"Вам когда-нибудь было одиноко?" Его голос был низким, что усиливало гравий в нем. "Чувствовали ли вы себя чужой?"

Я покачала головой. "В Амстердаме? Не-а. Я жила в международном общежитии. Мы были обкуренной и пьяной версией ООН".

Его молчание унесло воспоминания о самых диких временах. Я повернулась на столе лицом к его голосу, свесив ноги через край.

"Япония… не приветствует иностранцев". Значит, он все-таки не был японцем. Моя рука, не державшая его пиджак, лежала на коже рядом со мной, а его пальцы скрестились с моими.

Что за хрень? Что это было? Как этот невинный жест заставил мое сердце биться быстрее? Подушка сдвинулась, когда он сел рядом со мной, и его пальцы теперь вырисовывали узор на тыльной стороне моей руки.

"Знаете, в Японии есть такие хостес-бары, где мужчины платят за часовую беседу с женщиной, которая не является их женой или подругой".

После его ударов осталось покалывающее тепло. Все вокруг было перевернуто. Что происходит? "Почему?" спросила я в дезориентированном состоянии.

"Все отчаянно стремятся к общению. Вокруг полно людей, и все же это самое изолированное место, которое только можно себе представить". Дом просунул свои пальцы под мою ладонь, повернув ее так, чтобы переплести свои пальцы с моими. "Я не могу зайти во многие из этих баров, потому что я американец. Не то чтобы это имело какое-то значение. Вряд ли женщины говорят по-английски. А те, куда я могу зайти, обычно принадлежат якудза. Не совсем безопасно".

Его некогда холодная рука теперь обжигала мою. Господи, когда я в последний раз держала кого-то за руку? В восьмом классе? Это было странно и в то же время странно приятно. Я крепче прижалась к нему, и мое дыхание стало неровным.

"Тебе нравится сексуальное держание за руку, не так ли?" – сказал он.

Я подавила испуганное, нервное смущение. Мне хотелось снять повязку с глаз. Я хотела, чтобы он приказал мне лечь на спину, чтобы он вошел в меня, и власть, к которой я привыкла, снова стала моей. Меня уже ничто не шокировало, когда я лежала на этом столе; я видела и делала практически все. Но это – незнакомый опыт и моя реакция на него…

"Мы можем сделать гораздо больше, чем просто это", – прошептала я. Возможно, это была мольба.

"Я знаю. Вон там, на мольберте, висит меню с описанием всего, что мы можем сделать". Костяшки его свободной руки провели по моей щеке, повернув мою голову к нему. "Может, я хочу сделать то, чего там нет".

У меня не было времени ответить. Рука обхватила мое лицо и прижала к себе в поцелуе. Мягкие влажные губы коснулись моих, словно пробуя воду, и когда я не шелохнулась, он поцеловал меня по-настоящему. Его рот двигался по моим, нежно и в то же время властно. Намек на обладание был очень сексуальным.

Нет. Это против правил, – кричал мой мозг.

Я попыталась отвернуться, но его рука, держащая мою, отстранилась, и он зажал мое лицо между ладонями, лишив меня возможности вырваться и переместив под наиболее удобным углом. Так он смог просунуть свой влажный, мягкий язык в мой предательский и гостеприимный рот.

Электричество пронеслось по моему телу. Черт, это меня возбуждало, чего раньше никогда не случалось. Поцелуи с мужчинами обычно ничего не давали мне. Это всегда был странный клубок из прощупывающих друг друга языков и зажатых носов, но этот поцелуй был совсем не таким. Он был горячим. Мне хотелось большего, и я вздохнула, когда он достаточно вежливо согласился дать мне это.

Должно быть, он понял, что я не против того, чтобы он нарушил это правило, потому что одна рука расслабилась и поднялась к моему затылку, стягивая резинки. Натяжение повязки на глазах ослабло, как и он сам. Он возвращал мне зрение в награду за то, что я приняла его поцелуй. Когда повязка была снята, мои глаза открылись и приспособились к свету.

"Вот дерьмо", – сказала я, повторяя его реакцию на меня.

Дом был слишком красив, чтобы назвать его симпатичным. Он был более элегантным и серьезным, чем красавчик из каталога. Мужчина рядом со мной, с повязкой на глазах в одной руке, был необычайно сексуальным. Длинные ресницы обрамляли поразительные сине-голубые глаза. Его волосы были длиннее на макушке, чем по бокам, и окрашены в цвет. Двухдневная щетина подчеркивала его сильную, четко очерченную челюсть. Явно мужской и чертовски сексуальный.

Его пронзительные глаза затуманились недоверием к моей реакции, и на полсекунды показалось, что он думает о том, как бы снова надеть повязку. Поэтому я выдернула ее из его руки и отбросила в сторону. Я хотела сразу же прояснить ситуацию.

