Глава 3

К утру удалось поспать пару часов. Открыв глаза, она увидела не белый потолок, а серую бетонную плиту, покрытую паутиной. Вместо привычной мягкой кровати — тонкий, пыльный матрас, пропахший плесенью. Под головой — мешок с тряпками. Вместо одеяла — кусок брезента. Вика попыталась сесть. Тело ныло. Ноги, обожжённые крапивой в лесу, чесались.

В прошлой жизни она старалась даже не смотреть в сторону таких, как сама сейчас. Отводила взгляд, когда встречала бомжей или беспризорников, думая про себя: «Как можно было до такого докатиться?» А теперь сама оказалась в их шкуре.

Она вспоминала лицо брата перед взрывом.

«Если бы я закричала раньше. Если бы потянула его за руку. Если бы мы вообще не сели в этот чёртов катер!»

Сверху послышались медленные удары колокола. Десять раз.

«Наверное, сейчас десять часов. Так они объявляют время».

Ближе к полудню вернулась Война.

— Обувайся, — она бросила к ногам девушки свёрток, перевязанный бечёвкой.

Пальцы развязали узел. Внутри оказались поношенные кроссовки с потрескавшейся подошвой. Рядом лежали мешковатые штаны и куртка из грубой ткани с заплатками.

Вика брезгливо коснулась одежды пальцами.

— А... есть что-нибудь новое? В упаковке? Или хотя бы чище?

— Новое? — переспросила соседка. — Лучше этого ничего нет.

Дрожащими руками Вика натянула штаны и обулась.

— Я должна найти брата. Я не могу просто сидеть здесь.

— Я бы рада помочь, — ответила Война, — но идти в лес даже вдвоём — самоубийство. И как мы там найдём одного человека? А если начнём кричать — точно привлечём внимание.

Она отошла в тень и через минуту появилась, сжимая в руке обычный советский кипятильник.

— Держи. Воду наберёшь из гидранта наверху. Включай осторожно, розетка искрит. А дальше сама смотри: хочешь — чай заваривай, хочешь — мойся.

Взяв «подарок», Вика с отвращением перевела взгляд на алюминиевое ведро и несколько старых кастрюль, валявшихся в углу. Теперь пыльный матрас и кипятильник стали её единственным имуществом.

Некоторое время они молчали.

— Ты должна есть, — сказала Война. — Если не будешь есть, заболеешь. А здесь болеть не стоит. Пойдём наверх, покажу тебе столовую.

Вика сомневалась. Но голод оказался сильнее страха.

Она поднялась на улицу, где было светлее, но ничуть не лучше. Бетонные здания, самодельные постройки из листов металла и досок. Настороженные лица прохожих. На вышках стояли солдаты с оружием. На стене дома висела деревянная вывеска «ул. Бункерная».

Ни машин, ни рекламных щитов, ни магазинов, ни аптек. Одежда на людях казалась самодельной, будто её грубо сшили вручную. Всё выглядело так, словно город провалился в прошлый век. Или в будущее, где цивилизация проиграла. Со всех сторон Некрополис окружала сплошная, тёмная стена густого леса.

Вика шла рядом с новой знакомой, как вдруг что-то коснулось её ноги. Она остановилась и увидела рыжего кота — худого, с белой кисточкой на хвосте. Кот потёрся о её голень и замурлыкал.

— Откуда он здесь?

— Здесь много кошек, — ответила Война. — Они полезные.

— Чем?

— Ловят мышей. А мыши жрут запасы и разносят заразу.

Кот снова замурлыкал. Вика коснулась ладонью его шерсти и ненадолго почувствовала спокойствие.

— Сколько ты здесь живёшь? — спросила она.

— Всю жизнь.

— В смысле?

— Родилась тут. И выросла.

— Ты... никогда не была на материке? Не видела нормальной жизни?

Война пожала плечами.

— Для меня это и есть нормальная.

Вика не нашла что ответить. Она первый раз видела человека, выросшего вдали от цивилизации.

— Я всё равно не очень понимаю, — рассуждала она, смотря по сторонам. — У вас есть автоматы... А если сюда пришлют армию? С танками и самолётами?

Война ненадолго задумалась:

— Нет, не пришлют. У острова есть способы защиты. Кажется, ты с одним из них уже познакомилась. Там, в море.

Вика стояла молча.

— По этой же причине мы не можем построить плот и уплыть. Остров никого не отпускает, — грустно добавила Война.

Услышанное не укладывалось в здравый смысл. Но сейчас есть хотелось сильнее, чем задавать вопросы.

Столовая оказалась большим бетонным зданием с длинными столами. Она невольно вспомнила школьную: шум, запах котлет, крики, смех. Здесь всё было иначе. На стенах висели плакаты: «Жалобы на еду не принимаются» и «Пищевой концентрат — ему каждый рад». За соседним столом сидели люди в военной форме. Вика слышала, как они её обсуждают: «Это та, которую в лесу нашли?».

