- Полярная звезда -

- В соответствии с действующим законодательством РСФСР, точка…

Печатная машинка отстукивала звонко, уже не так действуя на нервы.

- А как правильно Аркадий Иванович, в соответствие или в соответствии?

- А хоть как пиши, всё равно.

Лампа, покачиваясь на чёрном проводе, освещала небольшой кабинет, обшитый пластиковыми панелями древесной фактуры и островки полировки стола. Он был завален бланками. Алюминиевый шкаф с картонными папками и оранжевым электрочайником иногда вибрировал, видимо закреплен был кое-как. В помещении слышался гул, натужный откуда-то из-под пола, и ощущалось парящее движение. Пространство плыло, покачиваясь, за узким стеклом подёрнутым пёстрой изморозью - синие очертания заснеженных сопок. Было прохладно. Настенный термометр - деревянный якорёк с надписью «Сочи-89» едва дотягивал до отметки в двадцать градусов. Секретарь-делопроизводитель Лариса накрыла плечи пуховой шалью и временами шумно дышала на побелевшие пальцы, прокручивая обручальное кольцо. Взмахивала головой по привычке, хотя с полгода как носила каштановую химию.

Забренчал телефон, пылившийся на полке.

- Погоди Ларис. Да! – Крылов, взяв трубку, повернулся к ней мятой спиной несвежей сорочки.

- Аркадий Иванович!

- Да, слушаю…!

- Алло, Аркадий Иванович?!

- Да-а!

- Бл..дь… Спутник что ли уходит…? - бормотал кому-то звонящий, и снова прокричал - Алло!

- Да! Говорите, слышу я Вас! – отзывался в трубку Крылов.

- Аркадий Иваныч! Это Слепухин… Сергей Петрович, из 102-й, «Северной дали»!

- Ого!.. Да! Рад слышать Сергей Петрович…!

- Вот теперь хорошо слышно…! Подскажи-ка мне коллега, если не секрет у вас с топливом как теперь?!

- Да какой там секрет?! Пока хватает, катимся…! - усмехнулся, - Куда-то…!

- Вам хорошо…! А мы вот стоим!

- Да ты что?! А как так? Почему?!

- А вот та-ак…! Немного не дошли до Смолянки! И теперь…! Ищем керосин, повсюду… Можно сказать, на общественных началах…!

- Хм-м...! Понимаю! Тоже бывало! Чем бы мог помочь, Сергей Петрович?! Мы много южнее, километров триста-четыреста, наверное, да ещё и восточней…!

- Да я знаю! Вопросов нет…! Меня другое интересует…! Людей отправил на спецмашинах, надеюсь, добудут, хотя бы до Смолянки доползти, уже удача…! Меня другое интересует…! Сколько вам давали в прошлом месяце и сколько обещали в следующем, по графику?! Мы же вроде как параллельным курсом идём…! Я насколько знаю…

- Ну… В прошлом месяце сто шестьдесят…! На следующий, считай через неделю-полторы если двинем обратно, там, будет где-то двести…! С заходом в Снежнореченск…!

- Понятно…! А авиация у вас какая?! Чем её заправляешь?!

- Нету!

- Как? Вообще?! Без наблюдения идёте, без вертушки?!

- Потеряли к сожалению! Разбился...! Так и идём…! Сами…!

- Понятно…! Ладно! Буду сейчас звонить в Чулун, воякам...! Погода как назло хуже некуда! Буран!

- Ну… Удачи Вам, Сергей Петрович!

- Ага…! До свиданья!

- Счастливо…!

Крылов подцепил с края стола пачку папирос, тряхнул и, чиркнув, закурил, взмахнув спичкой. Фиолетовые щупальца облепили лицо:

- Ну что Ларис, давай продолжим? Время идёт.

Она подвинула к пишущей машинке специальную кружку с пластиковой крышкой. Опечаленные глаза покрылись влажной поволокой, выражая беспокойную преданность. Зеленоватые тени и дурацкая помада, навевали сходство с персонажем циркового представления. Да ещё эта химия… Казалось, она готова упасть на стол, зарыдать, а потом вскочить и кинуться ему на грудь:

- А Вам не страшно?

- Отчего?

- Прёмся куда-то во мраке, в холоде… Как слепые котята… Всюду лёд… Я… Я спать не могу… - голос дрожал, она опустила веки.

- Да… Как-то не особо, Ларис… - он бесшумно шагнул к окну, «уходя с её прицела».

Открыв глаза, она увидела вместо исчезнувшего Крылова всё тот же календарь на 1991 год с рыжим пуделем, высунувшим язык.

- Вам сейчас звонили…? У них что-то случилось?