"Я сказала " дерьмо", потому что ты действительно чертовски сексуален. Какого черта ты здесь делаешь?" Хватит болтать, Пэйтон. "Ты можешь зайти в любой бар, и женщины будут сбрасывать свои трусики ради тебя".

На его лице расплылась огромная улыбка. "Ты так думаешь?"

Я нахмурила брови. "Я не понимаю, зачем ты это сделал".

Тепло в его глазах немного угасло. "У меня не так много времени. Я приехал домой только на День благодарения". Он выпрямился и провел рукой по пуговицам своей серой рубашки. "Я бы не хотел тратить его на то, чтобы кричать через громкоговоритель в каком-нибудь переполненном баре, надеясь… найти связь". Его взгляд переместился на меня. "Таким образом, тебе придется говорить со мной".

"Поговорим", – сказала я. "Ты не хочешь заниматься сексом?"

Его глаза вернулись к моим, а на щеках заиграл румянец. "Я этого не говорил".

О, черт. Он был милым, когда смущался. Он тоже хотел быть уверенным.

"Могу я быть честным?" Его голубые глаза медленно моргали, гипнотизируя.

Я кивнула. "Конечно".

"Познакомиться с женщинами в Токио просто невозможно, если ты гайдзин. Я прожил там почти год". Его взгляд упал в сторону, и он снова спутал свою руку с моей. "Прошло много времени, и я не в своей тарелке".

Боже мой, правда? "У тебя не было секса целый год?"

Он на мгновение сжал губы. "Не с кем-то другим".

Я пробежалась глазами по его телу, отмечая восхитительное телосложение, скрытое под рубашкой и черными брюками от костюма. Вероятно, он проводил в спортзале столько же времени, сколько и я. Целый год без такой езды? Какая потеря.

"Ты выглядишь как мужчина, который знает, как трахаться".

На его лице снова вспыхнул приглушенный цвет. "Мне бы хотелось так думать, да".

"Покажи мне". Он вырвался прежде, чем я успела его остановить, и моя рука отпустила лацканы пиджака, и он распахнулся. Прохладный воздух прокатился по моей голой коже, по которой побежали мурашки.

Он нахмурился и застегнул куртку, приблизив свое лицо к моему. "Мы можем притормозить?"

Живые голубые глаза были широкими и великолепными. Темно-серые пятна, рассыпанные по радужной оболочке, идеально подходили к его рубашке. Моя задача заключалась в том, чтобы дать ему то, что он хотел. Мои желания не имели значения, напомнила я себе. Поскольку он уже был рядом, ему не потребовалось много времени, чтобы закрыть дыхание между нами и попытаться поцеловать меня снова.

Я откинулся в сторону. "Запомни мое правило".

"В прошлый раз ты вроде бы не возражала". В его голосе слышалась смесь обвинения и отчаяния.

"Я уверена, что это была случайность, и верю во второй шанс". Я сложила руки на груди и скрестила ноги, свесив их через край стола. Нижняя часть ткани только прикрывала непослушные кусочки, но открывала ему великолепный вид на мою внутреннюю часть бедра. Мышцы на его челюсти напряглись.

В углу комнаты была спрятана камера с замкнутым контуром, а в кабинете Джозефа Нина и Джозеф следили за ее работой в целях безопасности. Ей должно быть интересно, что, черт возьми, происходит. Я посмотрела на его сгорбленные плечи и опущенную голову.

"Дом, можно я тоже буду откровенной? Я ужасно умею говорить. Мне от этого как-то не по себе". Идея обрела форму, и тогда я проговорила. "У меня будет лучше получаться, если я буду отвлекаться".

Я положила руку ему на бедро, на полпути между коленом и бедром. Не слишком высоко, чтобы быть агрессивной, но и не слишком низко, чтобы считаться просто дружеской. Это было еще одно клубное "нет-нет". Инициатором должен быть клиент, а не девушка. Часть меня больше не заботилась о правилах.

Это было потому, что часть меня хотела его. Эта странная искра между нами была пьянящей и обезоруживающей. Если бы я столкнулась с ним в баре во время одной из своих рекрутинговых прогулок, я бы схватила его в ту же секунду.

Его теплая рука сжала мою, и он снова наклонился о мне, его рот оказался в опасной близости от моего. "Как ты предлагаешь мне отвлечь тебя?"

Это был нелепый вопрос, и он это знал. Губы опустились на меня, но на этот раз на шею, и я задохнулась. Я вздрогнула от его поцелуя и наклонила подбородок вверх и в сторону, давая ему лучший доступ. Подушка подо мной сдвинулась, когда он встал. Одна рука обхватила мою челюсть, а другая проникла внутрь куртки, прокладывая путь к моей спине. Он прижал меня к своему твердому телу, и мои ноги раздвинулись вокруг него и его широких бедер. Моя щека прижалась к жесткой коже его ладони, а он присосался к моей шее, облизывая и дразня зубами.