Ей стало не по себе от таких разговоров.

Война исчезла и вскоре вернулась с двумя тарелками, наполненными густой белой массой.

— Пищевой концентрат, — пояснила она. — Сегодня больше ничего нет. Невкусно. Но жить можно.

Вика посмотрела на тарелку и начала есть. На вкус масса оказалась совершенно никакой — просто тёплая клейкая жижа. На зубах скрипело что-то похожее на песок. Но это было лучше, чем сидеть голодной.

— Мы не всегда эту гадость едим. Иногда удается найти что-то вкусное в старых бункерах. А после штормов на берег выносит гребешков и морских ежей. Но такие штуки ест только президент и его свита.

— У вас даже президент есть? — удивилась Вика.

— Конечно. У нас здесь почти настоящее государство.

В этот момент к раздаточному окну подошёл мужчина. Он сильно хромал на одну ногу, а его одежда была испачкана грязью.

— Тебе сегодня не положено, — произнёс раздатчик, не поднимая черпака.

— Как это? Я вчера на складах вкалывал! — В голосе хромого слышалось отчаяние.

— В списках тебя нет. Свободен.

— Слышь, ну хоть полпорции... — мужчина смотрел на повара голодными глазами.

— Ничего не знаю. Обращайся к казначею. Следующий!

Хромой замолчал и, волоча ногу, медленно вышел вон.

«Оказывается, мне ещё повезло. Даже эту гадость здесь не так просто получить», — Вика молча размешивала содержимое тарелки.

***

После обеда девушки отправились в местный «магазин».

Войдя внутрь, Вика удивилась. Ничего общего с магазинами в её родном городе. Помещение бывшей казармы было заставлено коробками до потолка. На стене висел плакат с медведем «Олимпиада-80». Никакого прилавка — люди говорили, что им нужно. Продавец либо выдавал товар и записывал данные в тетрадку, либо отказывал.

— Здесь что, всё бесплатно? — тихо спросила она. — У меня ничего нет.

— У нас есть «Министерство финансов». Но в реальности это просто толстая тетрадь, где учтён каждый житель. Не парься, бери что нужно за счёт Максима, — объясняла Война.

— Как это? — Вика не сразу поняла.

— Каждую неделю людям начисляют кредиты, в зависимости от работы. Много работаешь — много получаешь.

— А где тратить?

— В столовой, в баре. Потом магазины списывают потраченное с твоего счёта. Всё просто.

— А обычных денег нет? Рублей?

— Рублей нет, — кивнула Война. — Всё на бумаге.

— А Максим – он тут кто?

— Один из основателей города. Лучше всех знает остров. Его тут многие уважают.

Вика получила хозяйственное мыло, пару зубных щёток и комплект одежды, датированный 1970-м годом.

«Как всё это возможно? Жить без цивилизации?» — удивлялась она, разглядывая покупки.

— Теперь ты — одна из нас, — добавила Война.

Остаток дня Вика провела в своей комнате, пытаясь навести там хоть какой-то порядок: выкидывала мусор, подметала пыль старым веником, собирала со стен паутину. Из головы не выходило то, что она недавно услышала.

«Как так, чтобы никто не мог попасть на остров? Они что, захватили ракеты? Это какие-то террористы. Или секта? Чем таким они здесь занимаются?»

Но задавать вопросы она боялась.

К вечеру вернулась Война. Впервые без своего зелёного платка — с короткими русыми волосами.

— Угощайся, — протянула бумажный кулёк.

Развернув сверток, Вика увидела спелую голубику.

— Спасибо, — стесняясь, ответила она.

Ягоды приятно хрустели во рту. Сладкий вкус ненадолго вернул спокойствие.

«Может, это не плохие люди. Просто они попали в какую-то неприятность»

Глава 4

Неделю назад Вика сидела за столом и делала домашнюю работу по математике.

«Скоро контрольная, надо хотя бы на четыре написать. Может, конечно, Светка списать даст. Хрен её знает... Надо на себя надеяться, а не на неё».

На стене висели медали, напоминавшие о прошлых успехах: первое место по шахматам, первое — по стрельбе из винтовки. На полке стояли кубки, один из них: третье место в забеге на пять километров. Рядом — плакат Depeche Mode.

Послышались знакомые щелчки — замок входной двери открывался. Вика вскочила со стула и бросилась навстречу. Вошёл Алексей. Он выглядел потерянным, будто услышал страшную новость.

— Ну? Что сказал адвокат?

Брат молчал несколько секунд, медленно снимая куртку.

— Жопа. Следак шьёт мошенничество в особо крупных. Типа папа организовал пирамиду.

— Бред какой-то! — воскликнула она. — Его самого кинули! Те партнёры, они же просто сбежали с деньгами!

