…проявлялись часто. Да и сейчас, спустя годы, время от времени дают о себе знать. Детям ведь еще невдомек, что слава сама по себе штука пустая, что прославиться можно элементарно – спустив, например, штаны на главной площади города и выложив видеозапись этого «перфоманса» в интернет. Посему не уставал я объяснять ей, что правильная слава – это не узнаваемость на улице, а признание твоего труда большим количеством людей. Только тогда можно гордиться известностью, когда ты сделал что-то такое, что интересно многим, что наполнило их жизнь чем-то новым. Зернышки, конечно, падают в почву и прорастают потихоньку, но ребенок есть ребенок.
Едем как-то в машине. Слушаем «Earth Song» Майкла Джексона. Необычная тишина.
Оборачиваюсь:
– Чего такая грустная?
– Джексон умер…
– Эк вспомнила! Уж почти три года как!
– Да. – В глазах дочки появляется азарт. – Пап, а меня все будут знать, как Майкла?
– Ну, дорогая, для этого надо много и много трудиться.
Энтузиазм угасает.
– Но ты же говорил, что я буду звездой.
– Говорил.
– И еще ты обещал, что мои фотографии будут в журнале!
– Все так и было. Тебя же недавно печатали.
Снова загорается «лампочка»:
– Точно! А сколько людей прочитали тот журнал?
– Ну, думаю, тысяч пять, не меньше.
– Пять тысяч?! Обалдеть! А сколько еще осталось в мире человек, которые должны про меня прочитать?
– Дай сосчитаю, – корчусь я от смеха. – Примерно шесть-семь миллиардов.
Дочь умолкает. Я осторожно оборачиваюсь. Она что-то вычисляет на пальцах, потом качает головой и резюмирует:
– Работы еще дофига.
Принято считать, что всякий уважающий себя мужчина мечтает о сыне. По крайней мере, делает вид. Хотя на самом деле ему очень хочется иметь дочку. Дочь – это единственная Леди, рядом с которой ВСЕГДА можно чувствовать себя Настоящим Мужчиной и Безусловным Авторитетом, вне зависимости от физического здоровья, объемов бумажника, марки автомобиля и наличия порочащих связей. С младых ногтей нужно приучать эту Леди к мысли, что лучшей обезьяны, чем ты, в каменных джунглях нет и не будет. И самое сложное при этом – отвечать на простые вопросы.
Однажды мы с дочкой ходили в кино на последнюю часть «Шрека». Девочка вышла из зала озадаченной, долго потирала утомленную 3D-очками переносицу, молчала, глядя на витрины с попкорном. Где-то внутри у ребенка, как отрыжка после плотного обеда, назревал вопрос. Мне казалось, что я слышу его клокотание.
Наконец, вопрос созрел:
– Пап, а почему Шрек разорался и раздавил кулаком именинный торт?
– Нуу, – привычно начинаю отлынивать от ответственности, – сложно сказать.
Я думал, это поможет избежать длинного объяснения. Но не вышло.
– Пап, ты же мужчина, ты должен знать!
И глаза – честные-честные.
Что тут ответишь? Услышанная где-то и вырванная из контекста фраза стала рефреном. Мужчина все знает: и про Шрека, и про торт, и про жизнь вообще.
Знает, но почему-то молчит, паршивец.
…А потом ей купили роликовые коньки. Пообещали сводить в зоопарк, где есть отличная беговая дорожка.
Она примерила эти массивные розовые башмаки, покаталась по квартире, осталась довольна. Присела на диван.
Я решил развлечь ее вопросом:
– Замуж хочешь?
Задумалась. Посмотрела внимательно на коньки. После небольшой паузы задала встречный вопрос:
– А что я там буду делать?
На вопрос ответила жена (очевидно, основываясь на сугубо личном опыте):
– Стирать, гладить, готовить… ну, еще кое-что по мелочи.
Дочь снова задумалась. Пошлепала губами, еще раз взглянула на коньки, оценила перспективы и, наконец, выдала решение:
– Нет, не хочу замуж. Лучше в зоопарк.
Она уже тогда понимала, что к чему.
Конечно, в зоопарке интереснее, чем замужем. К бабке не ходи.
Бывали вопросы и посложнее.
Пришли однажды на занятия по английскому языку. Сидим в вестибюле, ждем преподавателя. Дочь молча сидит на стуле, затем громко, чтобы быть услышанной всеми, спрашивает:
– Пап, а я долго буду девочкой?
Теперь уже молчу я. На нас внимательно смотрят мамочки, пришедшие с детьми на занятия. Мамочки молодые, симпатичные, обмахиваются журналами, спасаясь от духоты. Они ждут моего ответа с гораздо большим нетерпением, чем автор вопроса.
– Как тебе сказать, – отвечаю, – лишь бы не осталась навсегда.
Иногда простые, но «неотвечаемые», вопросы прилетают из другого окопа.
Пересматриваем мультфильм «Делай ноги». В популяции поющих императорских пингвинов родился один дефективный – не умеющий петь, но способный виртуозно танцевать степ. Поначалу парень становится изгоем, но в финале не только отстаивает свое право на индивидуальность, но и спасает популяцию от голода, научив соплеменников бить чечетку.
Отличная драматургия, потрясающая хореография, премия «Оскар» в номинации «лучший анимационный фильм». Словом, торжество беспокойного духа. Мы с дочерью в полном эстетическом восторге.
