Доминик забрался на пассажирское сиденье, его глаза блуждали по салону моего нового "Ягуара". "Отличная машина".

Да, черт возьми, он был хорош. На 80 000 долларов.

"Спасибо." Жаль, что мне придется его продать. Я купиал его сразу, и это было одной из причин, по которой у меня не было сбережений. Я отогнала эту мысль, выезжая с парковки.

Поначалу он молчал. Когда мы остановились на красный, он прибавил громкость на песне BlackKeys из спутникового радио. "Одинокий мальчик". Ирония не укрылась от меня.

"Больно?" спросил я. "Глаз?"

"Не совсем. Я приняла немного адвила в четыре часа".

Молчание было неловким и раздражающим, но разговор был еще страшнее.

"Что Пэйтон?" – резко спросил он. "Как твоя фамилия?"

Я выдохнул. "Маккри. Твой?"

"Уорд".

Доминик Уорд; звучит неплохо. Я нахмурилась. Какое это имело значение? Я собиралась пойти в его номер и подарить ему незабываемое утро. Более долгое и лучшее воспоминание, которое можно будет увезти в Японию, а потом я пойду дальше и решу, что, черт возьми, мне делать со своей жизнью.

"Воспользуйся услугами парковщика", – сказал он, когда мы подъехали к отелю. "Я прикрою".

Отлично, он подтвердит мою парковку после траха. Что со мной было не так? Почему я была такой раздражительной и нервной?

"Ты сказал, что приехал домой на День благодарения, но остановился в отеле?" спросила я, поднимаясь на лифте.

"Мои родители живут в Милуоки. Я провел там неделю, а на выходные приехал потусоваться с Логаном".

Я чуть было не спросила, почему он не остался с Логаном и Иви, но подумала об этом. Доминику нужно было место, куда он мог бы вернуться после вчерашней выпивки.

"Когда ты возвращаешься в Японию?"

"Завтра".

Я последовала за ним по коридору и немного успокоилась, когда он привел меня в свою комнату и включил свет. Я верну свою уверенность и эмоции на рельсы, как только сниму одежду.

Неправильно. Было семь утра, и солнце уже начало подниматься. Я была одета. И трезва. Доминик пересек короткую и обычную на вид комнату и задернул шторы, чтобы заслонить дневной свет. Я не чувствовала себя ни сексуальной, ни в настроении. Я уставилась на идеально заправленную кровать королевских размеров, желая использовать ее исключительно по назначению. Спать.

Я сняла пальто и повесила его в открытый шкаф, положила сумочку на комод и присела на край кровати, чтобы снять сапоги. Тем временем он вылез из своего костюма. Он бросил его поверх чемодана, стоявшего на пуфике, а затем Доминик обратил свое внимание на меня.

Мои неуверенные руки взялись за подол свитера, поднимая его… "Что ты делаешь?" – мягко сказал он. "Иди сюда, я могу это сделать".

Я едва стояла на ногах, когда он притянул меня к себе и впился своим ртом в мой. Его владение было нереальным. Изнеможение иссякло. Похоть ворвалась на сцену и потребовала контроля, который я с радостью ей уступила.

Его поцелуй дразнил меня. Он использовал зубы и язык, словно действительно знал, что делает. Мои руки обвились вокруг его плеч, и я вздохнула, прижимаясь к нему всем телом.

Кончики его пальцев проникли под подол моего свитера и повели его вверх. Он прервал поцелуй, освобождая одежду от моего тела, обнажив под ней простой черный камзол. Свитер не издал ни звука, упав на пол. Во второй раз я быстрее расстегнула пуговицы на его рубашке. Мои жаждущие руки искали разгоряченную кожу под тканью. Боже, его тело было потрясающим.

Я думала, что следующей его жертвой станет мой камзол, но это оказались леггинсы. Они были содраны с моих ног до лодыжек, где я отстранилась и отшвырнула их. Он оставил на мне простые черные стринги… возможно, он хотел снять их последними или оставить на себе.