«Всё-же сказывается недостаточная психологическая подготовка… У неё уже бывали приступы паники» - подумал Крылов, начиная жалеть о том, что не сообщал об этом в отдел реабилитации Программы.

- И, да и нет, Лариса. С топливом ситуация… Но… Найдут, надеюсь… Страна богатая. Выкрутятся. - он затянулся папиросой, разглядывая без интереса уже различимо проплывающие в окне снежные барханы. Темнота за окном отступала, - Давай-ка писать дальше…

- А если нет?

- Что?

- Если не выкрутятся…?

- Лариса… Скажите, у Вас есть семья…? Дети? - он обернулся к ней, естественно зная ответ.

Она потянулась к носовому платку:

- Конечно, есть.

- А где?

- Там. В Оренбурге.

- Думайте о них… Чаще, - он улыбнулся, шагнул к ней, отыскивая взглядом пепельницу, - И всё будет хорошо… Супруг где трудится?

- На оборонке.

- Ну. Это же прекрасно! ...

Через полчаса Крылов отчеканивал по алюминиевой решётке узкого коридора, всё ближе приближался к угарной взвеси солярки и мазута, по стенам тянулись, провисая от собственной тяжести провода, силовые кабели, перемежавшиеся массивными коробами электрощитов, трещащими блоками-модулями. Пройдя к шумящему машинному отделению, он привычно юркнул в узкий ход с табличкой: «Только сотрудники тех. персонала».

За алюминиевой дверцей располагался душный полутёмный моторный отсек, рядом очень быстро вращался шкив огромного генератора, тут же урчал исполинских размеров редуктор и гудело электрооборудование. Огромный двенадцати цилиндровый тепловозный дизель занимал половину помещения. Двое чумазых мужиков сидели на корточках под лампочкой, протянутой на удлинителе и о чем-то жестикулируя, спорили, из-за шума их не было слышно, механизмы работали очень гулко и громко. Рядом валялись гаечные ключи, болгарка, растрепанный журнал учёта показателей, измерительный прибор со шкалой. Крылов решил не мешать дизелистам, убедившись, что тестирование подачи горючего проходит в штатном режиме, покинул комнату и отправился в рубку…

Первая остановка за несколько дней, суровых и непогожих – довольно приятное событие. Раннее утро ознаменовалось международным женским днём - Восьмое марта. Однако праздничным оно не казалось, скорее серым. Солнце карабкалось блеклой тарелкой, прячась за белесой пеленой. В окнах – надоевшие до чёртиков снега, накрывшие безжизненные равнины, суровая тундра, продуваемая всеми ветрами.

Именно в этот день сотрудникам станции в том числе и дамам предстояло начало новой кропотливой работы. С востока из окон станции открывался унылый, но оживленный вид на посёлок Увентурли, извилисто растянувшийся по левому берегу замерзшей речки Ковчашиха. С высоты четвёртого этажа из окон рубки, остекленной с применением современных изоляционных систем и электроподогрева, глазу было за что зацепиться: при полном почти отсутствии деревьев, огромной кляксой впереди «толпился» частный сектор, невзрачный. По углам и в центре поднимались над дворами и улицами серые двухэтажки, в основном бревенчатые, кое-где - силикат. По частоколам бетонных опор громоздилась паутина электрических проводов. Несколько панелек эшелоном тянулось вдоль побережья. Какое-то предприятие чадило белесым шлейфом, щедро тарахтело и насвистывало компрессорами. Густо чадили трубы печей. Повсеместно торчали покусанные угольные пирамидки под снежными шапками. Оно и понятно, за хребтом – шахта начала века, звалась «Долина золотоискателей имени 50-й годовщины Октября».

Крылов, склонив голову, шагнул через овальный проём в помещение рубки, глянул на пустующий капитанский мостик… Тарахтела рация, Штурман Вася неподвижно сидел у пульта в больших наушниках и коричневой меховой жилетке, похожий на чебурашку. Техник Иваныч, стоя на стремянке в синем берете и очках, открутив алюминиевую решётку, сунул в рот маленький фонарик и сосредоточенно ковырялся отверткой в недрах проводки потолка. Водитель-оператор Степан Ильич крутился в кресле, глядя на электронное табло и кнопки, по рации переговаривался с технической службой и дизелистами:

- … снова зелёная… Теперь оранжевая… Да… Опять зелёная… Теперь оранжевая… Говорю теперь оранжевая… Да… Снова зелёная….

- Даров мужики…

В ответ Крылов услышал от подчинённых нечто вроде приветствия.

- Степан Ильич, закончил? Докладывай…

- Ну что… Увентурли... Посёлок городского типа… Добрались с нарушением графика, опозданием на четыре с половиной часа. Но это в пределах нормы с такими осадками…

- В журнал занеси как есть…

- Конечно.

