Через полчаса, спустившись с небольшого холма, мы подъехали к деревне. В последний раз я был здесь лет двадцать назад, и сразу поразился, что больше половины домов оказались заколочены, а во дворах колосился бурьян почти в человеческий рост.

Я вздохнул:

– Не понимаю, почему горожане не покупают здесь домики под дачи. Наверняка же участки копейки стоят!

– Серега, а кого сейчас заставишь в земле возится? – пожал плечами Юрка. – Молодежь, например, лучше овощи в супермаркете купит. Правда, Костя?

– Почему молодежь? – насупился попутчик. – Можно подумать, вы большие любители в грядочках покопаться… Так же все и покупаете в магазинах…

Тетя Валя уже поджидала нас возле калитки. За прошедшие годы она сильно похудела, осунулась, да и что говорить, если нам с Юркой по сорок пять – ей уже далеко за семьдесят. Я слышал, что сын тети Вали, Леха-Рыжеус, как мы звали его в детстве, беспробудно пил горькую после армии, ему довелось побывать в горниле Чеченской войны. Однажды в пьяном угаре Леха разбил лицо местному участковому. Четыре года тетя Валя возила сыну в колонию передачи. Когда Леха освободился, он все же взялся за ум, женился и вскоре уехал с супругой в Питер. Сейчас даже заседает в Городской Думе… Как говорится, чудны дела твои Господи..

Юрка обнял тетку и чмокнув в щеку, кивнул на меня:

– Теть Валь, узнаешь этого хмыря?

– Постой… так это же Сережа Колчин…вот на улице прошла бы и ни за что не узнала…

Вслед за мной из машины вылез Костя.

– А вот Костюша наш совсем не меняется. Что в пятнадцать был увальнем – что сейчас…– весело рассмеялась старушка.

– Ладно, пойдем, теть Валь, объем работы посмотрим, – улыбнулся Юра. – А то мы вечерком еще на рыбалку хотели рвануть…

– Так покушать надо с дорожки… Я там блинчиков напекла.

– Конечно, пока блинчики горячие, – довольно ощерился Костя.

– Лучше после работы, – покачал я головой, – а то тяжело будет по крыше лазить…

Работы оказалось немного. Стропила и обрешетка на летней кухне оказались довольно крепкими и не требовали замены, а снять старый шифер и постелить новый – было плевым делом. За три часа мы уже управились.

Проглот Костя, наконец, добрался до блинчиков с ливером, а мы с Юркой больше налегали на борщ.

– Как там Алексей? – поинтересовался я.

– Работает…– пожала плечами тетя Валя. – Денежки вот присылает, жаль только, что приезжают они очень редко… в прошлом году так и не выбрались… Хотя и в Эмираты летали, и в Турцию… Мне соседка говорит, что же вы по компьютеру не общаетесь… а у меня отродясь и не было этого компьютера… да и не нужен он мне вовсе на старости лет. Хоть вы, ребятишки, приезжайте. С женами, с детьми…

Мне по-человеческибыло жаль старушку. Ее муж утонул по пьяному делу в пруду, когда Лешка только перешел во второй класс. Замуж тетя Валя так больше и не вышла. Сама тянула сына, ждала из армии, из зоны… возила в колонию тяжелые баулы с передачками, а Лешенька теперь в родную деревушку к мамке и нос не кажет… деньжатами откупается, засранец…

– Мужики, на рыбалку-то поедем? – спросил Костя.

– Ты в магазин дуй, – скомандовал Юра.– Возьми три пузыря водки, а мы пока снасти приготовим.

– Не надо никуда ходить, ребятки, – улыбнулась тетя Валя.– Я у соседки самогонки взяла. Они с мужем специальный аппарат купили и на продажу производят. К ним даже из ближайших хуторов мужики ездят, говорят божественный напиток, лучше виски…

Через час мы спустились на машине к реке и остановились под раскидистой ивушкой. Юрка показал на невысокий обрыв на излучине:

– Помнишь, Серега, каких раньше здесь окуней ловили?

– Конечно помню. А может, лучше на озеро Тихое съездим?

Юрка покачал головой:

– Высохло озеро. Лет десять назад воду в пойму почти не сбрасывали и все мелкие озера посохли…

– Вот дебилы…– проворчал я, доставая свернутую палатку из багажника.

