Он был в майке и трико. Член стоял, оттопыривая мотню. У Дарьи мурашки побежали по рукам и она, стянув с него трико, встала на колени и чмокнула член в головку. Спазмы задёргали влагалище, она встала, и закрыв дверь туалета, и сжимая член левой рукой, потянула за собой.

– Ложись – и сбросив халат, опустилась на колени – «Обойдусь без презерватива» – подумала она. Он лежал, а Дарья, встав на коленях над ним, жопой к его лицу, сосала и облизывала раздувшуюся залупу, пуская слюну. Вениамин, левой, здоровой рукой, гладил Дарьину необъятную жопу. Она удивилась: прикосновения не раздражали, и даже доставляли удовольствие. Его палец скользнул по ложбинке ягодиц и ткнувшись в анус, замер. И опять Дарья удивилась что не испытывает раздражения. Он убрал палец и снова стал гладить ягодицы. Дарья взяла его руку и, подтянув к анусу, прижала. Вениамин подставил палец к анусу, а Дарья, удерживая его руку, стала вдавливать палец. Палец вошёл в жопу. По телу прошла судорога, она застонала. Вениамин вытащил палец и, обслюнявив, снова засунул. Она лизала залупу и дрочила член двумя руками, а он тыкал пальцем в жопу. Дарья выпрямилась и, привстав, подвинулась вперёд. Придерживая член, стала медленно опускаться, пока залупа не упёрлась в анус. Приподнимаясь и опускаясь, каждый раз чуть ниже, двигалась, пока залупа, преодолев сопротивление сфинктера, не вошла в жопу. Опираясь руками о пол, стала медленно натягиваться. Ощущение было непривычное, но сладостное. Залупа упёрлась в изгиб, и Дарья, медленно приподнимаясь и сдавливая член сфинктером, испытала сладострастное наслаждение, выдавливая член из себя. Хуй выскользнул, Дарья удержала его и натянулась ещё раз. Хуй снова упёрся и она, выпрямившись, стала медленно, преодолевая боль, оседать. Задёргался Вениамин и Дарья, хватая ртом воздух, захлебнулась от наслаждения … Она лежала на полу с закрытыми глазами и таяла от блаженства. О том, что нужно идти на работу, Дарья забыла. Через семь минут открыла глаза. Вытянув руки за голову, и сцепив в замок, сладко потянулась, выгибаясь и поворачиваясь на бок. Вениамина не было – «В туалете» – фантомные ощущения в прямой, ввергали в эйфорию, и прислушавшись к своему состоянию, она тихо засмеялась. Даже это доставляло удовольствие – «Я извращенка» – Напрягая диафрагму, пукнула. Но вместо характерного звука, выпускаемых газов, булькнуло и захлюпало между ягодицами – «Ещё не хватало, обосралась что ли?» – Дарья села, чуть сдвинувшись назад. На покрывале расплывалось пятно слизи, с жирно блестящими сгустками спермы и вкраплениями каловых масс. Дарья соскочила и, выдвинув из комода средний ящик, взяла из стопки подгузник, и наклонившись к одеялу, стёрла пятно. Ещё одним, раздвинув ноги и присев, вытерла промежность, а третьим прикрыла пятно и придавила рукой – «Застираю после работы …» – Её обожгло – «Оой, на работу же!» – и она побежала в ванну, чуть не сбив Вениамина, вышедшего из туалета. Краем глаза увидела, что мотня его трико в пятнах – «Тоже постирать!»

Из квартиры выскочила, отмахнувшись от мычащего -Ддддоооосвидддааа … – Вениамина. Уже в автобусе вспомнила, что не выключила чайник, и всю дорогу терзалась – «А вдруг Вениамин не выключит?». С опозданием в полчаса зашла в кабинет, и сразу к телефону

– Алло – короткие, и начинающиеся с гласных, слова Вениамин выговаривал не заикаясь.

– Чайник выключи!

– Я ввввыыыкккк …

Дарья опустила трубку.

На два часа, у Шмакова, было назначено совещание с начальниками лабораторий и отделений по графику работы в предновогодние дни, и в первую неделю нового года.

В 13:55 Дарья вышла из своего кабинета, и зашла в кабинет Шмакова. Все стулья за столом и у стен были заняты. Шмаков указал на стул возле сейфа и Дарья села. Глянув на часы, Герман Степанович встал и гул голосов пошёл на убыль.

Заверещал красный телефон. Шмаков поднёс к уху трубку – Включи радио – коротко бросил директор и отключился.

Шмаков шагнул к сейфу и подкрутил лимб громкоговорителя –…ного приступа скончался председатель президиума Верховного Совета, генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза: Леонид Ильич Брежнев … – в помещении зависла гробовая тишина. Когда заиграла траурная музыка, все встали.

