– Даа, в деревне щас хорошо. В лесу. Ты любишь осенний лес?

Снова заглянул Артём – Славик, ну ты чё? Уже налили, все тебя ждут.

– Жор – Славка встал – Я пойду?

Георгий улыбнулся – Иди.

Они ушли.

Когда книга, вывалившись из рук, упала на пол, он положил её на тумбочку, и повернувшись на правый бок, закрыл глаза.

Артём был другом. А познакомил их Славка.

Славка

Славик был оригинальной личностью. Дело в том, что, с его слов по крайней мере, у него друзей было, ну если не весь многомиллионный Советский Союз, то уж половина, точно! И он, готов был сорваться и идти, ехать, лететь, хоть на край света (и шёл, ехал, летел, если были деньги), когда его другу было плохо. И наивно, по молодости, полагал, что и друзья его примчатся к нему, когда ему будет плохо. Но у друзей, почему-то, всегда находились дела более важные. И Славка, всё острее и острее, с каждым годом, осознавал своё одиночество. И срывался, и уходил в запой. Человек он был безобидный, от друзей не отрекался. И если другу было плохо, и другу нужна была его помощь, Славка срывался и шёл, ехал, летел. Если были деньги. А Славке и надо-то было только, чтобы друг посидел с ним, и выслушал, пусть и в сотый раз, трагедию его любви.

История Славкиной Любви заслуживает отдельного повествования.

Глава отдельная История Славкиной Любви

Славка деревенский. После школы приехал в город поступать в институт. Сдал экзамены и был зачислен на первый курс. В сентябре, весь поток, отправили в подшефное хозяйство на уборочную.

Занятия начались с первого октября. Лекции, семинары, коллоквиумы, зачёты, семестры, сессии. Прошло два года беззаботной, студенческой жизни. На третьем курсе, на новогодней вечеринке, которую факультет, традиционно, проводил в кафе «Отдых», он познакомился с Юлькой. Юлька пришла с Димкой, Славкиным сокурсником. Как-то так получилось, что Юлька танцевала всё время со Славкой. Димка, изо всех сил изображал веселье, но было видно, обиделся смертельно. Впрочем, Славку это нисколько не волновало.

Он влюбился. С первого взгляда.

Юлька была старше на пять лет. Работала в НИИ, лаборантом. Славка потерял голову, и забросил учёбу. Через полтора месяца его отчислили за неуспеваемость.

Сдав постельное кастелянше, и забрав в деканате документы, Славка вышел на остановку.

Конец февраля. Сияло солнце, текли ручьи. И в первый раз, за два месяца, он, словно очнувшись, подумал – А дальше, что?

– Вы, остановку спрашиваете или улицу?

Славка воззрился на мужчину.

– Вы только что спросили – А дальше что? Вот я и пере…

– Я подумал

Мужчина заглянул в Славкины глаза, улыбнулся и отошёл.

Юлька предложила устроиться на работу в институт. Вместе с ним сходила к коменданту общежития.

– Место в общежитии есть, но надо иметь прописку – объясняла комендант – Или пусть принесёт записку от Шмакова, с разрешением на временное проживание, пока не оформит городскую прописку.

– К Шмакову, просто так, не попадёшь – огорчилась Юлька – Надо записываться на приём по личным вопросам. А какой у тебя может быть личный вопрос, если ты не работаешь в институте – в глазах у Юльки заблестели слёзы.

Славка сам чуть не расплакался, страдая от того, что страдает Юлька.

У старой девы дрогнуло сердце – Ладно, я позвоню Дарье Михайловне, она что-нибудь придумает – взяла трубку и набрала 3-43 … – Дарья Михайловна, здрассьте, ещё раз. Тут у меня молодой человек, не может устроиться на работу … прописки у него нет … – прикрыла ладонью трубку, и к Славке – Есть, где переночевать? – Славка замотал головой – Говорит, нет … Хорошо … Спасибо – и положила трубку – Идите к Дарье Михайловне, в отдел кадров. Она ждёт.