Юрка быстро расчистил место на полянке от старых сучков. Пока мы устанавливали палатку, Костик осмотрелся вокруг, сделал несколько фотоснимков и присев на пенечке, опять уткнулся в смартфон.

– Костя, удочки разматывай!– командирским голосом прикрикнул Юра.– Здесь хоть малость отдохни от своего интернета!

Парень вздохнул, положил дорогую игрушку в карман и поплелся к машине за снастями.

Чистый лесной воздух все же немного опьянял после городских загазованных улиц. Далеко в рощице пел соловей, а над полянкой низко летали огненно-рыжие бабочки.

Вскоре мы уже сидели с удочками на обрыве реки. К моему удивлению, первого и довольно крупного окунька поймал Костик и с гордым видом бросил его в садок.

Юрка довольно ухмыльнулся:

– Мужики, а ведь правда, здорово на природе? Чистый воздух. Река. Лес. Что еще человеку нужно для счастья?

– Денег побольше, – серьезно ответил Костя.

– Нет, – покачал головой Юрка. – Счастье – это когда у человека душевное равновесие и гармония внутри. Когда в семье все хорошо…– он осекся и посмотрел на Костика. – В общем – полный баланс с окружающим миром.

– Однако, например, Абрамовичу с его миллиардами по любому жить интереснее, чем нам.

– Ничего подобного. Представь, Костя, какие у олигархов головняки каждый день. Как правильно бабло пристроить и не потерять… А в Англии, например, наших олигархов вообще сейчас стали щемить все, кому не лень…

– Да у нас в России олигархов больше чем в Англии, Франции и Германии вместе взятых,– усмехнулся Костя.– И пока никто еще головняками не страдает. Бабло крутит этим миром. А нет бабла – и ты, считай, лузер по жизни.

– Думаю, мужики, что-то мы рано завели беседы на философские темы,– покачал я головой.– Даже еще по рюмочке не накатили.

– Костя, как младший по возрасту – сгоняй в машину за пузырем, – приказал Юрка.

Как только Костик ушел, приятель тихо сказал:

– Жена Константина бросила неделю назад. Забрала сына и уехала в Краснодар с любовником. Я его и взял-то, чтобы парень малость развеялся…

– Даже не знал… Всегда считал их такой счастливой парой… И Танюха девка такая интересная… все время шутит, прикалывается…

– Двуличная особа. Это я еще давно понял. Жила с Костей, а в интернете себе мужичка побогаче выгадывала… Этот «Перец», с кем она уехала, даже старше нас, ему уже за полтинник. А ей всего двадцать семь. Бориску только мелкого жалко, вместо отца теперь будет жить со старым пердуном.

– Подожди. Нужно же судится. Еще неизвестно с кем ребенок останется, с отцом или матерью.

– Все уже известно. В суде половина таких же судей-разведенок сидит, да и законы у нас в государстве больше на стороне матери. Тем более тот «Перец» намекнул, что у него везде нехилые связи…

– Я как посмотрю, Костик не сильно и расстроился.

– Дурачок он. Семья это святое. Но если баба шалавой и дурой оказалась, тут уже ничего не исправишь. Но за сына, конечно, нужно бороться до конца… Я еще подумаю, как братану помочь.

Юра кивнул и тут же подсек небольшого карасика.

Удивительно все же на природе! Будто даже мысли становятся чище. А мы ведь выбирались с семьей в пойму, наверное, лет шесть назад… Точно, когда Олечка школу закончила…

Костя принес из сумки-холодильника еще запотевший пузырь, стопки и пластиковый контейнер с салатом. Пить он наотрез отказался, и чтобы мы не приставали, схватил удочку и спустился метров на пятьдесят вниз по течению.

После третьей рюмки Юркины глаза заблестели, а взгляд стал загадочным и маслянистым:

– Кстати, насчет баб. Я тут одну историю вспомнил… Лет пятнадцать назад, когда я еще был капитаном и батареей командовал, служила у нас в Узле Связи лейтенант Марина Кольцова. Мелкая такая, но очень симпотная. Бойцы ее «Шакирой» прозвали, как певицу. Стал я к этой Марине тогда в общагу похаживать.

– Ты ведь уже женат был?