Через две минуты Шмаков убавил громкость. Заверещал синий телефон – Герман Степанович – звонила секретарь парторга – В 14:40 общее партийное собрание в красном уголке. Передайте всем.

– Совещание отменяется. В 14:40 общее партийное собрание. Передайте своим.

В красном уголке института шло общее партийное собрание. Выступал парторг. Дарья Михайловна сидела в пятом ряду, в кресле у прохода. Она пыталась сосредоточиться на речи парторга, но сознание, шаг за шагом, прокручивая плёнку событий дня, и связывая в цепь, вернулось в спальню. Она, почти физически, ощутила, погрузившийся в ж … Её теребили за плечо. Дарья сбросила наваждение, и увидев, что все стоят, встала и пошла по проходу. В тишине звонко цокали по мраморной стяжке пола стальные подбойки на каблуках. Только закрыв дверь, и оказавшись в коридоре, она увидела, что никто не выходит. Хотела вернуться, но передумала и пошла к себе.

Минут через двенадцать заглянул Герман, и спросил – Что случилось?

– Месячные – глядя прямо в глаза, ответила она.

Он смутился, и закрыл дверь.

Вечером пришли месячные. На пять дней раньше. Придя с работы, и переодевшись, сразу пошла в ванну и помылась под душем. Закрутив полотенцем голову, и накинув халат, зашла к Вениамину.

Он читал «Даурию».

Книги она приносила ему из библиотеки. Выбирала, то, что ей самой казалось интересным.

– Брежнев умер – он закивал головой – По радио услышал? – он опять кивнул. Вспомнив, что хотела постирать трико, сказала – Давай трико, постираю.

Он отложил книгу, и стал снимать трико.

Она пошла к себе, и сняла покрывало. Пятно подсохло, но желтизна осталась. Снова зайдя к нему, он сидел в трусах, забрала трико. Замочив покрывало и трико, и размотав с головы полотенце, пошла на кухню. Разогрела ужин и позвала Вениамина. Но он не шёл.

Она крикнула – Вениамин, ужинать! – и не услышав шарканья, и начиная злиться, пошла сама.

Вениамин сидел с книгой – Что, особое приглашение? – Дарья стояла над ним. Он отложил книгу и, опираясь о спинку кровати, встал. Покрывало сползло, и член ткнулся Дарье между ног. От похотливого желания, сделать это прямо сейчас, зачесалось и появился зуд в анусе. Забыв, зачем пришла, взяла его за плечо и повела в ванну. Подмыв, привела в свою комнату.

Он лежал, а она стояла над ним на коленях. Подставив ему жопу, сама облизывала член, обильно смазывая слюной. Дарьина жопа была так близко, что он мог лизать анус. Тёмный кружок ануса, словно дыша, то сжимался-то расширялся. Он высунул язык и стал лизать ложбинку и анус, пытаясь засунуть язык. И когда получилось, Дарья замерла. А потом, обхватив ягодицы, развела их и опустила жопу на его лицо. Она елозилась по его носу, губам, чувствуя шершавость языка, и заводилась всё сильнее и сильнее. Не в силах больше сдерживаться, подвинулась вперёд, и приподняв жопу, и рукой придерживая член, прижалась анусом к залупе. Вениамин сжимал хуй левой рукой, и Дарья, опёршись двумя руками об пол, приподнимаясь и опускаясь, поворачиваясь, выгибаясь и прогибаясь, стала насаживаться. Член медленно погружался. Сфинктер сопротивлялся противоестественному. Погружение причиняло боль. Она натужилась, чтобы выдавить его, и сопротивление ослабло. Тужась и выгибаясь, насаживалась на член. Когда ягодицы прижались к паху Вениамина, левой рукой попробовала потрогать член, и не смогла. Он весь был в жопе! Она сидела, сдерживая желание выдавить член из себя, а по телу, судорогами, пробегал озноб. Запульсировала сперма, и не сдерживая стонов, она выдавила член. Руки и ноги дрожали и Дарья легла на пол. И отключилась.

Очнулась от мычания Вениамина. Он стоял над ней, и весь пах у него был в крови. Испуганно села, а он тыкал пальцем вниз – Ккккрооовь Дддддаааашааа …

Дарья опустила глаза: покрывало в пятнах крови. На волосах лобка, и на губах кровяные сгустки – «Месячные» – вспомнила: днём болели соски, и была ноющая боль внизу живота. Но она думала, это связано с тем, что произошло утром. Дарья встала и, зажав промежность рукой, пошла в ванну.

Больше так не экспериментировала.

