Детские футболки. С экскаватором. С трактором. С единорогом. Некогда складывать прищепки. Они падают на землю, оставляя розово-фиолетовый след. Яркие стежки, сделанные вслепую на некошеном газоне.

Она замирает с охапкой одежды в руках. Ну конечно же, она сейчас сложит эти ставшие жесткими на солнце футболки в аккуратную стопку и понесет их в дом. Так ведь? Естественно, зайдет на кухню и примется за свои обычные дела: накроет стол, поставит разогреваться духовку, притворится, что все в порядке, так?

Киара сдергивает последнее, что осталось на веревке. Фиолетовое худи, размер: три-четыре года. Солнечный свет украдкой выскальзывает из сада, растягивая тени.

Она шепчет:

– Малышки, идите к маме, нам пора.

Элла встает первой, смешно отставив попку. Бежит, локти ходят взад-вперед, как маленькие поршни, тащит Прыгуна за ухо. Софи тоже несется к ней через лужайку, подняв высоко над землей своего птеродактиля.

– А куда мы, мамочка?

– Нас ждет секретное приключение, – шепчет Киара, выдавливая из себя улыбку. Она поднимает с земли плед, делает из него узелок для высохшего белья. Зарядное устройство. А, нет, в машине есть запасное. Рюкзачки. Нет, на это нет времени. Она поторапливает дочек, подталкивает в спину. – Тихонечко идем вперед, топ-топ-топ. – По боковой тропинке на дорогу, через дорогу, там под боярышником припаркована ее машина. В кривых шишковатых ветках вот-вот раскроются розовые бутоны.

– Прыгаем в свои кресла, девчушки. Вот так.

У Киары дрожат руки, когда она пристегивает сначала Софи, потом Эллу. С тройной застежкой на кресле Эллы она возится, то и дело бросая взгляд на дом, как будто боится, что он сейчас взлетит на воздух.

3

В поисках знакомого и безопасного места Киара едет в Феникс-парк. Огромное зеленое пространство в самом сердце города окружает ее своим безмятежным безмолвием. На платанах проклевывается свежая листва лаймово-зеленого оттенка. Под ними пасутся лани с красивыми, широко расставленными глазами, следят за молодняком. Голубоватые горы вдалеке покрыты крапинками цвета охры, освещенные ранним вечерним солнцем. Люди в спортивных костюмах на пробежке, люди, выгуливающие собак, люди, толкающие перед собой коляски. Разумеется, если бы Киара присела на одну из деревянных скамеек и рассказала свою историю любому из них, все подтвердили бы, что она поступает правильно. Что она не сошла с ума.

– Мамочка! Я голодная!

– Мамочка, я сейчас ЛОПНУ, если не пописаю!

– Подожди, Софи. – Киара сворачивает налево, на дорогу, ведущую к игровой площадке. Она паркуется, высаживает дочерей из машины и ведет по тропинке, заросшей травой едва ли не по пояс. – Вот тут мы с тобой и пописаем.

– Не хочу.

– Ты же говорила, что сейчас лопнешь.

– Уже не хочу.

– Господь всемогущий. Давай так: если сходишь в туалет, получишь пакетик изюма.

В конце концов Софи позволяет маме приспустить ей штанишки и справляет нужду в траву. Дочка такая тяжелая. Киара пытается найти позу, при которой никто не окажется забрызганным, а потом говорит:

– А теперь писай! Писай!

Когда появляется тонкая струйка, Софи начинает хихикать.

– Писай! Писай! – присоединяется Элла.

Киара хватает на руки Эллу и, не реагируя на ее протесты, укладывает на переднее сиденье, чтобы сменить подгузник. Потом она ведет их через парковку к ярким лазалкам и горкам. Там почти никого нет, время ужина. Три подростка катаются с горки на скейтах, женщина в фиолетовом пальто пытается выманить двухлетку из домика для игр (безуспешно).

Шинейд не отвечает. Маме Киара не может позвонить. Не получится скрыть свой страх, а маму пугать ни в коем случае нельзя.

Она набирает сообщение:

«Шинейд, я ушла».

«Куда? Погоди, я в “Теско”» – и гифка с ребенком в желтом комбинезоне, который толкает полную тележку продуктов по проходу супермаркета.

«Ничего, тогда попозже».

Она усаживает Эллу на детские качели. Софи забирается на качели побольше и тут же начинает стонать:

– Помоги-и, я сама не могу-у-у.

Элла спрашивает:

– Мама, когда Рождество?

Вот что делают дети. Они вытесняют у тебя из головы все мысли. Создают собственную вселенную.