Юлька аж запрыгала, хлопая в ладошки.

Дарья Михайловна, начальник отдела кадров, вышла из кабинета и, пройдя по коридору, зашла в женский туалет. Под форточкой, у окна, закрашенного белой краской, курили две девушки.

– Галя, Вера, я ведь просила: не курить в туалете – и поперхнувшись, закашляла.

Загасив окурок о подоконник, Галя распахнула створки окна.

– Ну что ты делаешь! Закрой! Я не хочу, чтобы за мной подглядывали.

Закрашенное белой краской, окно женского туалета, выходило на территорию института. Галя закрыла окно и девушки вышли.

Закрывшись в кабинке, и достав из кармашка юбки бумажную салфетку, задрала подол и стянула трусы. Раздвинула ноги, и наклонившись над унитазом, и упираясь локтями в коленки, приподняла попу. Нет, жопу! Крупная была женщина. Шумно лилась моча, вспенивая воду. Напрягая живот, и втягивая сфинктер, хотела выпустить газы без звука, но не сдержалась и громко запердела. Подтёрлась салфеткой, и вытерев ею же руки, оправила юбку, оглаживая бёдра. Поправляя причёску перед зеркалом, сунула руку под мышку и, передёрнув плечом, поправила лифчик. Не вымыв рук, вышла из туалета.

Три тайны Дарьи Михайловны

Дрочила хуй, слюной залупу,

Измазав, сунула в пизду,

Он затыкал ей пальцем жопу,

И щупал влажную манду,

И позабыв про стыд и горе,

Она еблась, серел рассвет;

Гандон болтался на заборе,

И в окнах, с видами на море,

Не отражался лунный свет

Дарья Михайловна – крупная женщина. Крупная, во всех смыслах этого слова: рост метр восемьдесят пять, широкие, необхватные бёдра, и круто выпирающие назад, булки ягодиц. Бюст седьмого размера.

– Аэродром – говорил Альберт, покойный муж, когда, лёжа на ней и щекоча волосатой грудью соски, швыркал влагалище длинным и толстым членом.

С мужем она прожила тринадцать лет. Семейная жизнь – первая её тайна, тщательно, от всех, скрываемая. Альберт работал сантехником. И пил-пил-пил. В сексе не было удовлетворения. Муж быстро кончал, а излившись, отваливался и засыпал, не успев отвернуться к стене. Поначалу страдала из-за этого. Потом приспособилась. Когда он засыпал, ласкала пальцем клитор, ещё не остывший от возбуждения, и тяжело дыша, прикусывала губу, чтобы не разбудить, стонами, мужа.

Три раза лежала в гинекологии. Два раза с кровотечением. А в третий с кровотечением, и разрывом заднего свода шейки матки. Три раза он насиловал её. С грубой, звериной жестокостью. Пьяный, с налитыми кровью глазами, зажимая ей рот рукой: она кричала от боли, когда он насиловал её в первый раз. В третий раз потеряла сознание от болевого шока. Он кончил и отвалился. И уснул. Придя в себя, сама вызвала скорую.

Член профкома, член партии, она быстро продвигалась по карьерной лестнице. Выписавшись из клиники, пришла к парторгу и сказала, что будет разводиться.

– Ну что скажу, разводись. Но по партийной линии продвижения уже не будет.

Она подала заявление на развод.

С квартиры съехала и жила в общежитии. Альберт умер через семь месяцев, от цирроза печени. После похорон, свекровь, жившая отдельно с младшим сыном, инвалидом ДЦБ, предложила жить вместе. Нину Марковну она называла мамой и после развода. И свекровь относилась к Дарье, как дочери. Может быть ещё и поэтому она, так долго, не могла решиться на развод. Свекровь не перенесла горя. Заболела и через два месяца умерла. Дарья осталась в двухкомнатной квартире с инвалидом. Она не смогла нарушить обещание, данное свекрови: не отдавать Вениамина в дом инвалидов. Вениамин был безобидный, тихий. Особого ухода ему не требовалось. Только в ванне он не мог помыться сам, завязать шнурки на ботинках, да натянуть майку (или дашку?). И говорил заикаясь, и растягивая слова.