Насадившись жопой, погружала в себя на десять-двенадцать сантиметров, и совершая фрикции, ласкала пальцами клитор. Откуда-то (если бы её спросили, откуда? – она не смогла бы ответить) возникали волны наслаждения и, захватывая всю её, уносили из мира реальности. Когда в кончиках пальцев появлялось покалывание, яркими вспышками сладострастия наступал оргазм.

На пятый день месячные закончились. Она сидела у себя в кабинете. До обеда оставалось двенадцать минут. Дарья встала и подошла к зеркалу. Осмотрев себя, стала поправлять причёску … зеркало пошло рябью, как круги на воде от брошенного камня и … она увидела трамвай на остановке. Открылись двери, и с передней площадки шагнула молодая женщина, и оглянулась. Было пасмурно и шёл снег, но всё было так близко, что когда женщина обернулась, Дарья узнала её: это была Татьяна, инспектор отдела кадров. В следующее мгновение её сбил, визжа тормозами, грузовик. Закричали в ужасе люди … и всё исчезло.

Дарья стояла перед зеркалом, а на лбу выступал пот. Татьяна устроилась на работу три месяца назад. Муж Татьяны работал в институте слесарем-монтажником. Двое детей, мальчик полутора лет и девочка пяти лет. Дарья даже запомнила их имена: Коля и Даша.

Дарья отшатнулась от зеркала – Что это? Господи, что это? – от ужаса шевельнулись волосы на голове.

Она вышла из кабинета, и пройдя по коридору, мимо кабинета Шмакова, зашла в отдел кадров. Галя, склонившись над Верой, что-то рассказывала. У окна, за своим столом, сидела Татьяна и, перелистывая чей-то паспорт, заполняла форму. Дарья подошла к Татьяне и остановилась, не зная что сказать. Галя и Вера смотрели, встревоженные видом Дарьи Михайловны. Обычно, застав Галю возле Веры, она шлёпала её по попе и говорила – Иди работай.

Таня подняла глаза и улыбнулась – Я заканчиваю. Дарья Михайловна.

Дотронувшись до её плеча – Таня, я не по документам – «Как я скажу? Что я скажу?»

Улыбка сошла с лица Татьяны: она увидела испуг в глазах Дарьи – Что-то случилось, Дарья Михайловна?

– Нет Танюша, нет. Работай.

И она вышла из отдела.

Девушки переглянулись – Странная она какая-то в последнее время – задумчиво сказала Вера.

Вечером ужинали с Вениамином. Вениамин почувствовал; что-то случилось. Когда Дарья вошла, от неё исходил страх. Каким-то образом он осознал, что страх Дарьи связан с тем местом, где она работает. Но он не ощущал угрозы ни для себя, ни для неё и успокоился. Поужинав, не убирая посуду, Дарья ушла к себе и легла, не раздеваясь. И сразу же уснула. Проснувшись ночью, разделась и, укрывшись одеялом, заснула до утра. В семь часов запикал будильник. Дарья села. Зашумела вода в туалете. Бросив на пол одеяло, Дарья встала и, выйдя из комнаты, позвала Вениамина. Он не шёл, и она подошла к туалету. Из туалета шёл запах, и она, морщась, спросила – Ты скоро?

Снова зашумела вода, брякнула защёлка. Он стоял, подтягивая трусы. Посторонившись, чтобы он вышел, зашла сама. Закончив, вышла и позвала Вениамина. Завела его в ванну и подмыла – Подожди – подмылась сама – Идём.

Вениамин лежал, а она, раздвинув ноги, садилась на него. Опустившись жопой ему на лицо, приказала – Лижи – сама склонилась к члену, сосала и дрочила. Он вылизывал её жопу, пуская слюну. Привстав, Дарья натянулась и, оседая, погрузила член в себя. Когда он упёрся в стенку на изгибе прямой, задержалась, а потом стала совершать фрикции, с наслаждением, постанывая, и когда он задёргался, изливая сперму, выгнулась, выдавливая его из себя.

Прошло две недели. Три дня она находилась под впечатлением видения, но потом успокоилась. Утром, первого декабря, ехала в автобусе на работу. День был пасмурный и шёл снег. Дарья задумалась, вспоминая что было вчера вечером. Она уже не краснела, вспоминая об этом, и не называла себя извращенкой; секс, приносящий наслаждение, становился нормой.

Раздевшись и переобувшись в кабинете, позвонила в отдел кадров. Взяла Вера – Вера, Таня пусть зайдёт

– А Таня ещё не пришла

Дарья уронила трубку и схватилась за сердце. Через полминуты открылась дверь и заглянула Вера – Дарья Михайловна, что с вами?! – закричала она, подбегая к ней. Следом за Верой, в кабинет, заскочила Галя. Дарья, побелевшая как стена, сидела, вперившись взглядом в пространство. Наконец, очнувшись, выдавила из себя – Позвоните мужу – девушки переглянулись -Таниному! … Звоните! … Скорее!