– Серый, не зли меня, – ухмыльнулся Юра. – Эта Шакира в постели такие пируэты крутила, веришь, нет, но «шляпа» всю ночь дымилась… Я даже один раз за нее морду набил майору Рогову… даже до комбрига дошло. Полковник орал так, что штукатурка с потолка сыпалась, обещал даже перевести меня куда-нибудь подальше… Но через неделю у меня выдался отпуск, и мы с супругой рванули в Крым на три недели. Я думал, как раз все успокоится и страсти малость улягутся… А когда домой вернулись, звоню Шакире – она телефон не берет. Я рванул к мужикам в воинскую часть и узнаю – перевели Маринку в Ростов… Комбриг, сука, подсуетился. Я тем вечером даже нажрался от такой печальной новости.

– Ну ты же не собирался бросать жену и жениться на этой Шакире. Потому она наверняка искала себе другую судьбу и согласилась на перевод.

– Серега, не строй из себя святошу. Ты дальше слушай. Прошло двенадцать лет, и за год до моей пенсии вызывает комбриг всех командиров дивизионов и с кислой «миной» сообщает, что послезавтра приезжает серьезная проверка из штаба СКВО. Если что не так – погоны полетят. Мы ночами не спим, лопатим документацию, бойцы наводят порядок на территории и в расположении… Через два дня утром приезжает комиссия. Мы встречаем их на центральном КПП… и ты даже не поверишь кто у них главный. Наша Шакирочка. Подполковник Орлова.

– Да ну… Как такое возможно?

– Охомутала Маринка в Ростове одного серьезного генерала, который в друзьях с самим Сергеем Кужугетовичем. Замуж удачно вышла. В общем, ее карьера сразу резко вверх поперла. Три года назад она была еще подполковником, но думаю, с ее талантами скоро и генеральские звездочки отхватит…. Вот такая история. Девка буквально проложила себе карьеру грудью и своим сладким местом.

– Ты на нее случайно в тот раз не залез?

– Дурак что ли?! Она такая важная стала, на хромой козе не подъедешь. На меня только презрительно посмотрела и мимо прошла… а вот фигурка даже не изменилась за двенадцать лет. Стала даже более сексуальная…

Когда мы допили пузырь, Юрка хитро улыбнулся:

– Я вот чего подумал, братишка. Давай-ка сгоняем в Антиповку. Была у меня там лет двадцать назад, еще до женитьбы, одна симпатичная разведеночка, Катеринка. Безотказная, как автомат Калашникова. Все хотел проведать, да время не находил. Тут и ехать-то всего десять километров по полям.

– Да мы же выпили.

– Так Костя не пил. Он и свозит нас.

– Юрка, двадцать лет уже прошло. Что ты ей скажешь?

– Да просто повидаемся. Я ее пару месяцев назад в соцсетях искал, но так нигде и не нашел.

– А… вспомнил я эту Катю. Ты же тогда еще женится хотел, а потом резко передумал.

– Меня как раз в Знаменск перевели… Катюха, конечно, первое время писала, звонила… а вскоре я Томку встретил, и любовь пронзила стрелой мое большое доброе сердце, а через полгодика мы с Томкой уже поперлись в ЗАГС, заявление подавать..

– Ты мне только не звезди! Тома уже беременная была. На шестом месяце. И маманя тебе тогда уши накрутила, чтобы женился и прекратил по бабам бегать…

– Ладно. Так мы сгоняем?

– А когда вернемся – здесь ни палатки, ни вещей не будет…

Юра задумался:

– Пожалуй… тогда лучше оставим Костика. Сам поведу машину, знаешь, я вполне нормально себя чувствую, будто и не пил. Да и «гайцов» в полях точно нет…

– Поехали. Только туда и обратно. Без всяких приключений.

Юрка кивнул, подошел к брату и что-то быстро объяснил ему на повышенных тонах.

«Нет, пожалуй, военный – это не профессия. Это половая ориентация…» – вспомнилась мне забавная фраза их армейской комедии.

Может все же отговорить Юрку? А то он выпил и ему, видно, шлея под хвост попала… старую любовь вспомнил… Да нет, этого чертяку в жизни не переспоришь, особенно когда он под шафе.

