— Красотища! — вырвалось у него. — Хочется надышаться впрок.

— Да уж, внушает, — кивнул Костик. — Только жарко. Ни тени, ни укрытия. Машины раскаляются — хоть яичницу на них жарь. Единственное спасение — речка. Ребята запруду сделали. Только сидеть там более пары минут нельзя, а то... — он многозначительно скосил глаза на пах, — бубенцы от холода в горошину превратятся.

Матвей усмехнулся. Но взгляд его уже оценивал локацию как инженер.

Позиция — почти идеальна.

Минимальный уклон — брось мяч, не покатится.

Нет мешающих объектов в ближней зоне — для «Вируса» это критично.

Горы на горизонте? Для ПВО — проблема. Для космического наблюдения — нет.

А если поставить антенну на высокой ферме — вообще без вопросов.

Он заметил торчащий на северо-восточном краю плато утёс метра в пять высотой. Будто пень от гигантского дерева.

Надо будет забраться. Наверняка оттуда вид ещё круче.

Костик тем временем продолжал:

— С севера — обрыв метров двадцать. Или больше. С юга — больше, все тридцать с хвостиком. А вот с северо-запада и юго-востока — идут такие же плоские участки. Каскадом. Со стороны кажется, можно на машине съехать. Только дураков нет, никто не пробовал.

Мальков продолжал любоваться. Молча. Говорить не хотелось — не хватало слов.

Разрушал идиллию лагерь строителей, размещённый чуть южнее центра плато. Дороги к нему не было — только примятая колёсами ПАЗика колея.

Палатки стояли вразброс: пара серо-зелёных десятиместных армейских, три синих четырёхместных и одна двухместная — красная.

Перед ними — стол из струганых, но некрашеных досок, две лавки, чуть поодаль — обложенный большими камнями очаг с тлеющим поленом.

«Вирус» обнаружился у юго-западного края плато — модернизированная «Газель» с радиопрозрачным обтекателем над невысокой цилиндрической антенной решёткой. Остальное оборудование — в салоне.

На севере, у обрыва, — строительная техника: бульдозеры, экскаватор, КАМАЗы-самосвалы и топливозаправщик.

Рядом — кучи стройматериалов: колючая проволока, бетонные столбики и арматура. Ещё дальше — горка из запасных шин для колёсной техники.

А в двадцати метрах от лагеря, у края плато, — кривая будка нужника из неструганой вагонки.

Но в целом место было шикарным. Не так уж и «стрёмно», как бубнил Костик.

Даже деревья тут водились — чахлые, похожие на бонсай, но живые. А на севере и вовсе темнел намёк на рощу.

***

— Прибыли! — обернулся к Матвею Костик с будничным видом и, увидев остановившихся американцев, ловко выскользнул из кабины. — Можно выходить, конечная.

Мальков, ещё не вполне пришедший в себя после адреналинового серпантина, молча кивнул.

И вдохнул, а затем ещё раз. Глубоко и с наслаждением. Запах высокогорья, трав, свежести… Это был, как удар под дых — прозрачный воздух и оглушительная тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков.

— Михалыч, встречай гостей! — бодро закричал Костик, направляясь к палаткам. — Всех привёз — и наших, и янкерсов!

Михалычем оказался крупный, седой мужчина лет пятидесяти. На нём были лишь длинные тёмно-синие шорты и выцветшая бандана, прикрывающая давно не стриженные волосы. На ногах — такие же, как у Костика, сандалии с обрезанными задниками, только ещё более потрёпанные. В центре круглого живота, прямо над резинкой шорт, выпирал купол пупочной грыжи размером с куриное яйцо.

— Владимир Михайлович Смекалов, — представился он, с силой пожимая руку Матвею. — Начальник всего этого...

Безобразия, — чуть не вырвалось у Малькова, но он сдержался — к ним уже подходили моазовцы, и в их присутствии хотелось держаться солиднее. Иностранцев оказалось трое: двое вышли из «Дискавери», а третий легко спрыгнул с подножки КАМАЗа.

— Джон Карпентер! — шагнул вперёд уже знакомый Матвею пассажир внедорожника. — Старший инспектор МОАЗ. Мы… обследовать грунт. Там, где радар. А это мои камрады... коллеги, — палец моазовца показал на водителя КАМАЗа, — Джеймс Бертон энд... — палец переместился к третьему, — Шон Кейси. Я плохой русский. Шон — лучше.

Закончив речь, Карпентер шумно выдохнул и посмотрел на товарищей.

Шон оказался высоким, худощавым блондином с удивительно бледным, в красноватых пятнах, лицом. Матвею показалось, что Кейси — альбинос, но глаза у него были водянисто-голубые, а не красные. Хотя в век контактных линз на цвет глаз можно было не ориентироваться.

Третий моазовец, Бертон, производил впечатление крепкого, не молодого, но отлично сохранившегося бойца. Среднего роста, темноволосый, широкоплечий, с мощной грудной клеткой. Взгляд — быстрый, жёсткий, движения — стремительные. Ни у него, ни у Карпентера не было ни сединки, что заставило Матвея заподозрить их в регулярном подкрашивании волос.

Смекалов, явно взволнованный важностью момента, суетливо огляделся и сделал пару шагов навстречу гостям.

— Да, я предупреждён, — мелко и часто закивал он. — Мне говорили. Я вчера... нет, сегодня... Да, точно, сегодня я...

— Позавчера, Михалыч! — подсказал Костик. — Позавчера мы ездили в Сочи, оттуда ты и звонил.