Если бы только ей найти, где переночевать, поговорить с мамой и Шинейд, понять, что делать дальше. Пока она знает одно: возвращаться в дом в Гласневине нельзя. Семьдесят евро наличными в сумке для подгузников, сто пятьдесят на счету (все, что осталось с тех времен, когда она работала, еще до встречи с Райаном). По очереди толкая обе качели, свободной рукой она начинает гуглить: мини-отели рядом со мной.

В висках стучит. Такое обильное потоотделение, что приходится то и дело вытирать верхнюю губу рукавом толстовки. Господи, ты что, и правда решилась? Боже, боже, боже мой.

– ВЫШЕ, МАМОЧКА, ЕЩЕ ВЫШЕ!

У Софи два хвостика торчат из-под расшитой пайетками бейсболки, порхают в воздухе. Маленькая и хрупкая, она вся подобралась и сосредоточилась на движении. Карие глаза. Они блестят умом и радостью. Райан всегда говорил, что Софи похожа на него. Но если она на кого и похожа, так это на свою бабушку, Рону Девайн. Тоненькими ножками Софи пытается попасть в ритм и раскачаться еще чуть сильнее.

– ПОДТОЛКНИ, МАМ, Я ХОЧУ ВЫШЕ, ВЫШЕ!

Самый дешевый номер в мини-отеле – девяносто семь евро.

Она открывает «Букинг». Выходные в Дублине. Три звезды? Четыре? Количество гостей? Возраст детей при заезде?

Сообщение от Райана в «Ватсапе»: «Девчонки, а вы куда делись?»

И растерянный эмодзи. А потом поцелуйчик и три красных сердечка.

Над головой сгущаются тучи. Холодный ветер треплет кроны деревьев.

– Я ГОЛОДНАЯ!

– Когда ужин, мам?

Мини-отель «Иона» – Ваш дом вдали от дома. Доступен один номер.

ЗАБРОНИРОВАТЬ СЕЙЧАС.

Мини-отель «Иона» находится в одном из типовых домов георгианской застройки на тихой улочке в районе Фибсборо. Капустная пальма в палисаднике отбрасывает колючую тень. Витражные панели на входной двери уютно светятся в темноте. Люди возвращаются домой с работы, открывают двери соседних домов, заходят в тепло освещенные прихожие.

Господи. Что ты наделала?

На пыльной стойке – вазы с искусственными маргаритками. Компания немцев, приглашенных на мальчишник, ожидает регистрации. Киара встает в очередь, Элла – на руках, Софи играет с птеродактилем где-то у ног, пока мужчины уточняют, как пройти в паб «Могильщик» и в «Келлскую книгу». Администратор, женщина в очках и с длинными рыжими волосами, кладет перед ними карту и красной ручкой обводит оба паба. Мужчина за пятьдесят уснул в одном из кресел с высокой спинкой. Кажется, ему на сегодня хватит.

Софи тянет Киару за рукав.

– Мамочка, птеродактиль хочет играть с друзьями-динозавриками.

Коробка с динозаврами, оставленная в саду. Киара старается говорить спокойно, гладит дочку по волосам.

– Скажи птеродактилю, что мы их скоро увидим. В доме сломалось отопление, так что мы сегодня переночуем в этом милом местечке.

Софи хмурится, обходит маму сзади и прислоняется к ее спине.

Брошюрки «Знакомство с Дублином» веером лежат на столе в паркетном холле. Киара слышит нарочитый смех людей, приехавших отдыхать. «Иона» может похвастаться лучшим ирландским завтраком в Дублине, гласит брошюрка, которую она столько раз открывала и закрывала, что на потных ладонях остались следы зеленой краски от обложки с ярким горным пейзажем.

Райан (пять пропущенных звонков):

«Серьезно, куда вы делись? Все в порядке? Я с ума тут схожу. Позвони».

Внезапно накатившее чувство вины. Она быстро печатает ответ:

«Все хорошо. Девочки в порядке. Я тебе чуть позже позвоню».

Элла обнимает Прыгуна, трет глаза, кладет голову Киаре на плечо. Почти семь часов. Дневной сон, кормление, все вечерние ритуалы – ужин в пять, купание в шесть – все псу под хвост.

– Только на одну ночь, да? – спрашивает администратор. – Завтрак включен. Наличными или по карте?

Киара приставляет карточку. Господи, хоть бы она работала. В следующее мгновение администратор протягивает ей ключ с брелоком из плотной кожи. Семейный номер на переоборудованном чердаке.

Софи снова тянет маму за рукав.

– А когда ужин?

На вечернем холоде Киара словно без кожи.

– Ух ты! Мамочка, как темно. Мы как будто в открытом космосе.

Трещина в режиме. Она никогда не выходила на улицу после детского отбоя. Чувствует себя инопланетянкой, понимая, что вечерами нормальные люди выходят на пробежку, заглядывают в пабы или магазины, в то время как она заперта в четырех стенах до самого утра.