Так было лучше. Теперь я чувствовала себя более комфортно. Я расстегнула его ремень, освободила брюки, и они упали на пол. Он поймал мои запястья в свои руки, когда я просунула пальцы в верхнюю часть его боксеров.

Его рот оказался возле моего уха, и он прошептал. "Нет".

"Я опять еду слишком быстро?" К счастью, это прозвучало обеспокоенно, а не разочарованно, хотя я чувствовала и то, и другое в равной степени.

"Я сказал, что хочу переспать с тобой, и я это имел в виду".

Он поцеловал меня в лоб и оставил у изножья кровати. Это было сделано для того, чтобы он мог подойти к дальнему краю и откинуть покрывало. Я в недоумении смотрела, как он садится и закидывает одну ногу за другой на кровать, поглядывая на пустое место рядом с собой. "Идешь?"

"Нет. Я этого не делаю".

Он уставился на меня. "Ты не спишь? Ты вампир?"

От напряжения мои руки сжались в кулаки, и я положила их на талию. "Я серьезно".

Голубые глаза… ну, в общем, хорошие глаза, одарили меня острым, расчетливым взглядом. "Еще одно из твоих правил?" Когда я кивнула, он добавил: "Отлично. Мне было так трудно справиться с другими твоими правилами. А теперь иди в постель".

Я наклонилась и подняла с пола леггинсы, намереваясь одеться.

"Пейтон". Беспокойство в его голосе заставило меня остановиться. "Я еще не привыкла к смене времени. У меня голова раскалывается, и я измотана. Ты трахал глазами эту кровать, когда мы пришли сюда, не думай, что я не заметил". Он провел рукой по волосам и опустил их на пустую подушку, которая, как он хотел, была моей. "Давай отдохнем перед вторым раундом. Уверен, он нам обоим понадобится". Он одарил меня лукавой улыбкой, в которой было столько греха и секса. "Я знаю, что понадобится".

Его убедительная речь заставила меня остаться в комнате, но его нужно было сбить с толку за то, что он такой самодовольный.

"Отлично". Я подошла к кровати. "Но я сплю обнаженной".

Он был готов к этому. "Не сегодня. Я не буду спать со стояком".

"Тогда держи себя в руках и не смотри". Я быстрым движением стянула с себя камзол, за ним последовал бюстгальтер. "И не трогай". Трусики исчезли через мгновение.

Он отшатнулся от меня при виде моего обнаженного тела. "Черт, женщина, ты – дьявол".

"Я предупреждала тебя", – сказала я, беря в руки листы. "Слишком много, чтобы справиться с этим". Я скользнула в кровать, отвернулась и осталась стоять у края, не давая ему прохода.

Матрас покачивался, когда он двигался. Рука обхватила мой живот и притянула меня к своей груди так, что он оказался на мне. "Не для меня", – прошептал он.

Я знала, что он покинул кровать. Послышался шорох, когда он оделся и вышел из комнаты, а через несколько минут вернулся с полным ведерком льда. Как я поняла, его беспокоил глаз, из-за чего он не мог уснуть. Он разделся и вернулся в постель, прижав к лицу полотенце, наполненное льдом.

Казалось, лучше поспать, чем лежать без сна и размышлять о том, какого черта я здесь делаю, поэтому через несколько минут я снова заснула.

Из-за закрытых штор невозможно было определить, сколько мы проспали, а будильник стоял на его стороне кровати. Однако я знала, что он не спит. Пальцы прочертили линию по обнаженной коже моей спины, спустив с нее одеяло, пока не добрались до впадинки у основания позвоночника.

Затем – поцелуи. Его горячий рот двигался по моим лопаткам, щетина скребла мою кожу, как мелкая наждачная бумага, и продвигался к шее.

По моим ногам побежали мурашки, и я задрожала.

"Хочешь, чтобы я тебя согрел?" – спросил его грубый голос.

Он не стал ждать ответа. Его рука прошлась по моему бедру, скользнула вверх по животу и в декольте, чтобы кончиками пальцев повернуть мое лицо к себе. Поцелуй Доминика был медленным и знойным, а неистовые движения его языка – еще медленнее. На этот раз я была полна решимости добиться большего. Но этот поцелуй был похож на то, как если бы он поставил ногу на педаль газа.