Утром пятого дня, после похорон свекрови, Дарья обувалась в прихожей. Вениамин стоял в проёме комнатной двери, прислонившись к косяку. Он, с первого дня, так провожал её на работу. И так же встречал.

Открывая дверь, она сморщилась и повела носом. Острый запах пота исходил от Вениамина – Вечером будешь мыться. Пока.

– Ддддооооосвидааааания Ддддаааша.

Вечером, набрав в ванну воды и взбив шампунь до пены, позвала – Вениамин!

Он пришёл. С полотенцем.

– Почему не разделся? – Дарья, с улыбкой, смотрела на него сверху вниз. Альберт был выше Дарьи, а Вениамин низкорослый и сухощавый. У него покраснели мочки ушей – Я что, голого мужчину не видела? Раздевайся, подожди, дай я сама – расстегнула и сняла с него рубашку. Присела и сдвинула полотенце, которое он держал перед собой … и замерла: перед её носом оттопырилось трико. Дрожащими руками потянула трико, но оно не снималось, зацепившись резинкой за … за .... заколотилось сердце, и в сводах появилась, тянущая истомой, боль. Дарья пальцами подцепила резинку трико, оттянула и дёрнула вниз. Длинный и толстый член, упруго качнувшись, напряжённо замер. Резко пахнуло прокисшим потом вперемешь с говном, давно не мытой жопы инвалида. Но Дарья пялилась на член, словно завороженная, и даже не поморщилась – «Как у Альберта»

Дарья мыла Вениамина, натыкаясь взглядом на член, высовывающийся из пены. Обтирая, через полотенце коснулась члена и содрогнулась от желания, охватившего, словно пламя, всю её плоть. Дарья выпрямилась и легонько подтолкнула Вениамина в плечо.

– В мою – когда он хотел идти в свою комнату – Ложись.

Вениамин сел, а потом лёг на кровать. Она разделась, легла рядом и потянула его на себя. Голова Вениамина лежит на её груди. Он, мыча и дёргаясь, тычется не попадая, и наконец сваливается с неё. Дарья поставила его на колени, встала раком, подставив зад, и уткнувшись головой в подушку, раздвинула руками ягодицы. Он мычал, тыркался по ляжкам, больно впиваясь костлявыми пальцами в кожу на спине, она водила задом из стороны в сторону и сверху вниз, пытаясь поймать член и насадиться … не получилось. Дарья легла на него, зажав член между ног. Тщедушный Вениамин, придавленный бабищей, стал задыхаться. Дарья встала и постелила на полу – Иди, сюда ложись – расставив ноги, встала над ним. Приседая, левой поддерживала член, а правой раздвинула губы интроитуса и … поймала. Член погружался во влагалище. Когда появилась боль, она поняла, что поза выбрана неправильная. Проникновение было глубоким и неконтролируемым. Медленно стянулась и встала на колени. Опираясь правой об пол, и поддерживая, и направляя левой рукой член, поймала его раззявленной щелью вагины … двигалась медленно, короткими и плавными тычками … он кончил через минуту, дёргаясь, сипя и брызгая слюной …

Дарья испытала разочарование, не успев дойти. Но через час, позвав его пить чай, увидела, что у Вениамина стоит. Снова постелила на полу. Встала на колени и, натянувшись на торчащий как кол член, двигалась короткими и плавными толчками. Совокупление длилось дольше. Вениамин кончил ещё раз, но Дарья не дошла …

С этого дня, каждый вечер, она водила его в свою комнату. По два раза.

Прошло две недели. Дарья ни разу не испытала оргазма, и это раздражало. Вечером пили чай. Вениамин уронил и разбил стакан.