Но как же холодно, черт возьми. Почему она не взяла детям теплые куртки? Что она за мать? Киара сажает Эллу в коляску, внутрь утепленного конверта. Снимает толстовку, натягивает ее на Софи, закатывает рукава. Когда они втроем выходят на улицу, мимо грохоча проносится двухэтажный автобус. Софи машет длинными рукавами, напоминая маленькое огородное пугало. Кто-то из пассажиров машет в ответ.

В «Макари» она берет навынос большую порцию жареной картошки и усаживает девочек за маленький белый столик возле открытой двери. Звучит волна FM104, рекламный ролик сменяется хит-парадом лучших песен девяностых годов. На салфетке она ломает пополам картофельные ломтики, дует на них и предлагает Элле и Софи. В животе урчит. Боже, как, наверное, проголодались дети.

– А что такое «ванная твоей мечты»? – спрашивает Софи. – Мужчина так сказал. Сказал: Как ты представляешь себе ванную своей мечты?

– Это просто реклама на радио, крошка.

– Но что это значит?

– Ну как. Красивая плитка. Большая красивая ванна.

Сеточка с резиновыми игрушками, уточками, лодочками и русалками, с которыми играли так часто, что стерлись глазки. Ровно такая ванная комната осталась там, откуда они сбежали.

На обратном пути в «Иону» они заходят в супермаркет «Спар», где Киара покупает клубничный йогурт и маленькое молочко Элле на ночь. Потом они преодолевают три лестничных пролета и оказываются на чердаке, в уютной комнатке со скошенными потолками и стропильными балками из мореной сосны. Белые лампы с мягким светом. Плетеное кресло у кровати. Киара слышит соседей снизу, они ходят по номеру, открывают и закрывают двери. В этих звуках есть что-то успокаивающее. Напоминание, что они не одни в целом мире. Втроем они садятся на большую кровать. Ложечкой с подноса рядом с маленьким электрическим чайником они едят один йогурт на троих. Теперь, когда голод утолен, жизнь кажется вполне сносной. Киара ощущает отупляющую волну усталости, спутницы первых недель беременности.

– Разве тут не здорово? – произносит она. – Мы с вами как на каникулах.

– Как тогда, когда мы ездили вместе с бабулей на фургоне в Портраш, а Эллу вырвало, а еще нам было рано кататься на американских горках, поэтому мы кричали и плакали? – уточняет Софи.

– Да. Что-то вроде того.

Дочери подозрительно спокойны, отложили эмоции на потом. Софи чего-то выжидает, как будто вот-вот должен начаться мультфильм и ей интересно, какую серию покажут сегодня. Тишина и покой, конечно, не продлятся долго, дочери следят за каждым маминым движением, явно любопытствуя, что она сделает дальше.

– А можно мы посмотрим на планшете «Удивительных животных», мам?

– А разве у нас есть планшет?

– В сумке с подгузниками. Элла туда его сунула.

– ДИВИТЕЛЬНЫЕ ЖВОТНЫЕ!

Киара находит серию, которую они еще не смотрели, и прислоняет планшет к подушке между дочками.

А вы знали, что белые акулы могут достигать длины в половину автобуса? И передвигаются со скоростью до шестидесяти километров в час! Эти хищники атакуют от пяти до десяти человек в год! Но ученые полагают, что делают они это вовсе не с целью плотно пообедать! Просто пробуют людей на вкус! Ну и дела!

Немного окрепнув духом, Киара выходит в коридор и подпирает дверь ногой, чтобы та не захлопнулась. Сердце начинает биться чаще при мысли о том, кому ей придется сейчас позвонить. Она не сможет увезти девочек за пределы Ирландии, к своей маме, не сообщив Райану. Так не делается. Необязательно пересказывать ему все свои мысли до одной, но сказать, куда они направляются, необходимо. Он их отец.

Когда Райан берет трубку, его голос спокоен.

– Мы остановились в мини-отеле, – говорит Киара. – Я так больше не могу. Прости, что уехала, не попрощавшись. Мне жаль. Но иначе было нельзя.

– Я знаю. Последние несколько месяцев и мне дались с огромным трудом.

Его ответ сбивает ее с толку.

– Хочу отвезти девочек на пару дней к моей маме, Райан. Сделать короткую передышку. Проветрить голову.

Я не слышу собственных мыслей.

В трубке молчание. Софи кричит: «ПРО АКУЛ ЗАКОНЧИЛОСЬ!»

Киара кусает губу. Борется с желанием все рассказать Райану. Где они ночуют. Чем поужинали. Трудно объяснить, почему ей так необходимо сообщать мужу о каждом своем шаге. Держать саму себя под наблюдением. Предоставлять сведения прежде, чем он спросил: возвращаясь из магазина, выкладывать на всеобщее обозрение детские брючки, зубную пасту, полотенце для лица, чтобы ее не обвинили в воровстве или лжи. Волна облегчения от того, что она так кристально честна, а значит, находится в безопасности. А теперь? Взяла, черт возьми, и уехала.