"Нет". Рука легла мне на бедро, не давая повернуться на кровати лицом к нему.

"Нет?" Я позволила своему голосу стать дразнящим. Его грудь прижалась к моей спине, и я сдвинулась, потираясь о его задницу там, где между нами был только хлопок. Он уже был готов к действию. Хорошо, я тоже.

Рука стала еще крепче, пальцы вдавились в мою грудь. "Мы сделаем это по-моему". Он снова толкнулся в меня своим твердым членом. "Медленно. Долго. Никто из нас не кончит, если я этого не захочу".

Я снова задрожала, взволнованная его агрессивными словами, но мой контролирующий характер инстинктивно включился. "Удачи тебе".

Рука повалила меня на спину, и он приподнялся на локте, глядя на меня суровым взглядом. "Мне не нужна удача". Его глаз был не слишком плох, но опух и посинел, а щетина, покрывавшая его сильную челюсть, и темный взгляд делали этого красивого мужчину опасным. Жарче, чем кожаные сиденья моего "Ягуара" в августе.

Он безобидно отшлепал мою руку, когда она попыталась схватить его через боксеры, и приподнял бровь, предлагая мне попробовать еще раз. Моя следующая попытка была столь же неудачной, и на моем лице заиграла злая улыбка. Я сделала вид, что веду его правой, и пока он был занят этим, моя левая сомкнулась вокруг него.

"Черт, – простонал он, обхватывая мои запястья руками и поднимая их над головой, прижимая к матрасу. Это заставило его навалиться на меня, прижав нас грудью к твердой груди. Мои соски напряглись. Ноги обвились вокруг его бедер, притягивая его к себе. Мог ли он почувствовать, насколько мокрой я стала из-за его тонких боксеров?

Он опустил голову, приблизив губы к моему уху. "Помедленнее, Пейтон".

Я разочарованно выдохнула, когда его рот коснулся моей чувствительной кожи. У меня никогда не было такого раньше. За пределами клуба я всегда была главной. Парни были слишком возбуждены, слишком ленивы или у них не хватало смелости отнять у меня контроль.

Только не этот. Его язык скользил по моей шее, его горячее дыхание было прохладным. В клубе Доминик дал мне самую маленькую возможность увидеть свою доминирующую сторону, и я могла сказать, что чем комфортнее ему со мной, тем больше вероятность того, что она проявится и заиграет.

"Я солгала, когда сказала, что могу ехать медленно", – сказала я.

Он как бы смеялся, его лицо находилось в ложбинке между моими сиськами. "Да, я усвоил этот урок на собственном опыте". Он провел языком по моему соску, затем провел по нему зубами. Прямо на грани боли и удовольствия. Мои ноги плотнее сжались на его бедрах, побуждая его тереться об меня.

Вместо этого он отстранился и снова опустился на колени, оказавшись между моих раздвинутых ног, его взгляд блуждал по моему обнаженному телу, словно оценивая меня. Руки на моих запястьях исчезли, и он взял ведерко со льдом, поставил его рядом со мной, а затем сунул в него руку.

Он достал лед, чтобы подразнить меня?

"Потрогай себя", – сказал он. Это прозвучало почти как приказ. "Я хочу посмотреть, как ты играешь с этой милой маленькой киской".

Его рука не отрывалась от ведерка со льдом. Моя правая рука делала то, что я просила, а мои глаза не отрывались от его лица. Наблюдать за тем, как его лицо заливает жар, когда я обвожу свой клитор, было почти так же приятно, как ощущать, как мои пальцы перекатываются по влажной пуговке.

Он наблюдал за тем, как моя рука двигается вперед-назад, пока я не издала тихий стон. Только блеск в его глазах за долю секунды до того, как он сделал движение, дал мне понять, что что-то случилось. Он отдернул мою правую руку, снова прижав ее к себе.