Галя побежала в кадры, и найдя карточку Михаила, Таниного мужа, позвонила в лабораторию, табельщице.

– Он сегодня в отгуле, Дарья Ми …

– Звони домой! Звони с моего!

Галя позвонила и через полминуты положила трубку – Говорит, на работу уехала …

Дарья стала задыхаться.

Вера побежала в отдел, и выхватив из аптечки нашатырный спирт, открыла, и опрокинула на ватный тампон. Вернувшись в кабинет, поводила у Дарьи под носом.

Дарья откинулась на спинку кресла и пришла в себя. В отделе кадров звонил телефон. Галя вышла … Через две минуты она вернулась – На остановке … на нашей остановке … грузовик … сбил … женщину … у неё … в сумочке … был пропуск … это … Таня … – Галя заплакала.

…

Таню похоронили через два дня.

Дарья не смогла рассказать Михаилу, Таниному мужу, о своём видении.

Придя домой, достала из холодильника водку, и налив стакан, выпила. Сидела и ждала, когда подействует. Но ничего не происходило. Хотелось выть, и мотая головой, и заскрипев зубами, застонала.

Кто-то тронул за плечо – Отойдии! – зарычала она и оттолкнула Вениамина.

Выпила ещё стакан водки. Потекли слёзы и тоска, сидевшая внутри, стала отпускать. Почувствовав голод, встала и, шатнувшись, открыла холодильник. Достала колбасу и ела, откусывая от палки. Перед глазами всё двоилось. Она рыгнула и засмеялась. Выпив воды под краном, пошла из кухни, цепляясь за стены – Вени-а-мин … Ве-ни-а-мин … цепляясь за косяки, и вихляясь на подкашивающихся ногах, смотрела на него – Вениамин … пошли ебацца! – и захохотала.

Отцепившись от косяков, опустилась на колени, и на четвереньках поползла в спальню. Вениамин шел следом, шаркая и кособочась.

– Лложись! – она сидела на полу. Он лёг. Цепляя трико, и стягивая – Ччё тты ввыёбываешься, а? – стянув трико до колен, взяла, лежащий между ног, член – А ччё он не встаёт, а? – и дёргала его. Кровь запульсировала, член дёрнулся, удлиняясь и набухая. Дарья захохотала, и наклонившись, засосала залупу, прижав язык к уздечке. Из раззявленного рта текли слюни. Оторвавшись, встала на четвереньки, и попробовала залезть на Вениамина.

Но не смогла.

Двинувшись на четвереньках к стене, позвала – Иди садись

Вениамин сел и, не вставая, сдвинулся к стене, и прижался спиной. Дарья, развернувшись и раздвинув ноги, пятилась назад. Наткнувшись вагиной, мотнула головой – Неее, в жопу! -залупа упёрлась в анус, и Дарья, двинув жопой, почувствовала, что член вошёл в неё. Она сопела, ругалась и дёргалась, а когда задёргался Вениамин, застонала …

Уснула на полу, разбросав руки.

Вениамин сидел и щупал её, погружая пальцы в липкое влагалище. Потом просунул руку меж ягодиц, и погрузил в месиво слизи. Потом водил пальцами по её груди и губам, размазывая слизь и улыбался, высунув язык. Изо рта текли слюни.

Проснулась утром. Под головой подушка, а одеяло подоткнуто с боков. Лицо, губы и кожа на груди словно стянуты чем-то. Она провела пальцами по лицу и губам, ощущая шершавые коросты. Подцепив ногтем плёнку, подняла руку. Желтовато-мутная плёночка мялась в пальцах, но не размазывалась, а раскатывалась на шершавые комочки, липнущие к коже. Дарья села – «Почему я на полу?» – Вспомнила похороны. Вспомнила, как сидела за столом, как пила водку … и всё. Больше не помнила ничего. Хотела встать, и сморщилась от боли в паху. Сунув руку, щупала волосы на лобке. Скомканные и слипшиеся, они ещё и прилипли к коже и губам, и отдирались очень болезненно – «Неужели я вчера ещё и … ниччего не помню»

Встала и пошла в ванну.

…

Дарья Михайловна шла по коридору. У дверей её кабинета стояли молодые люди. Девушку она знала, а молодого человека видела впервые.

– Здравствуйте, Дарья Михайловна – Юлька улыбалась – А мы к вам.

– Здравствуйте. Это вы от коменданта? – Дарья открыла дверь – Заходите.

Выслушав сбивчивый рассказ Славки, улыбнулась и сказала – Я написала записку. Сейчас зайдёте к Шмакову, он подпишет, потом в отдел кадров, получите форму, и с этой формой снова к Шмакову. Он всё объяснит – она протянула Славке записку – Всего доброго – и улыбнулась.