На каком-то этапе к просмотру присоединяется супруга, готовившая на кухне блины. Решила передохнуть, присела на краешек кресла. Минут пять наблюдает это великолепие, затем задает риторический вопрос:
– Интересно, у пингвина вкусное мясо?
Ну и раз уж о животных и гастрономии заговорили, то вот вам диалог с продавцом маленького отдела, торгующего товарами для животных:
– Мне, пожалуйста, корм для хомяков.
– Хорошо. Что-то еще?
– И для морской свинки.
– Да, конечно, пожалуйста.
– И для кошек сухого граммов триста.
– Угу. Это всё?
– Нет, еще для крысы давайте посмотрим.
– Хм, обязательно.
Оплачиваю товар. Продавщица смотрит поверх очков.
– А собаки у вас нет?
– Пока нет, но уже присматривается.
– Сочувствую.
Иду к машине и вспоминаю диалог из «Простоквашино»: «Надо чтобы дома были и кошки, и собаки, и лошади, и друзей полный мешок. Тогда дети пропадать не будут». – «Да, тогда родители пропадать начнут».
Уже целый год по утрам ощущаю себя фермером, обходящим свои владения и «задающим корм поросятам». Что любопытно, весь этот пушистый гвалт покупался для дочки и исключительно по ее слезным просьбам, однако ее нынешнее участие в уходе за животными ограничивается лишь короткими «сю-сю» по вечерам.
– Я хозяин фермы, – говорит она, – а ты мой рабочий.
Впрочем, животных она действительно искренне любит, даже нарисованных.
Смотрим иногда за обедом самый жестокий мультсериал всех времен и народов. Для дочки это относительно свежее творение, для меня – видеосалонная классика школьной юности. Но хохочем одинаково.
Со временем выяснилось, что дочь болеет за Джерри, а я однозначно за Тома. Ее это очень удивляет:
– Пап, ну как же можно! Том его обижает, а он же маленький!
Пытаюсь обосновать:
– Маленький скот твой Джерри! Посмотри: он вечно мешает Тому спать, задирает нарочно, высасывает молоко из миски, тырит еду, подсовывает кнопки! Вот, например, Том получил миллион долларов в наследство и честно выполнил условия – никого не обижать, даже мышь. Казалось бы, кто мешает жить спокойно обоим на Парк-Авеню? Купайтесь в сливках, кушайте ананасы. Так нет же, все равно надо его доставать! И что в результате? Никакого миллиона, вернулись обратно в свою деревню, болваны.
– Ну да, но он же все равно маленький! Маленьких обижать нельзя!
– Это что получается, маленьким все можно?
Дочь задумывается. Эта мысль ей в голову не приходила. Обычно «всё» могут позволить себе «большие», которые должны получать по башке бумерангом. Привычная с малолетства гипотеза переворачивается с ног на голову. Мне интересно, как она будет препарирована в маленькой блондинистой головке.
Вывод не ахти какой глубокий, но многое объясняет:
– Зато весело…
Продолжая тему наших взаимоотношений с кинематографом и трактовки увиденных образов и смыслов, могу рассказать еще несколько историй. Тут стоит отметить, что мы оба страшные киноманы, и ваш покорный слуга горд тем обстоятельством, что любовь к кино у нее именно от папы. Нашим разговорам о просмотренных фильмах, спорам о персонажах и их исполнителях можно посвятить отдельную книжку, но отберу для примера несколько эпизодов.
Обычно посмотреть что-то без участия дочери, если она дома, практически невозможно. Зайдет в кабинет за карандашами, глянет на экран… и плюнет на карандаши. Сядет рядом и начнет мутузить вопросами, как мультяшная Маша на рыбалке: «Клюет? А кто клюет? А как клюет? А зачем клюет? А больно клюет?»…
Однажды решил я поужинать в компании «Доктора Хауза». Кажется, шел третий сезон. Хауз и его начальница Кадди возвращаются самолетом из Австралии с какого-то семинара. В салоне – эпидемия. Всех тошнит и пучит от съеденного обеда. Половина пассажиров, включая Кадди, покрылась ужасной сыпью. У меня пропадает аппетит. Дочь не сводит взгляда с экрана. Тащит бутерброд с моей тарелки и ест.
Между тем, на экране кого-то безудержно рвет. Хауз над ним издевается. Ему эта эпидемия на высоте двенадцать тысяч метров только в радость.
– Пап, – наконец говорит дочь, – как зовут этого небритого дядю?
– Доктор Хауз.
– Надо запомнить.
И уходит.
Сдается мне, она уже тогда выбрала тип мужчины своей мечты.
Приспичило мне однажды пересмотреть «Звездные войны». Купил всю коллекцию на блю-рей, предвкушал целый месяц, выбирая время для просмотра. Наконец, начал.
Первый эпизод «Скрытая угроза» посмотрел в тишине и покое. Приступая к «Атаке клонов», отвлек ребенка «Кунг-фу Пандой». Она смотрела свой фильм в одной комнате, я – в другой.
«Кунг-фу панда» оказался короче «Атаки клонов» почти на час. В результате дочь после просмотра мультика заявилась ко мне. Как назло, в этот самый момент в кадре предстал во всей красе и крупным планом магистр Йода.
– О! – сказала она. – Что за зеленый дедулька?!
Я понял, что дочь не уйдет, пока не досмотрит фильм до конца.
В финале Йода сражался с графом Дуку. Маленький ушастый старец вытворял такое, чего не умеют никакие ниндзя. Дочь не сводила глаз с экрана. Поединок закончился ничем. Граф Дуку сбежал, Йода загрустил.
О проекте
О подписке
Другие проекты