"Используй другую руку", – сказал он. "Это должно замедлить тебя".

У меня перекосило рот. Я не была левшой. Пользоваться недоминирующей рукой было чертовски неудобно, да и неприятно. Ощущения были приятными, но не настолько, насколько я знала. "Ну разве ты не злой гений, мать твою?" – обвинила я.

Когда он вытащил руку, лед в ведерке зашипел, а его кожа стала розовой от холодной воды. У меня перехватило дыхание, когда один из этих ледяных пальцев погрузился глубоко внутрь меня. Моя спина оторвалась от матраса, и я откинула голову назад, слишком изумленная, чтобы издавать звуки.

"Тебе это нравится?" Его грубый голос. Я хотела услышать больше. Я хотела кончить от его слов, но прямо сейчас, вероятно, это будет от шокирующе холодного пальца, трахающего меня.

"Черт, это так приятно", – сказала я, когда наконец обрела дар речи.

Он двигался в неторопливом темпе, а мои пальцы шалили, отчаянно пытаясь освободиться. Моя правая рука пыталась вырваться из его хватки. Так было бы намного быстрее…

"Доминик". Мои бедра двигались в такт его медленным толчкам, я умоляла его без слов, но потом и мои слова начали звучать. "Пожалуйста".

"Что, пожалуйста? Ты хочешь еще, или ты хочешь вернуть свою руку?"

Самое поганое, что я даже не знала. "Да."

Он издал звук, похожий на смех. Он считал это забавным? Я извивалась под его прикосновениями, наполовину сдерживаясь, сходя с ума от вожделения и желания. Я была так близка к тому, чтобы кончить в эту руку.

"Прости, маленькая лгунья. Думаю, тебя нужно проучить". Палец отступил.

"Нет", – сказала я, но слова замерли у меня на языке, когда палец, который был внутри меня, скользнул в мой рот.

Я вылизывала его дочиста и наблюдала, как напрягаются мышцы на его челюсти, а ноздри раздуваются от желания. Мне было больно, но, по крайней мере, его маленький урок имел побочные эффекты и для него.

Как только палец исчез из моего рта, я пролепетала. "Трахни меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня".

Его выражение лица было игриво самодовольным. "Ты не понимаешь концепции медленного движения? Тебе никто не объяснил, как это работает?"

"Меньше разговоров, больше траха". Я была так возбуждена, что между ног у меня капало. Я отказалась от мысли о том, что хочу кончить левой рукой. Этого не произойдет, а он все равно не смотрит. Он позволил моим пальцам проникнуть под эластичный пояс и сомкнуться вокруг мягкого, но твердого члена под ним.

Я гладила его. Снова и снова. И хотя его дыхание стало учащенным и неровным, он не двигался. Он откинулся на пятки и позволил мне небрежно отсасывать у него левой неумелой рукой.

"Теперь я собираюсь отпустить тебя", – сказал он. "Надеюсь, ты усвоила урок". Он наклонился ко мне, его губы прижались к моим, а его рука расслабилась, освобождая меня. "Мне требуется все, что я могу, чтобы не зарыть в тебя свой член и не потерять его немедленно. Не усложняй мне задачу".

Понимал ли он, о чем просит меня? Я жаждала доминировать и быть доминируемой. Джозеф требовал от меня подчинения, и я считала это безусловно сексуальным. Но это? Добровольно отдать себя в подчинение Доминику? Это понятие раскаляло до пятисот градусов. Гораздо горячее, чем все остальное.

Это прозвучало не так уверенно, как я когда-либо говорила в постели. "Я могу попробовать".

Тогда мы сплелись телами. Руки обхватили мое лицо по бокам, и я скрестила руки у него за спиной, обхватив предплечья, чтобы не дать рукам уплыть. Я стиснула зубы, когда он исследовал каждый изгиб моего тела. Руки, потом рот. Подчиняться ему вот так, знать, что я ублажаю его, а не себя… о, Боже. Я не могла об этом думать. Завтра он уедет и заберет с собой этот захватывающий новый опыт.