- В Программу данные ушли?

- Так точно, по спутнику передал как проснулся.

- Автопилот настроили? Что, говоришь, за проблемы?

- Разбираемся. Похоже в контур попала вода. Намело, надо проверять обшивку на верху. Я парням уже не раз говорил.

- Верхолазам? Та-ак… Хорошо. И что здесь? Прислали сводку?

- Да, вот, гляди, – Степан Ильич протянул Крылову несколько отпечатанных с помощью копирки листов, соединенных скрепкой.

- Давай на словах… Неохота читать… - Крылов вернул бумаги оператору и поднял к глазам бинокль.

- Тэ-эк… Написано… По приглашению секретаря исполкома товарища Тюкова А.Б., пишет, что в пгт творится жуть… Так. Ну как обычно… Социалистическая законность… Не соблюдается повсеместно. Так… Население в опасности и прочее… Мда… У них тут чего только нет…

- Что именно?

- Всё как обычно… Должники, кражи, толпы алименщиков, кухонное, стволы, поножовщина, насильник… На что местные менты не словчились…

- Не схлопотав ни топора, ни картечи?

- Похоже на то. Дальше читать по списку?

- Нет. Я понял… – вздохнул Крылов, - Опять грёбаная рутина. Дикий восток…

- Сейчас погоди, начнётся.

- Давно вышла группа?

- Ещё ночью. Давыдову не спится, когда приближаемся. Оба вездехода взял и мотосани. Переговоры слушали, с Васей, ржали… Как они насильника брали, с ходу прямо из койки. И стрельбу было слышно…

- Забот у них…

- Да я бы не сказал. Шороху наведём и поминай как звали.

- Какой номер у капитана, домашний?

- 08-11

- Всё время забываю. Столько в голове…

Крылов взял эбонитовую трубку со стены, быстро нажал кнопки, пошёл гудок внутренней связи:

- Алло, Юрий Константинович?

- Д-а, - голос начальника казался чужим.

«Как же его быстро сворачивает…»

- Не возражаете если заберем во-от к тому цеху…? – Крылов, держа в другой руке бинокль, внимательно разглядывал корпуса, - Прямиком к задним воротам... А? Вы видите территорию? Это что-то вроде Теплосети…

Окно капитанского бокса Бешерюка «глядело» вперёд, специально располагаясь на самом верху жилого модуля. Крылов уже привык, что шеф, несмотря ни на что, даже в болезни как обычно с раннего утра по неизменной традиции - на ногах, и внимательно следит за реальной обстановкой. Но теперь, похоже, всё менялось, и стремительно. Голос был сдавлен, человек продолжал слабеть.

- А заче-ем? – прозвучало странно. Крылов понял, что Бешерюк отвечал лёжа.

- Как...? Кхм. Ну… Во-первых, девчонки прогуляются в закрытом периметре, подышат, в безопасности, за ветерком. Мало ли что, в посёлок едва зашли, а во-вторых мы с Вами выйдем и с коллективом энергетиков пообщаемся. Уверен, такое знакомство нам на руку…

- Хорошо… Только ты… Один… - из последних сил выдавил капитан.

- Принято. Выздоравливай, Юрий Константинович. Как ноги…?

- Хреново Аркаша…

- Я позже загляну.

Послышались стуки - капитан бросил трубку.

- Та-ак Стёпа, давай, парковаться потихоньку…

Пространство плавно пришло в движение, в кабине что-то загудело, словно у соседей через стенку включился пылесос «Ракета». Оператор нажал несколько ярких кнопок, щелкнул с дюжину тумблеров и крутнул небольшим рулём, удобным, японским с логотипом «Komatsu».

- Из динамиков по всей передвижной станции звучала система оповещения, транслируемая приятным женским голосом: «Внимание, приготовиться к движению, скорость 2-3… километра в час…

- Пошла, пошла… Милая. Включил сигналы?