– Я Костика озадачил,– ухмыльнулся Юра, когда мы направились к машине.– Он к нашему возвращению ухи сварит. А мы по быстренькому смотаемся туда и обратно…

– Только не гони сильно, – нахмурился я, и подумал, что и в пятнадцать, и в тридцать, и в пятьдесят – мы, по сути, остаемся все теми же пацанами…

Глава 2

Пока мы ехали по полю, я вспоминал, как много лет назад брат Витя катал меня здесь на мотоцикле. Он как раз закончил школу, и отец, как и обещал, купил брату новенький красный «Минск». Мне тогда было всего девять, и хотя Витя никогда сильно не разгонялся, порой казалось, что мы мчимся по грунтовой дороге вдоль колхозных полей с огромной скоростью. Я сидел сзади и крепко цеплялся за Витькину спину. Даже не знаю, почему брат так далеко отъезжал от города. Наверняка ему нравилось здесь: бескрайние поля, перелески, ерики… Однажды Витя признался, что предпочел бы лучше жить в маленькой деревушке или лучше на небольшом островке, затерянном в безбрежном океане. А города… они делают людей злыми и завистливыми… И чем больше город – тем жестче люди. Я тогда так и не понял, что он хотел сказать, да и честно говоря, мы с братом мало общались. Вите было со мной попросту неинтересно, все-таки разница в возрасте – восемь лет. Он уже без пяти минут студент педагогического института, а я еще сопливый октябренок, научившийся не так давно слаживать буквы в слова…

Я вздрогнул, когда мы поднялись на высокую плотину. И тут же попытался отогнать давние воспоминания. Дорога здесь оказалась неровная, а по обе стороны, в низине, еще стояла вода после половодья. Юрка, как и обещал, ехал медленно, внимательно поглядывая вперед.

– Как там Олечка? Слышал, Серега, ты скоро дедом станешь…

– Ну ничего от вас не утаишь,– усмехнулся я.

– Представляешь, Сергей, ты – и уже дед. Наверняка это накладывает на человека определенную ответственность.

– Наверное…– невозмутимо пожал я плечами.

– Как у тебя отношения с зятем?

– Да мы и видимся редко. Олег на фуре работает, все время в разъездах… Парень он вроде нормальный, работящий…

– А у моей старшей дочери муженек полгода назад стал фортеля выкидывать. То с друзьями допоздна засидится… а то и вовсе домой не придет ночевать. Однажды даже руки начал распускать… Ирка мне, конечно, ни слова, а мамке пожаловалась… Я на следующий день зятька вечерком подловил у проходной завода, и напрямую сказал – или живите или расходитесь, нечего девке голову морочить. Он стал умничать, высокую философию разводить, а я ему прямо в лоб и заявил: «Еще раз, сученыш, руку на дочь поднимешь – тогда я за себя не ручаюсь…»

Юрка потряс внушительным кулаком.

– С тех пор малость успокоился, как в гости придут, улыбается, стелется как травка… но я за ним еще прослежу и если что не так…

Машина неожиданно подскочила на высокой колдобине и Юра резко выкрутил руль. « Нива» тут же нырнула вниз по откосу.

– Держись! – заорал я.

Юрка и сам сильно перепугался, но уже ничего не мог сделать. Машина съехала с плотины и тут же по уши увязла в черной жиже, почти на всю высоту колес.

– Вот же незадача! – пробурчал приятель.

– Говорил же, на дорогу лучше смотри!

Я осторожно приоткрыл двери, и грязная вода тут же ручейком хлынула в салон. Быстро захлопнув дверцу, я задумался: похоже мы серьезно вляпались… Сами уже точно не сможем выбраться из этой чертовой трясины, хоть «Нива» и считается российским внедорожником.

Мы засучили штанины и приоткрыв двери, вылезли из вязкой низины наверх.

Юрка посмотрел на своего железного коня и печально вздохнул.

– Что делать-то будем, товарищ подполковник? – улыбнулся я.

– До села всего пару километров осталось. Пойдем, Серега, наверняка там у кого-нибудь трактор имеется.

– Знаешь, Юрок, я вот только одного не пойму. Как ты вообще раньше дивизионом командовал? Ты же настоящий раздолбай!

– Да ладно тебе… успокойся! С кем не бывает…

Юрка насупился и немного прибавил шаг.

Мы быстро прошли плотину и вскоре оказались у небольшой дубовой рощицы. За деревьями, на пригорке, уже виднелись деревенские домики. Возле высоких зеленых ворот стоял старенький синий «Белорус».