— Ну да, точно, вчера мне руководство о вас сообщило! О вашем приезде. А вообще, мы вас давно ждём, — Смекалов махнул рукой в сторону палаток. — Здесь нас пока пятеро. Было больше, но люди в ожидании вас, точнее, в ожидании разметки... Короче, как вы определите место строительства, сразу начнём. А пока — только охрана и я. Я здесь и как начальник, и как оператор вот того радиолокатора, — Михалыч показал на «Газель». — «Вирус» называется! Вещь, скажу я вам, в нашем деле важнейшая! Он нам всё заменял — и сигнализацию, и охрану, и... даже погоду показывал! Но вот сломался, зараза! А до того работал! Теперь как без рук. Без глаз, точнее.

Михалыч озабоченно посмотрел на радар, чем окончательно насторожил Малькова.

— Сделаем, — пообещал Матвей. — Сегодня же заработает.

— Точно? — бригадир недоверчиво покосился на скромную сумку Матвея. — Инструмента-то у вас маловато... Смотрите, не подведите! Нам без вашего «Вируса» совсем тяжко!

— Не переживайте, всё сделаем, — твёрдо пообещал Мальков. — К вечеру будет работать.

— Это хорошо! Очень хорошо! О, а вот и остальные на подходе! — Смекалов показал на троих полуодетых мужчин, появившихся с северной стороны плато. — Рыбу, наверное, наловили, сейчас зажарим!

— Окей, — кивнул Карпентер. — Там есть риве... река?

— Что? — не понял Смекалов.

— Он спрашивает, есть ли там река, — перевёл Матвей.

— Ещё какая! — вместо бригадира отозвался Костик. — Горная, мощная! В прошлом году троих туристов унесла, так их так и не нашли!

— И этих тоже не нашли? — удивлённо хмыкнул Мальков, поворачиваясь к водителю. — Что-то у вас с поиском совсем плохо!

— А сам сходи, посмотри, — сверкнул глазами Костик. — Только выше щиколотки в воду не заходи, не советую. Посмотрю, как оттуда пулей вылетать будешь! Достоинство от холода так подскочит, что вместо галстука носить будешь, пока не отогреешься!

— Обязательно попробую, — пообещал Матвей, уже жалея, что задел болезненную тему. — Люблю холодную воду, она бодрит.

— Тогда смотри, вон там, — отходчивый Костик уже без злобы показал на северо-запад, — утёс небольшой, видишь?

— Пень, — не удержался Мальков.

— Что? Какой пень?

— Утёс, говорю, похож на пень.

— Да? А что, точно подметил, похож, — Костик с новым уважением посмотрел на москвича. — Этот твой «Пень» — самое высокое место на плато. Прямо возле него тропа вниз начинается. Если искупаться хочешь, там спускайся, мы там запруду соорудили. Течение тише и вода немного прогревается. Но, знаешь, лучше один не ходи, в первый раз — с кем-нибудь из наших.

Заслоновец кивнул.

Может, и впрямь вечерком окунуться? Когда ещё подвернется случай в горной реке поплескаться? Завтра — уже не получится, завтра по плану море. Но за совет — спасибо.

— Ну, быстрее идите, чего плетётесь! — проревел Смекалов своим охранникам. — Видите, люди приехали, вас ждут!

— Это они гостей увидели, подумали, комиссия, — засмеялся водитель. — Решают, подойти или смыться.

— Давайте быстрее, людей на таком пекле ждать заставляете! — начальник сердито махнул рукой. — Быстро!

Матвей обернулся к подходящим рыбакам. У двоих в руках были удочки, третий нёс ведро.

— Знакомьтесь, это наша гвардия! То есть, наши охранники... Это... Этот...

— Александр, — представился первым подошедший охранник. — Драгунов.

— Степан Зотов, — сообщил самый высокий из рыболовов. Он передал удочки напарнику и, подняв сцепленные руки, бодро крикнул: — Физкульт-привет!

— Тоже Александр, — сообщил третий, ставя ведро перед гостями. — Можно Александр Второй, а можно Сашка. Так мы и поделились — я Сашка, он Александр. Или Драгун. Вот, рыбки принесли, — сообщил он. — Все усачи, но одна форелька попалась!

— Вот все наши сотрудники. Те, что из нездешних, — продолжил Смекалов. — Местных не берём, те вечно по домам разбегаются. А эти издалека, им бежать некуда, здесь и обитают.

Мальков оглядел троицу. Мужики были не первой молодости, жизнь их явно потрепала. Да и сейчас она была к ним не слишком щедра — чувствовалось, что вчерашний вечер они провели в борьбе с «зелёным змием».

— Костика, водителя, вы уже знаете, вот он, и я — местные, сочинские, — Михалыч вдруг замер и уставился на Матвея. — А вы здесь кто?

Мальков непонимающе вскинул голову.

— В смысле, кто?

— Михалыч, это же тот самый специалист из Москвы! Он твой «Вирус» ремонтировать приехал! — вмешался Костик, махнув рукой в сторону радара.

— Да? — удивлённо вскинул брови Смекалов. — Да-да, правильно, радар срочно ремонтировать нужно! Так вы приехали ремонтировать наш «Вирус»? О, как хорошо! Знаете, мы без него совсем замучились! Мы...

— Извините, что вмешиваюсь, — Матвей, почувствовавший себя неуютно, с лёгким раздражением посмотрел на Смекалова. — Давайте вы мне сразу скажете, что с ним? Мы в Москве так и не поняли суть неисправности.

Михалыч внимательно посмотрел на Малькова, затем на моазовцев, потом снова на заслоновца и покачал головой:

— Какой-то ты молодой совсем, — неожиданно заявил он. — Видишь, здесь все люди в возрасте, опытные, а ты зелёный ещё...

— Как огурец! Длинный, зелёный и весь в пупырышках! — засмеялся Сашок. — Ладно, пошёл я рыбой займусь, а то испортится.

— Да-да! — встрепенулся Смекалов. — Чего стоим? Все за работу!