- Ага…

В 1986 году на XXVII съезде Коммунистической партии Советского Союза была одобрена и принята программа «Путь к правосудию», призванная обеспечить и наполнить законностью и правопорядком гигантские бреши образовавшиеся на тысячах квадратных километров территорий, откуда люди уносили ноги и где мало кто хотел жить и трудиться. Квалифицированные специалисты покидали места, где за десятилетия выросли до масштабов катастрофы проблемы с дорогами, образованием, здравоохранением, рождаемостью, а также возможностью для добросовестного развития. Суровый климат усугублял обстановку. Процветал жёсткий криминал, контрабанда всевозможных полезных ископаемых от леса, золота, до нефти и газа. Казна страны тем временем пустела… Решить проблему с помощью Программы казалось проще и дешевле, нежели комплектовать и содержать огромные штаты всевозможных силовых служб, в том числе инфраструктуру для них, и их семей. Такая сложилась обстановка к концу восьмидесятых. Повсеместно на необъятных просторах Родины пустовали здания милиции с выбитыми окнами, сгоревшими кабинетами, кирпичные коробки судов и районных прокуратур. Единственными бастионами, славящимися своей неприступностью, ещё оставались зоны и военные объекты. Они и являлись своего рода форпостами, контрольными точками передвижных станций. Выгрузив очередную партию обвиняемых и осужденных, платформа отправлялась дальше, избавлять территории от преступности и нарушителей порядка. Люди же, простые жители сёл и малых городов фактически оставались заложниками криминала на громадных территориях и начинали привыкать к неожиданным, хотя и нечастым визитам мобильных представителей власти, к их ночным облавам, уличным стычкам, иногда боям.

Правительством ещё в 1984 году были даны указания научно-исследовательским институтам разработать специальные передвижные платформы, самоходные, с жилыми модулями и системами жизнеобеспечения… На базе будущего карьерного самосвала «Белаз 75501», разработки которого ещё только начинались, шли испытания шасси, решено было создать прототип подвижного модуля. Трёхосная тридцатиметровая махина, шириной десять метров и высотой в три, местами четыре этажа, массой под пятьсот тонн с шарнирной рамой оснащалась дизель-электрической силовой установкой с газотурбинным наддувом и мощностью более трёх тысяч лошадиных сил. Максимальная скорость могла доходить до тридцати километров в час. Многие технические решения и узлы были взяты от японской «Komatsu», совместно со специалистами которой и велись разработки.

Маневренность особо не интересовала, передвигаться предстояло в основном по равнине, пескам, снегу. Маршруты разрабатывались заранее, применительно к требуемому проекту.

С теми же японцами разработали просторную кабину-рубку, она располагалась на высоте более семи метров от земли, и оборудование её включало телеметрическую систему со множеством камер переднего, бокового и заднего обзора, отопитель, кондиционер, спутниковую радиостанцию, а также встроенные теле, аудио устройства и ЭВМ.

Однако одного такого модуля для запуска первой экспедиции оказалось недостаточно, потому две таких платформы были соединены между собой с помощью опять же шарнирно подвижных устройств, системы тросов-лебедок и изолированного перехода. Разрабатывался вариант и на гусеницах, но от него в ходе испытаний отказались в виду громоздкости, низкой скорости и ненадёжности. Первый модуль являл собой административные помещения для работы служащих и кабину экипажа. Модуль шедший в сцепке вторым также работал на своем двигателе, синхронизированном, предназначался для жилых помещений и представлял собой некое трехэтажное общежитие на колёсах, напоминавшее узкими коридорчиками и маленькими каютами купе вагона поезда, с тем отличием, что были ещё и кубрики для нескольких человек, винтовые лестницы соединяли между собой этажи, коридоры напоминали лабиринты…

Первая экспедиция случилась летом 1988 года и прошла успешно на севере европейской части и северном Урале, затем сразу же запустили проект в восточную Сибирь и несколько модулей отправили в среднюю Азию, испытав в жарком климате, и суровых условиях полупустыни. Все экспедиции столкнулись с одной и той же проблемой – было негде содержать задержанных… Транспортировка вертолётом – дорогостоящее и небезопасное дело, особенно, если это касается криминальных элементов. Кроме того, не хватало вспомогательной техники. Тогда было принято решение об усилении станции методом создания третьего модуля – передвижного изолятора на втором и третьем этажах, с вертолётной площадкой на крыше и самим вертолётом «Камов», авиационно-навигационным оборудованием, а также гаражом для специальной техники и, при необходимости, прицепной платформой для топливозаправщика и вездеходов. Конструкция получилась громоздкой и фантастической. Общей длиной под сто метров, немыслимой массой. Для облегчения обильно применяли пластик, алюминий, специальный состав для изготовления стен из пенистой смеси, обеспечивающей шумоизоляцию. С ним в жарком климате стало прохладней, а в северных широтах – гораздо теплей. Было применено ещё множество дополнительного, новейшего оборудования, военного, импортного и отечественного, в том числе проходившего попутные испытания.

В административном модуле помимо членов экипажа находились: суд, прокуратура, милиция, судебные приставы и адвокаты, другие органы. Один, иногда два работника комитета государственной безопасности. В третьем модуле не считая изолятора, конвойной службы, располагались склады с горючим и запасами провизии, амуниции, и движимая техника с имеющимися к ней запчастями. В целях экономии, службы при необходимости имели полное право занимать административные здания в населённых пунктах, залы судебных заседаний, без особого согласования с местным руководством. Достаточно было уведомления по телефонной связи или телеграммы.