– Ну что я тебе говорил? – улыбнулся Юрка.– Вытащим сейчас нашего железного коня…

Но не успели мы подойти к калитке, как за деревянным частоколом отчаянно загавкала здоровенная псина.

– Хозяева! – заорал Юра, не решаясь войти во двор.

Из домика вышел невысокий старик, седой как лунь.

Пес, как по команде, сразу прекратил брехать и спрятался в будке. Хозяин неторопливо подошел и осторожно приоткрыл калитку.

Деду наверняка было под восемьдесят, но он казался довольно крепким, даже мускулистым, этакий деревенский любитель ЗОЖа.

– Отец, выручай…– улыбнулся Юрка.– Мы на машине с плотины слетели. «Нива» застряла в трясине, совсем залегла.

– Вы откуда? – удивился старик.

– Из города приехали порыбачить.

– Трактор уже второй год на ремонте.

– Вот засада! А у кого здесь есть техника посерьезней?

– Ни у кого. В селе одни старики остались. Но ко мне через часок сын приедет на «Газоне». Если хотите – вытащит вашу «Ниву». Где вы вообще застряли?

– Да совсем недалеко. Километра два отсюда.

– Можете пока возвращаться. Как Петр подъедет – я его сразу к вам отправлю.

Юра осторожно спросил:

– Слушай, отец, в вашей деревушке двадцать лет назад жила Катерина Фролова. Она сейчас дома?

– Катерина давно уехала,– слегка побледнел старик.– А откуда ты ее знаешь?

– Да… знакомы были… как-то заезжал в гости…

– Она моя племянница. К ней и правда лет двадцать назад ездил лейтенант-артиллерист. Так это ты был?

– Может и я…

– Как только ты ее бросил, дружок, Катя вскоре сына родила. А когда ему пять исполнилось – уехали они из хутора. В Краснодар подались. Катерина решила – нечего в этой глуши торчать…

– Сына родила…– удивленно пробормотал Юрка.

– Видать шалопутный ты, паря…– усмехнулся старик.– Обрюхатил девку и свалил…

– Слушай, отец, только не надо меня жизни учить,– резко ответил Юра.– Я не салабон двадцатилетний. И потом… чего же она молчала… могла бы сказать, что беременна. Я, может, чем помог…

– Чем бы ты помог, шалопутный? Уговорил бы аборт сделать? – нахмурился старик.

– Пойдем, Серега…– пробурчал Юрка.– Знаешь, дед, не нужно нам вашей помощи. Сами машину вытащим.

– Ну-ну…– ехидно усмехнулся вслед старичок.

Мы развернулись и зашагали назад, к месту нашего дорожно- транспортного происшествия. Из угловой избы вышла маленькая сутулая старушка и застыв, пристально посмотрела нам вслед.

Когда мы отошли от деревушки на довольно почтительное расстояние, Юра пробормотал:

– Сейчас Степану Домрачеву позвоню. Приедет и выдернет машину.

Он достал из кармана сотовый телефон и тут же удивленно покачал головой:

– Что за хрень! Вечером только телефон заряжал – и уже аккумулятор сел!

– А мой вообще в кармашке вещмешка остался.

– Надо же… от города всего тридцать пять километров отъехали. А глухомань такая – даже машин нет.

– И до палатки с телефоном идти еще десять километров.

– Не меньше…– недовольно пробурчал Юра.

Я внимательно посмотрел на друга:

– Комар, я смотрю – а ты будто совсем не рад. У тебя, оказывается, сынок есть.

– Да ну… гонит все старый. Даже если и залетела Катеринка – то точно не от меня.

– А почему не от тебя? Юрка, сам подумай, у тебя же две дочери, а тут, выясняется – где-то в Краснодаре сынок живет. Сын.

Юра нахмурился, на его переносице легла глубокая складка. Он покачал головой и тихо пробормотал:

– Если даже так… значит ему сейчас девятнадцать….– Юра вздохнул.– Да нет, не верю я старику. Зря мы вообще в эту деревню поперлись…

Когда мы вернулись к полузатонувшей «Ниве», Юрка предложил:

– Раз такое дело – сядем у дороги и будем ждать проезжающий транспорт. Что-то мне не хочется до палатки пешком топать.

Мы уселись на травке недалеко от дороги. И тут на меня неожиданно нахлынули давние воспоминания.