Цитаты из книг автора «Ронен Бергман»

Массовое убийство на Прибрежном шоссе», как стали называть этот инцидент в Израиле, было одной из террористических атак в ряду тысяч других, которые врезались в коллективное сознание народа. Министр обороны Вейцман, казнящий себя за то, что запретил упреждающую операцию, помчался домой в Израиль и приказал Армии обороны осуществить масштабное вторжение в Южный Ливан, операцию «Литани». Через три дня после атаки боевиков израильские танки и парашютисты вторглись в Ливан с целью ликвидировать как можно больше боевиков ООП, разрушить их базы в Южном Ливане и оттеснить их на север от реки Литани, на 25 километров от израильской границы.

Израиль свел счеты с Али Саламе, но ему не удалось прервать связи между США и ООП. Роберт Эймс был очень опечален смертью своего друга и старался наладить связи с человеком, которого ООП назначила ему на замену – Хани аль-Хасаном. После убийства Эймс придерживался позиции, которую многие считали пропалестинской. Он был ключевой фигурой в выработке «Плана Рейгана», который, по существу, являлся первым официальным признанием права палестинцев на создание своего государства.

В июне 1978 года, через три месяца после смерти Вадея Хаддада, в полную силу вступила операция «Мавеер» («Горелка»), подразумевавшая охоту на Саламе.

В конечном счете в «Моссаде» пришли к заключению, что «обрубание этого канала было очень важным с точки зрения того, что никто не обладает полным иммунитетом, в том плане, чтобы намекнуть американцам, что так не ведут себя по отношению к друзьям» . Директор «Моссада» Хофи проинформировал премьер-министра Бегина об отношениях между Саламе и американцами, но, даже зная о них, он тем не менее согласился с рекомендацией «Моссада» о ликвидации Саламе.

Бёрд отмечает, что ЦРУ много раз предупреждало Саламе, иногда очень жестко, о том, что за ним охотится «Моссад». Как считает Яков, такие отношения между ЦРУ и Саламе можно было интерпретировать только одним образом: «Представьте себе, что мы, “Моссад”, установили тайные отношения с Усамой бен Ладеном, и не потому, что завербовали его за деньги, а просто установили дружеские отношения, почти как союзники, обмениваясь информацией и взаимными услугами. Представьте себе, что мы пригласили его с визитом в нашу штаб-квартиру в Тель-Авиве, пресмыкались бы перед ним, выражали бы понимание и симпатию по поводу атак на башни-близнецы, говорили бы, что он может и дальше взрывать американские посольства, если не будет взрывать наши, оказали бы ему и его жене королевское гостеприимство и делали бы все, чтобы не пришли «Морские котики» и не убили его. Как бы на это посмотрела Америка?»[585]

При содействии посредника между Эймсом и Саламе . Понимание, которое было достигнуто между Эймсом и Саламе, стало официальной позицией: ФАТХ не будет наносить вред американцам, и секретный канал связи останется открытым.

Официально в США ООП считалась террористической организацией , но ЦРУ хотело сохранять тайные каналы связи с ней. В 1973 году, с одобрения Киссинджера, этот канал стал секретным, но постоянно действующим контактом между США и Арафатом. На протяжении многих лет Киссинджер и Арафат встречались в Европе и Бейруте. Эта связь продолжалась даже тогда, когда Саламе занял лидирующую позицию в «Черном сентябре». Американцы поддерживали контакты с ним не из-за того, что не соглашались с оценкой «Моссадом» роли и ответственности Саламе за террористическую активность, а несмотря на этот фактор.

На самом деле Саламе был не простым источником ЦРУ. MJTRUST/2, как обозначали его кураторы в Лэнгли, был одним из самых важных контактов Центрального разведывательного управления на Ближнем Востоке. Более того, он действовал в этом качестве с полного ведома и одобрения Ясира Арафата, выступая как канал для обмена информацией между американцами и ООП. Один из старших сотрудников «Моссада» под псевдонимом Яков, который участвовал в охоте на Саламе, рассказал, что в 1970-х годах в «Моссаде» узнали обо всей глубине связей между Саламе и ЦРУ. «Моссад», а также премьер-министры Рабин и Бегин видели в этих связях «не что иное, как предательство принципов со стороны нашего союзника, удар ножом в спину».

В 1970-х годах Штази снабжала палестинские террористические организации поддельными документами, разведывательной информацией и оружием и предоставляла им убежище. Лидер Восточной Германии Эрих Хонеккер и другие руководители страны считали Арафата настоящим революционером, как Фиделя Кастро, и были готовы помогать ему.

Все более активный выход Арафата на международную арену породил острую дискуссию между «Моссадом» и АМАН относительно того, являлся ли он по-прежнему подходящей целью для ликвидации Начальник управления по борьбе с арабским терроризмом «Моссада» Шимшон Ицхаки не соглашался. «После речи Арафата в ООН он стал политической фигурой. Он – голова змеи, но мир придал ему законность, и его ликвидация ввергнет Израиль в ненужные политические осложнения»[561]. , и первое место в нем заняло имя Вадея Хаддада.