— Да ментам пофиг, Вик. Партнёры сбежали, а подписи на документах папины. Адвокат сказал прямо: чтобы дело замять или хотя бы сменили статью, нужно «решить вопрос».

— Сколько?

Он назвал сумму. Таких денег они не видели даже когда дела у отца шли в гору.

В последние годы их жизнь пошла под откос. Сначала мама умерла от рака. Потом распался Союз. Отец начал свой бизнес – хотел, чтобы дети ни в чём не нуждались. А теперь сидел в СИЗО, в камере с уголовниками, и ждал приговора, который уже был написан.

— Что будет с нами? — голос Вики дрогнул.

Алексей встал и подошёл к окну.

— Меня в деканат дёргали. У меня хвосты по трём предметам, Вик. Я сессию вообще не вывожу, мне сейчас не до истории древнего мира.

— Тебя отчислят?

— Если отчислят — забреют в армию. Отправят в какую-нибудь мясорубку.

Он повернулся к ней:

— А тебя... Тебе шестнадцать.

— Детдом, — выдохнула она.

Вика вспомнила страшные репортажи по телевизору про интернаты. Рассказами про ужасы, которые там творились, представляли эти места филиалами ада.

— Я не пойду туда, Лёш. Я не дам себя забрать.

Алексей подошёл и сел рядом, сжав её руку.

— Эй, я что-нибудь придумаю.

— Но мы не можем сидеть здесь. Завтра или послезавтра они придут за мной. А за тобой — военком.

— Значит, нас здесь не будет. Свалим раньше, чем они в дверь позвонят.

Поужинав, он вспомнил, как в детстве папа рассказывал ему о секретном острове, далеко в море. По словам отца, там располагалась огромная военная база на случай войны.

***

Следующую ночь Алексей копался в документах. Он перерыл всё: газетные вырезки, старые фотографии, письма, дневники. К утру глаза болели от напряжения, но результата не было.Тем не менее, сдаваться он не собирался.

«Наверняка у папы был где-то тайник. Место, где никто не стал бы искать».

Взгляд Алексея зацепился за шкаф. На самом верху стояла модель парусника. Отец всегда запрещал её трогать или играть с ней. Говорил, что она очень дорогая и хрупкая.

Он поддел отвёрткой плотно заклеенное днище корпуса. Дерево хрустнуло. Алексей просунул пальцы в щель и вытащил несколько сложенных тетрадных листов.

На одном из них был почти неразборчивый почерк матери. Видно, она писала это перед самой смертью, находясь в больнице. Удалось разобрать слова «Они пытаются подчинить дьявола...», «Вика» и «Машина». Алексей не принял это всерьёз.

На втором листе он нашёл карту с точным местоположением того самого острова со странной пометкой «73». Отец когда-то учил их управлять катером, и сейчас это выглядело как единственный шанс.

***

Утро. На плите шкворчал омлет на сковородке.

— Зацени, — он ткнул пальцем в пожелтевший лист.

Вика бросила лопатку и склонилась над столом.

— Это что?

— Это тот остров, Вик. Отец не просто так его прятал. Это координаты.

— Лёш, ты больной? Это тупо океан. Там ничего нет.

— Там база. Отец рассказывал. Там есть генераторы, топливо. Консервов лет на пятьдесят хватит. Загасимся там на годик-другой. Пока здесь всё не уляжется.

— Мы на «Амуре» туда не дойдём, нас первой же волной накроет.

Алексей резко встал. Стул с грохотом отлетел назад.

— А здесь что? Завтра придут из опеки и заберут тебя.

Вика сжалась, обхватив себя руками.

— Мы можем уехать к тётке в Хабаровск.

— На фиг мы ей там сдались? — оборвал он.

— А если мы утонем?

— Шанс пятьдесят на пятьдесят, — ответил Алексей. — Но, если останемся здесь — меня в армейку загребут, а тебя — в интернат.

— А спать мы там где будем?

— В начале на катере, потом найдём где. Возьмём старую палатку.

Повисла тишина.

— Я всё прикинул. Пойдем вдоль берега, потом рывок по прямой. Погода стоит идеальная. Мы просто исчезнем. Для всех.

— Бред какой-то, — ответила Вика, продолжая помешивать кашу на плите.

Днём зазвонил телефон.

— Добрый день. Виктория? — раздался голос в трубке.

— Да.

— Это завуч из школы Надежда Николаевна. Скажи, ты с кем сейчас живёшь?

Вика молча бросила трубку. Через минуту она вошла в комнату к брату. Вспомнился вчерашний звонок в дверь, когда они побоялись открыть. Здесь её уже ничего не держало.

— Я согласна. Когда выходим?

— Завтра. На рассвете. Пока город спит.

Он подошёл к шкафу и начал доставать рюкзаки, с которыми отец учил их ходить в походы. Весь оставшийся день они собирали в них самое необходимое.