– Так что ты думаешь? Мне можно бронировать билеты?

Голос Райана спокоен, размерен.

– Я все понимаю. Езжай к маме на несколько дней. Ты права, нам нужно немного сменить перспективу. Мы оба в последнее время страдаем.

– МАМОЧКА!

– Ладно, тогда я позвоню тебе завтра, когда доберемся до Шеффилда.

– Хорошо. Так и сделаем. Я тебя люблю.

Он вешает трубку. Она снимает резинку, трясет распущенными волосами. Трет ладонями лицо. В животе ужасное, нездоровое ощущение. Нельзя было ему говорить. Но как не сказать? Это твоя обязанность.

Оживает телефон. Шинейд.

«Что ты имела в виду? Куда ты ушла?»

Киара не заслуживает помощи сестры. Как она смеет снова заставлять свою семью проходить через этот ад? Райан бесится, даже когда они просто разговаривают по телефону. Это она виновата. Могла бы вести себя лучше. Не выводить его из себя.

Она набирает и снова стирает ответ. Написанные слова превращаются в пустоту. Чем она хочет поделиться? Что бы она ни написала, все выглядит тупо. Пока она придумывает и стирает несколько разных сообщений, Шинейд присылает гифку с толстым полосатым котом, упавшим мордой в диван. «Устала жесть». И шесть спящих эмодзи.

Радуясь, что не пришлось объясняться, Киара отвечает смеющимся смайликом.

«Завтра поговорим. Я тоже падаю с ног».

Капли дождя с силой бьются в окно на крыше, словно кукурузные зерна, которые швыряют об стекло резко, озлобленно. Хрупкое вечернее спокойствие улетучилось, на его место пришло внезапное ощущение свободного падения. Как будто земля вмиг ушла из-под ног. Что ты делаешь, что ты делаешь, что ты делаешь? Киара садится в постели в кромешной темноте, проверяет телефон. 03:14.

Элла лежит на кровати по диагонали, положив пяточки на мамины ноги и обнимая Прыгуна. После беглого обстрела вопросами, начиная от «Почему мы здесь спим?» и заканчивая «Есть ли у акул подбородок?», Софи заснула на раскладной кровати возле гардероба. Как только дыхание девочек стало размеренным и обе погрузились в сон, Киара открыла сайт и забронировала билеты на самолет. По ее подсчетам, на карточке должно остаться не больше двадцати евро.

08:25 Дублин – Манчестер. Оттуда короткая поездка на поезде в Шеффилд.

Она сразу зарегистрировалась на рейс. Всего через несколько часов она будет дома, сможет поговорить с мамой и Шинейд. Но почему же решение кажется таким нетвердым, когда она перебирает в уме причины своего ухода? Даже события прошлой ночи кажутся мутными и размытыми. Воспоминания потрескивают, как поврежденная кинопленка. В животе растет ощущение ужаса, как тошнота во время качки. Неужели она разрушила брак без особых причин? Кто способен так поступить? Киара закрывает глаза, медленно выдыхает, заставляет себя вспомнить. Сильные принуждающие руки. Пустой каменный взгляд. Чернильная тьма. Жгучая боль. Стоп. Она открывает глаза и содрогается, чтобы стряхнуть с себя сальную пленку воспоминаний. Потом быстро встает с кровати, подходит к мансардному окошку и приоткрывает его, впуская в комнату запах дождя.

Ей необходимо уговорить себя, чтобы ни в коем случае не отступить. Нужно прорваться на другую сторону, пусть пока там и нет ничего, кроме неизвестности. Киара снова забирается в постель, прижимается к Элле. Детка бормочет что-то во сне и проводит рукой по маминому лицу. Они втроем затаились в этой комнатке под крышей в ожидании нового утра, когда станет понятен масштаб разрушений.

4

Киара поднимает жалюзи на мансардном окне. По смятым постелям расползаются косые четырехугольники света. Она одевает Софи и Эллу в чистое. Софи никак не может застегнуть ботинки, но не дает Киаре помочь. Говорит: «У меня получается только дома, там магия!»

Почти все белье, снятое накануне с веревки, – это детская одежда. Черные легинсы, в которых Киара была вчера, запачканы йогуртом. Она постирала их в раковине, воспользовавшись крошечным лавандовым мыльцем, но высохнуть они так и не успели. Киара надевает белую майку с кружевами и пижамные штаны с леопардовым принтом, надеясь выдать их за обычные брюки, какие она видела на других мамах, приводящих детей по утрам в детский сад.