей поднял фонарь — тяжёлый, тактический, с переключателем мощности луча. Кнопка щелкнула, и тоннель залило ярким светом. Совсем другое дело!

Мальков двинулся вглубь, переступая через останки тех, что когда-то были людьми... и монстрами. Затем вспомнил слова Кейси и мысленно поправил себя: не людьми — морвейнами. Кейси и его коллеги сами вычеркнули себя из этого списка.

— Высшие существа... — скривился Мальков, вспоминая разглагольствования моазовца. — И где вы теперь? Такая же падаль, как и мутанты Бейсаа...

Матвей напрягся.

Бейсаа? Опять этот... «Бейсаа»!

Откуда в его голове это имя? И имя ли?

Матвей мог поклясться —раньше он никогда этих слов не слышал. Неужели пришло вместе с тем потоком, что вылетел из статуэтки и прикоснулся к нему в пещере?

Матвей вновь посмотрел на грудь и не верил своим глазам: отвратительной, сочащейся гноем опухоли не было! Как же быстро она исчезла!

Нужен анализ! Нужно тщательно всё вспомнить. Но не сейчас, сейчас нет сил... Потом...

Луч выхватывал из мрака стены, испещрённые следами когтей и пуль, пятна недавно высохшей крови. И вот он — дольмен. То место, куда так стремились попасть все те, чьи тела теперь гниют в коридорах на подступах к нему.

Дольмен стоял посреди пещеры, напоминая древний терминал, ждущий оператора. А рядом с ним мигало что-то красное.

Повёл фонарём.

Луч выхватил долгожданную цель — прямо перед входом в дольмен лежал он, «Москит». Похожий на старые шахматные часы, носимый радиолокатор миллиметрового диапазона был лучшим, что они с Игорем разработали в «Заслоне».

Корпус «Москита» был исцарапан, радиопрозрачная защита антенны треснула, но индикатор упрямо мигал, требуя зарядить аккумулятор.

Мальков облегчённо выдохнул.

Живой! А что поцарапан, мелочи — всё поправимо.

Матвей поднял радар, перекинул крепежный ремень через шею... и вздрогнул.

«Москит», как триггер, высветил в памяти то, о чём мозг отказывался думать!

Матвей замер на пороге дольмена — в памяти всплыл образ: маслянистая, переливающаяся плёнка на стенке камеры. Та, что покрывала камень над черепом чудовища.

Вновь закружилась голова.

Чёрт, как бы не упасть прямо тут. Здесь даже помощи не дождёшься! Или, наоборот, именно здесь и будут искать?

Искать? Ну конечно, Порывайко же сказал — они скоро приедут! Тогда какого чёрта ты топчешься, нужно идти! Там, в дольмене, что-то не так!

Заслоновец, подавляя слабость, вернулся в зал и заглянул внутрь дольмена. Мощный луч метнулся по шершавым стенам. И едва не завыл!

Пусто. Той субстанции не было. Ни единого следа. Лишь на пыльном полу валялось несколько скрученных, высохших коричневых листков, похожих на сброшенную змеиную кожу странной, пугающей формы.

Презрев опасность, он взял листок в руку. Тот хрустел под пальцами, как старый пергамент. Мёртвый и пустой. И хрупкий, словно пепел сгоревшей бумаги...

А что если?..

Матвей выскочил из дольмена. Оббежал его и посветил на стену...

Чисто. Ничего, что напоминало бы о мерцающем слое!

Тогда он опустил луч ниже, к основанию, выискивая хоть что-то.

И увидел. Чёткий след. Не ноги, не лапы. След был похож на широкую борозду, будто по пыли протащили тяжёлый мокрый мешок, но по краям виднелся странный перламутровый налёт, слабо мерцающий в свете фонаря.

Личъи Бейсаа!

— Что? — от неожиданности Мальков спросил вслух. Но ответа не последовало.

Личъи Бейсаа! Твоя цель — Личъи Бейсаа! Не дай ему уйти!

Его едва не вывернуло от этого голоса.

Да что за хрень творится у меня в голове?.. Неужели шизофрения началась? Нет, со мной такого не могло случиться! Только не это! Нужно искать ответ здесь, в пещере!

След вёл от дольмена к южной стене пещеры. Свет фонаря упёрся в углубление — зияющий разлом, свежий скол в породе, уходящий в непроглядную черноту. Края его были влажными на ощупь и холодными. Инстинкты сигнализировали об опасности. Он подбежал к щели и заглянул вниз. Там, в глубине разлома, с глухим рокотом несла свои воды подземная река.

Сознание перевернулось. До него дошло: плёнка со стены дольмена не испарилась. Она слезла со стены. Она уползла. Уползла в эту щель. В реку. В Чёрное море...

Ушёл! Личъи Бейсаа ушёл!

Эта мысль вызвала резкий скачок давления. В глазах потемнело, координация отказала. Матвей, не издав звука, рухнул на холодный камень.

***

Лето. Пригород Сочи.

Ущелье с бурной горной рекой. Узкий берег из намытой гальки. Нависающие скалы, покрытые мхом.

Туман лип к лицу, прохлада пробиралась под мокрую одежду.

Шон Кейси лежал на острых камнях, но сил сменить позу не было. Шея горела обжигающей болью — наниты скрепили сломанные позвонки, но процесс заживления еще шёл, а снимать боль не хватало ресурсов. Каждый вздох отдавался хрустом в поломанных рёбрах, посылая новые тревожные сигналы в нейросеть. Наниты чинили его, а сознание сбивало их работу, гоняя по внутренней нейросети один и тот же цикл образов. Лица недавних знакомых. Лица тех, кто хранит информацию. Нужную ему информацию... Но кто из них был носителем? Кто? Он не знал...

Кейси застонал. Его тело пронзила боль встающего на место позвонка. Это была не просто боль. Это была боль, от которой хочется сдохнуть самому — лишь бы не чувствовать такого бессилия. И во всём виноват он, Мальков! Разбить ампулы с «Авиценной»! С этой драгоценной жидкостью, полной таких необходимых сейчас нанитов!

Мальков. И эта Инна, это после её появления он изменился. Вот, кто его враг!

Зубы Шона заскрипели так, что он сам это услышал сквозь шум реки.