Я, черт возьми, содрогалась под его властью. Я. Я с трудом набирала воздух в свой безгубый рот. Господи, то, что он делал, было приятно.

"Как тебя зовут?" – пробормотал он, впиваясь в мою кожу.

". . . Пейдж". Впервые за все время мне стало стыдно за ложь, но использовать свое настоящее имя было слишком опасно.

"Фальшивая или настоящая?" Он провел дорожку из поцелуев по моим ключицам.

Мне не полагалось прикасаться к нему без разрешения, но я взяла его голову в руки и провела пальцами по мягким густым волосам. Длинные рукава костюма были засучены до локтей и сдавливали меня, но мне нравилось, что пиджак на мне. Мне нравилось носить его часть.

"Фальшивка", – прошептала я. "Ты понимаешь, почему…"

"Да". Его грубый голос зазвенел у основания моего горла. Он снова поднимался. "Я собираюсь поцеловать тебя снова. Это не будет случайностью".

Сердце заколотилось в груди, и я затаила дыхание. "Дом…"

Слишком поздно. Его горячий рот прижался к моему, и этот поцелуй не был нежным. Он не был сладким или любопытным. Он был требовательным. Срочным. Страстным. Такой поцелуй, который мужчина ждет целый год, чтобы подарить счастливой женщине, и я была этой чертовски счастливой женщиной. Я громко застонала, а мои руки сжали его волосы в кулаки, удерживая его там, где я хотела. Я была одурманена этими странными ощущениями и жаждала большего.

Он оторвал свои губы от моих и посмотрел на меня проницательным и острым взглядом. "Эта реакция была фальшивой или настоящей?"

Я задыхалась, но мне удалось произнести дрожащим голосом. "Настоящий".

Край его рта приподнялся в довольной улыбке. "Тогда, блядь, поцелуй меня".

Глава ТРИ

Сидеть на столе, когда Дом возвышается надо мной, а его руки пробираются к моей груди, было волнительно. Мучительное предвкушение нарастало с каждым мучительно медленным движением, неторопливо подкрадываясь к соскам, которые были твердыми и чувствительными под шелковистой подкладкой пиджака.

Его язык был глубоко в моем рту, и каждое движение языка по моему рту был лучше предыдущего, побуждая меня к игре. Я больше сосредоточилась на своих руках и успела расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке, прежде чем остановилась.

"Это нормально?" спросила я.

Он продолжил целовать меня и дал мне ответ, помогая расстегнуть остальное. Я расстегнула рубашку и пиджак и переместилась так, чтобы оказаться на краю стола, прислонившись к нему. Моя грудь прижалась к твердым углам его рельефной груди, и мы оба затаили дыхание. Кожа на теплой, мягкой коже.

"Это чертовски приятно", – сказал он.

Он не обязан был говорить мне, не только потому, что я согласилась. Доказательство того, что ему это нравится, жестко лежало на моем внутреннем бедре. Мои ноги обхватили его бедра, притягивая ближе. Я потянулась к пряжке его ремня, и, когда я потянула за нее, он выпрямился. Рука сомкнулась на моем плече и толкнула меня, отбрасывая назад, пока я не оказалась на подушке и не уставилась на люстру.

"Помедленнее, Пейдж". Его предупреждение было вроде бы игривым, а вроде бы и нет. Из-за грубого голоса все звучало как приказ, и это тоже

сводила меня с ума от вожделения. "Ты совсем не разговариваешь". "Ты усложняешь задачу, когда продолжаешь нарушать мои правила".

Когда я упала на спину, рука на моем плече переместилась и стала ласкать мое тело, поглаживая грудь. Потом она прошлась по моей талии, спустилась по бедру… и еще ниже…

"Дразни", – пролепетала я. Он провел пальцами по ложбинке на внутренней стороне моего бедра. В одном чертовом дюйме от того места, где я хотела.

"Это всего лишь дразнилка, если я в конце концов не сделаю этого". Он проследил углубление на другой стороне. "Я могу сказать то же самое о тебе. Разве это не отвлекает тебя настолько, чтобы говорить?"

Он был прав. Я искала, чем бы завязать неловкий разговор. "Чем вы занимаетесь в Японии?"

"Я отправляю американские товары на контейнеровозах, чтобы они могли пройти таможню и не облагаться налогом, когда прибудут в Калифорнию".

Ух ты, захватывающе. "Вам нравится ваша работа?"