– Да что опять с тобой? – не сдержалась она, и собрав осколки в ковшик, намочила тряпку, и поддёрнув коротенькое, домашнее платье, наклонилась и стала вытирать пол. Вениамин смотрел как ёрзают ягодицы, смотрел на чёрный пучок между её ног, и когда Дарья приблизилась, сунулся рукой. Пальцы проскользнули по промежности и задели клитор. Дарья замерла, и выпрямившись, замахнулась тряпкой … у Вениамина были сняты штаны и член торчал, целясь Дарье между ног. Бросив тряпку, сгребла и поволокла его в спальню. Не раздеваясь, села над ним, и насадившись, прикоснулась к клитору средним пальцем … по лобку побежали мурашки. Но ласкать клитор одной рукой, а другой ограничивать глубину погружения было неудобно. Она быстро устала. От напряжения заболели ноги. Тогда Дарья опёрлась правой рукой о его колено, и совершая фрикции влагалищем, левой ласкала клитор. От низа живота, к груди, плеснулись волны наслаждения. Не сдерживая стонов, стала двигаться резче, насаживаясь глубже. На пике чувственного наслаждения, потеряв контроль, погрузила в себя почти весь член, и в это мгновение Вениамин задёргался, изливаясь … от острой боли едва не лишилась сознания.

Два дня кровоточило, как при месячных, но всё обошлось. Дарья пошла к гинекологу.

– Расслабьтесь … стенки розовые … швы рассосались … матка увеличена на две-три недели, замужем?

– Нет

– Живёте половой жизнью?

– … Дда

– Когда последний раз были месячные?

Дарья испугалась – «Совсем вылетело из головы»

– Задержка есть? – Дарья молчала – Вы почему молчите?

– Матка у меня всегда немного увеличена. А месячные должны прийти через неделю.

– Вставайте, одевайтесь.

Дарья слезла с кресла.

Гинеколог, повернувшись к столу, заполняла карточку.

Выйдя из поликлиники, зашла в аптеку и купила презервативы.

Вечером подмыла Вениамина, и вытащив из ванны, и обтерев полотенцем, сказала – Иди в спальню, ложись.

Подмылась, и достав из сумочки презервативы, зашла в комнату. Вениамин лежал, закатив глаза, и скалился, обнажая жёлтые зубы. Улыбка напомнила, что он всё-таки больной. Дарья поморщилась. Но торчащий член вызвал улыбку, и присев на колени, отогнула его и отпустила. Член, упруго качнувшись, шлёпнул по животу. Вскрыла упаковку, и достав презерватив, натягивала. Вениамин открыл глаза, и потянувшись, дотронулся до соска. Было противно, но она стерпела – «Странно» – думала Дарья, лаская член и перебирая пальцами яйца – «Неужели можно полюбить часть человека, его орган, доставляющий наслаждение, и не любить самого человека? Ведь это его орган» – она сжимала член, поражаясь его твёрдости – «Как палка, как камень» – чувствуя, как под ладонью начинает пульсировать кровь. Дарья взглянула на Вениамина; глаза закатились, мычит, полудебильная улыбка, из носа вытекла сопля, высохшая рука поджата к груди … перевела взгляд на член – «Мой хороший, мой сладкий, мой родной, мой миленький, мой красивый, я обожаю, я люблю тебя, я не могу без тебя …» – Дарья смутилась, мысли спутались, запылали уши. Она вспомнила что в последние дни была нетерпеливой и раздражительной, грубо обрывая Вениамина, когда, пытаясь сказать что-то, он начинал мычать и заикаться.

– Иди к себе! – бросала она, как собаке. А через час тащила его в свою комнату.

Толстый латекс презерватива был обработан тальком. Дарья взяла с тумбочки силиконовый крем, и выдавив на руку, обхватила член, и сделала несколько движений от головки к животу, чувствуя как играет очко и сокращается вагина. Присев на коленях, направила головку во влагалище. Вениамин дёрнулся и, скользнув по промежности, член упёрся в анус. По лобку побежали мурашки. Встав на колени, стянула презерватив и дрочила, пока не брызнула сперма, заляпав ей грудь и живот. Сходив в ванну, принесла влажное полотенце, и обтерев обмякший и опавший член, яйца и живот Вениамина, пошла под душ.

