Цитаты из книг автора «Ронен Бергман»

С 1974 года, когда террористические атаки в Европе стали сходить на нет, Арафат делал особый упор на политические инициативы на международной арене для того, чтобы добиться дипломатического признания ООП и выступил там с речью, которая в целом была воспринята как весьма умеренная.

В условиях отсутствия реальных альтернатив Рабин склонялся к тому, чтобы принять требования угонщиков. Он ненавидел эту идею, но не находил другого пути спасти сто с лишним невинных жизней. Но такое решение нарушит железное правило, установленное Голдой Меир и принятое впоследствии в качестве официальной политики Израиля: никаких переговоров с террористами. Директор Шин Бет Аврам Ахитув требовал, что если действительно другого пути нет, предметом обмена должны стать по крайней мере заключенные, «у которых нет на руках крови» , – фраза, позднее неоднократно звучавшая в таких ситуациях. Иными словами, речь шла о том, что функционеры ООП низкого уровня, которые не были прямо вовлечены в пролитие крови израильтян, могли рассматриваться в качестве кандидатов на освобождение. «Любой, кто убил еврея, – говорил Ахитув, – должен либо быть ликвидирован, либо умереть в тюрьме, будучи приговоренным к пожизненному сроку».

Нападение на Маалот, организованное ДФОП, отражало стратегию Абу Джихада. Это была самая кровавая атака палестинцев со времени мюнхенской Олимпиады и самая крупная по количеству жертв из числа осуществленных через границы Израиля. Она не была последней; а лишь указывала на то, чего предстояло ожидать.

Как бы то ни было, в качестве руководителя Верховного военного командования ООП Абу Джихад приказал, чтобы все террористические атаки направлялись только на цели «в пределах оккупированной родины». Террористы проникали в Израиль из Европы через аэропорты и морские порты, пересекали границу с Иорданией или, как те трое, что атаковали Маалот, совершали рейды с территории Ливана.

А таких операций предстояло много. Нападение на Маалот было лишь началом новой волны террора, порожденной операцией «Весна молодости».

По Израилю прокатилась волна протестов, что привело к созданию специальной комиссии по расследованию и вынужденным отставкам начальника Генерального штаба Элазара и шефа военной разведки АМАН Зеира наряду с другими высшими офицерами. Война рассеяла, по крайней мере временно, бытовавшее в стране представление о превосходстве Израиля в военном отношении и в плане деятельности спецслужб, а следовательно, и чувство безопасности. Хотя комиссия открыто не возложила вину на Меир или Даяна, под сильным давлением общественности премьер-министр 11 апреля подала прошение об отставке.

В 1972 году госсекретарь США Генри Киссинджер начал серию дипломатических инициатив, нацеленных на достижение мирного соглашения или хотя бы пакта о ненападении между Израилем и Египтом . Он понимал, что, пока Израиль удерживал египетские территории, завоеванные им в 1967 году, Египет будет прилагать все усилия к тому, чтобы вернуть их обратно, и что новый разрушительный пожар на Ближнем Востоке является всего лишь вопросом времени.

Они – премьер-министр, министр обороны и другие – видели, как мы в “Сайерет” и “Моссаде” получили приказ и в течение нескольких недель смогли его выполнить. И выполнили хорошо. Это дало им ощущение, что такие возможности являются нормальными для всей армии. Однако наши успехи и в Шестидневной войне, и в последующих операциях стали результатом тщательного планирования и оптимального использования фактора внезапности. Мы были инициаторами военных действий. Устанавливали их временные графики и определяли итоги. А с нашим новым ощущением безопасности пришла и некоторая самоуспокоенность. Мы не думали, что противник сможет тоже застать нас врасплох и нанести нам такой же урон».

Через сорок лет после бейрутского рейда командовавший его ударной группой Эхуд Барак, позднее ставший начальником Генерального штаба, премьер-министром и министром обороны, скажет, что это высокомерие имело катастрофические последствия для всей страны. «Оглядываясь назад, – говорил он, – мне кажется, что, когда мы вернулись той ночью из Бейрута, руководство страны сделало неправильные выводы из успеха операции. Это породило безосновательную самоуверенность. Невозможно экстраполировать итоги хирургической, узкоцелевой операции на боеспособность целой армии, представляя дело так, что АОИ способна сделать все что угодно, что она всемогуща.

Несмотря на это, сведение счетов с «Черным сентябрем» было еще далеко от завершения. Девять месяцев спустя после ужасной бойни в Мюнхене – того самого нападения террористов, которое «запустило» механизм «целевых» ликвидаций, – руководящее звено «Черного сентября» все еще было на свободе. «Моссад» уничтожил много людей, но не тех одиннадцать, которых он хотел ликвидировать больше всего. В их число входили три выживших участника операции, которые были отправлены в тюрьму, но вышли из нее после того, как «Черный сентябрь» захватил самолет авиакомпании Lufthansa и вынудил немцев освободить террористов. Остальные восемь были идентифицированы «Моссадом» как люди, связанные с разработкой, управлением и исполнением террористической атаки.