Его взгляд скользил по моей обнаженной коже. Распахнутые края жакета свисали на мою грудь, прикрывая ее, но все остальное было выставлено на всеобщее обозрение. Я имею в виду, на всеобщее обозрение, потому что я религиозно относилась к бразильцам.

"Моя работа необходима для того, чтобы сэкономить компании миллионы долларов. Еще через год я вернусь к новым возможностям, которых раньше не было".

На моих губах заиграла улыбка. "Вы не ответили на мой вопрос".

"Работа у меня отвратительная, но деньги просто охренительные". Его глаза стали серьезными. "А ты?"

"Мне? Мне нравится то, что я делаю". Вышло как-то безразлично.

"ложь?" Грубая кожа его ладони скользнула вверх, побуждая распахнуть куртку и обнажить сосок.

"правда", – сказала я. "Раньше мне это нравилось, но…"

Рука закончила свой путь к моей груди и сомкнулась на коже. Он прикрыл глаза, наблюдая за тем, как я выгибаю спину навстречу его прикосновениям.

"Почему ты больше не любишь ее?" Его учащенное дыхание было таким же, как и тогда, когда он только вошел в комнату.

"Это глупая причина. Я не хочу об этом говорить". Я провела рукой по рельефу его пресса, оставаясь выше пояса.

Он склонился надо мной, опираясь на одну руку, а другой прочерчивая круги на моем соске. Затем его голова опустилась, и что-то влажное заменило его прикосновения, лаская меня. Я застонала. Наконец-то мы переступили порог первого курса средней школы.

"Ну же, расскажи мне". Губы дрогнули на изгибе моей груди. "Я могу найти лучшие способы отвлечь тебя".

Ну и хрен с ним. "Моя лучшая подруга влюбилась и выходит замуж". Он стал деревянным.

"Все остальные мои друзья, – продолжала я, – уже женаты или имеют детей". Я не могла выразить это словами, но я чувствовала, что провела слишком много времени, тратясь по пустякам, и упустила свое окно. Мне не нужны были белые заборчики и жизнь в мини-вэне, но я хотела что-то значить для кого-то. Я была эгоистичной и жадной. Я хотела, чтобы кто-то принадлежал мне. "Я чувствую, что меня бросили".

"Черт", – хрипло сказал он. "Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду".

А потом его голова снова опустилась к моей груди, и он взял мой сосок в рот, посасывая его. Болт раскаленного добела удовольствия пронесся между моих ног. Да. Это отвлекало, но он еще не закончил. Подушечки его пальцев продвигались вниз, пока он не зарылся ими мне между ног.

Я застонала. От одного лишь слабого прикосновения у меня перехватило дыхание.

"Тебе нравится?" – прошептал он. "По-настоящему?"

"Да, очень реально".

Он искал и нашел клитор, набухший и уже болящий от желания, его пальцы прокатывали небольшой круг и усиливали давление. Стон получился громким и благодарным. Усики, усеявшие его челюсть, зачесались по долине моей груди, когда он отодвинул куртку и перешел к другому соску. Холодный воздух омывал влажную кожу, которую он оставил, заставляя мой клитор становиться тверже.

"Мне тридцать три года, – сказал он, – и последний из моих друзей месяц назад сделал предложение своей девушке. Я знаю, что все они задаются вопросом, что со мной не так".

Было трудно думать о том, как его рука доставляет мне удовольствие, а почти несуществующий фильтр сгорел дотла в моей потребности. "С тобой что-то не так?"

"Кроме того, что я готов заплатить тридцать тысяч, чтобы поговорить? Я так не думаю".

Черт, лучше бы мы не просто разговаривали. Я сдвинула бедра, пытаясь заставить его просунуть в меня палец. Его губы двигались вверх и возвращались к моим. Каждый раз, когда он целовал меня, в моем мозгу словно перекрещивались провода. Я не хотела этого и отчаянно нуждалась в этом.

"У меня не было проблем со знакомствами с женщинами здесь, но я не стал заводить серьезных отношений, когда узнал, что переезжаю на другой конец света". Тепло, распространяющееся от его прикосновения, заставило мой желудок сжаться.

"Вы, должно быть, отбиваетесь от парней. Что у тебя за история?"

Я исполнила свое желание, когда он ввел в меня палец до упора.

"Мне скучно", – вздохнула я, шире раздвигая ноги, и дразняще прикусила его нижнюю губу. "Большинство парней не выдерживают такого испытания, как я".

"Ты слишком многого хочешь, Пейдж?" Он нежно ввел в меня средний палец, а его большой палец двигался по моему клитору. Это ощущение сводило меня с ума от вожделения. Я впилась ногтями в голую кожу его груди, желая большего.

Не переборщил ли я? "Определенно", – ответила я. "Можно мне еще?"