Утром, сходив в туалет и сполоснув руки и лицо, зашла на кухню. Включила чайник и достала из холодильника масло и сыр. Вениамин, шаркая тапками, подошёл к туалету и замычал -Дддддооооооброе утро Дддддааша

Она делала бутерброды и кивнула головой.

Он открыл дверь в туалет.

Постой – и подошла к нему.

Он был в майке и трико. Член стоял, оттопыривая мотню. У Дарьи мурашки побежали по рукам и она, стянув с него трико, встала на колени и чмокнула член в головку. Спазмы задёргали влагалище, она встала, и закрыв дверь туалета, и сжимая член левой рукой, потянула за собой.

– Ложись – и сбросив халат, опустилась на колени – «Обойдусь без презерватива» – подумала она. Он лежал, а Дарья, встав на коленях над ним, жопой к его лицу, сосала и облизывала раздувшуюся залупу, пуская слюну. Вениамин, левой, здоровой рукой, гладил Дарьину необъятную жопу. Она удивилась: прикосновения не раздражали, и даже доставляли удовольствие. Его палец скользнул по ложбинке ягодиц и ткнувшись в анус, замер. И опять Дарья удивилась что не испытывает раздражения. Он убрал палец и снова стал гладить ягодицы. Дарья взяла его руку и, подтянув к анусу, прижала. Вениамин подставил палец к анусу, а Дарья, удерживая его руку, стала вдавливать палец. Палец вошёл в жопу. По телу прошла судорога, она застонала. Вениамин вытащил палец и, обслюнявив, снова засунул. Она лизала залупу и дрочила член двумя руками, а он тыкал пальцем в жопу. Дарья выпрямилась и, привстав, подвинулась вперёд. Придерживая член, стала медленно опускаться, пока залупа не упёрлась в анус. Приподнимаясь и опускаясь, каждый раз чуть ниже, двигалась, пока залупа, преодолев сопротивление сфинктера, не вошла в жопу. Опираясь руками о пол, стала медленно натягиваться. Ощущение было непривычное, но сладостное. Залупа упёрлась в изгиб, и Дарья, медленно приподнимаясь и сдавливая член сфинктером, испытала сладострастное наслаждение, выдавливая член из себя. Хуй выскользнул, Дарья удержала его и натянулась ещё раз. Хуй снова упёрся и она, выпрямившись, стала медленно, преодолевая боль, оседать. Задёргался Вениамин и Дарья, хватая ртом воздух, захлебнулась от наслаждения … Она лежала на полу с закрытыми глазами и таяла от блаженства. О том, что нужно идти на работу, Дарья забыла. Через семь минут открыла глаза. Вытянув руки за голову, и сцепив в замок, сладко потянулась, выгибаясь и поворачиваясь на бок. Вениамина не было – «В туалете» – фантомные ощущения в прямой, ввергали в эйфорию, и прислушавшись к своему состоянию, она тихо засмеялась. Даже это доставляло удовольствие – «Я извращенка» – Напрягая диафрагму, пукнула. Но вместо характерного звука, выпускаемых газов, булькнуло и захлюпало между ягодицами – «Ещё не хватало, обосралась что ли?» – Дарья села, чуть сдвинувшись назад. На покрывале расплывалось пятно слизи, с жирно блестящими сгустками спермы и вкраплениями каловых масс. Дарья соскочила и, выдвинув из комода средний ящик, взяла из стопки подгузник, и наклонившись к одеялу, стёрла пятно. Ещё одним, раздвинув ноги и присев, вытерла промежность, а третьим прикрыла пятно и придавила рукой – «Застираю после работы …» – Её обожгло – «Оой, на работу же!» – и она побежала в ванну, чуть не сбив Вениамина, вышедшего из туалета. Краем глаза увидела, что мотня его трико в пятнах – «Тоже постирать!»