Цитаты из книг автора «Ронен Бергман»

Этот урок Кафр-Касима, буквально впечатанный в мозг каждого израильского солдата, был, несомненно, одной из важнейших причин, по которым не произошло военное преступление, несмотря на то что в пяти случаях истребители F-15 и F-16 поднимались в воздух для того, чтобы уничтожить Арафата. Фактически командование израильских ВВС намеренно чинило обструкцию этим операциям, отказываясь подчиняться приказам, которые оно считало демонстративно беззаконными[740]. «Когда мы получили приказ, – вспоминал Селла, – мы с Иври пошли к Эйтану. Я сказал ему: “Господин начальник Генерального штаба, мы не намерены исполнять это. Этого просто не произойдет. Я понимаю, что министр обороны здесь главный. Никто не осмеливается перечить ему, поэтому мы сделаем выполнение этого приказа просто технически невозможным”. “Рафуль” посмотрел на меня и ничего не сказал.

«Отличительной чертой демонстративно беззаконного приказа, – писал Халеви, – является то, что над таким приказом, словно черный флаг, должно развеваться предупреждение “Недопустимо!”. Такой приказ не просто беззаконен формально, не просто завуалирован полностью или частично… в нем присутствует беззаконность, которая больно бьет по глазам, которая наполняет сердце гневом, если глаза не слепы, а сердце не бесчувственно или не развращено»[739]

«Господин начальник Генерального штаба, вы действительно хотите услышать мое мнение?» – спросил Гилбоа. Эйтан кивнул. Гилбоа почувствовал, что сердце заколотилось у него в груди[738]. Он замолчал, перебирая в голове все причины, по которым можно было считать, что Арафат находится в самолете, а потом мысленно перечисляя все доводы за то, что его там нет. Эйтан проявлял нетерпение. «Гилбоа, – рявкнул он. – Так да или нет?» «Моя интуиция подсказывает мне, – ответил Гилбоа, – что Арафата в самолете нет».

Генерал Гилбоа раз за разом высказывал свое резкое несогласие с этой операцией[737]. «Для меня было ясно, что ВВС могли выполнить ее «по ходу дела», и сбитый самолет исчез бы навеки. Они делают то, что им приказывают, и если вы отдаете приказ о строительстве трубы для провода крови из Хайфы в пустыню Негев, они исполнят приказ в точности и не спросят, о чьей крови идет речь. Но у меня другая мера ответственности». Именно в обязанности Гилбоа как руководителя аналитической службы АМАН входила оценка политического эффекта от каждой операции. «Я говорил начальнику Генерального штаба Эйтану, что подобная операция

соответствии с прямыми приказами Шарона, в то время наблюдение за Арафатом велось безостановочно, а на авиабазе Намат-Давид в постоянной готовности к перехвату находились четыре истребителя F-15 и F-16. За девять недель, с ноября 1982-го по январь 1983 года, эти боевые машины пять раз получали команду на взлет для перехвата и уничтожения самолетов, в которых, как полагали, находился Арафат, но отзывались вскоре после вылета.

В отличие от своего брутального имиджа, в политическом отношении Эйтан был весьма осторожным человеком, поэтому вполне очевидно, что он не хотел быть замешанным в такую авантюру, свидетельствовал Селла. «Но Шарон был настолько доминирующей фигурой, что никто не мог ему перечить».

В отсутствие другого приказа истребители продолжали нарезать круги над Buffalo. Иври вновь взял микрофон и произнес: «Мы ожидаем дополнительной информации. Не спускайте глаз с цели и ждите». В 17:23 в Канари поступили новые сообщения[735]. Источники «Моссада» и АМАН утверждали, что человеком, находившимся в транспортном самолете, был Фатхи Арафат, младший брат Ясира Арафата. Он был врачом и основателем палестинского Красного Креста. Вместе с ним в самолете летели 30 раненых детей, некоторые из них – жертвы резни в Сабре и Шатиле. Фатхи Арафат сопровождал их в Каир на лечение. Иври вздохнул с облегчением. Он щелкнул тумблером радио и приказал: «Разворачивайтесь. Вы летите домой». Даже эта чуть не разразившаяся катастрофа – когда одним нажатием кнопки могли быть уничтожены врач и 30 раненых детей – не ослабила рвения Шарона и не разубедила его в идее ликвидировать Арафата в воздухе. Более того, Шарон стал еще безрассуднее. Когда «Моссад» доложил, что Арафат все чаще

Бегин быстро дал «зеленый свет» другой операции, имевшей меньше риска нанесения ущерба дипломатам или гражданским лицам. Наблюдение за высшими руководителями ООП показало, что раз в месяц, по пятницам, они покидали Бейрут и кортежем из 7–8 люксовых «мерседесах» на большой скорости следовали в сторону Сирии, а оттуда – в Иорданию, где у них проходили встречи руководства организации. Такие поездки совмещали в себе для их участников

Другой сотрудник «Моссада», бывавший в Ливане в то время, рассказывал: «Я видел с некоторого расстояния, как на воздух взлетал начиненный взрывчаткой автомобиль, который разрушал всю улицу[643]. Мы учили ливанцев, как достигать большей эффективности при взрыве бомбы. Все, что потом мы видели в арсенале «Хезболлы»[644], на самом деле имело своей отправной точкой те наши операции».

Для Бен-Гала и Дагана принятая ими «стелс-тактика» – производство взрывных устройств в кибуце под покровом ночи, их доставка к целям с помощью ливанских боевиков – была необходимой мерой, предназначенной для того, чтобы скрыть подготовку этих акций не только от ООП, но и от собственного правительства и даже своих коллег по Армии обороны Израиля. Они развернули тайную, несанкционированную кампанию на иностранной территории. В принципе командование Северного округа обязано было докладывать об обстановке военной разведке АМАН, которая