005

Я могу подолгу смотреть на то, как ветер гнет деревья, сметает листья к домам, подбрасывает мелкий мусор. Всю свою жизнь я боялся показаться другим жалким человеком, которому нужно помогать. Я очень сильно боялся нищеты, болезней и неуважения, с самого моего раннего детства. И каждые наверное пять лет я получал психологический удар, когда понимал, что другие меня видят не так, как я сам себя. Это было ощущение похожее на проваливание под лед, но надежда, что я исправлюсь не давала мне утонуть совсем. Я изучал свои ошибки, проводил анализ и работу над собой, но через какое-то время меня снова окунали под лед. Пока не так давно я не осознал свой страх стать жалким, именно он и делал из меня такого неудачника. Мне настолько было дорого чье-то мнение, что я забывал о свое собственном. И как только я перестал за этим следить, я обрел уверенность и силу влиять на чужое мнение, не имея при этом свое. Общество нас так проверяет: если мы поддаемся на их ожидания, то требования к нам увеличиваются, а если не поддаемся – то поддаваться приходится им. Так было всегда и всюду в мировой истории. Так общество выбирало избранных, которые потом их вели за собой. Люди всегда подчинялись только тем, кто не подчинялся им. А желание быть лучшим для всех сразу – порождало только страх и возможность стать жалким. Как же это ужасно. Я заметил, что все мы наиболее уязвимы душевно тогда, когда думаем либо о прошлом, либо о будущем. Они будто бы заставляют нас оставлять беззащитным тело здесь и сейчас. Вообще, чем больше мыслей о настоящем нас посещает, тем больше частей своего тела мы чувствуем и крепче стоим на ногах. Получается, что сознание может не только менять вес тела, но и его твердость. Воин думающий о заслугах после битвы чаще роняет свой меч, чем тот, кто думает с какой стороны дует ветер. Много бед и горя причинили нам мысли о будущем с их попытками его спрогнозировать. Но в то же время ничего не способно так успокоить тело перед сном, как перенестись в Древнюю Трою или на необитаемые планеты. Получается, чтобы стать терпеливым и выдержанным, нужно возвращаться всегда в настоящее, и тогда обиды будут разбиваться, как волны о скалы. Чтобы стать уравновешенным духом, нужно считать вещи в пространстве, а чтобы стать уравновешенным в теле, нужно считать вещи во времени. Ну что в этой схеме может быть проще, но все почему-то делают наоборот. Меня часто упрекают в том, что я высказываю слишком высокопарные слова и бездоказательно говорю, какие-то крайне важные вещи. Например, я утверждаю, что пороки чаще всего расстраивают сердце, грехи – голову, а страхи и тревоги – живот и все что ниже. Почему я это знаю: да потому что я уже настолько старый, что у меня все это болит не прекращаясь. И я помню, когда, в какой день и при каких обстоятельствах это впервые началось, но это не смогу подтвердить документально. А еще я много лет пытался определить, в чем главное отличие пороков от грехов, и вот нашел такой выход: с веселым выражением лица совершаются пороки, а с грустным грехи. Это может быть не исчерпывающим ответом, но зато понятным чувственно, ведь каждый, находясь в одном из этих состояний, помнит как ходил по краю, а многие может даже и свалились в пропасть. Когда-то у меня было много здоровья, и потому я мог часто ошибаться, ведь оно меня всегда спасало, хотя я думал, что каждый раз мне везло. Теперь, когда здоровье меня покинуло, я наконец-то понял, что придется расплачиваться за каждый свой неверный шаг в сторону. Ах, если бы я знаю это раньше, то не пришлось бы ползать сейчас по полу в поисках своих таблеток. Говорят, что время никого не щадит, но тогда почему многие из моих сверстников бегают и прыгают так, как я уже не могу. Значит что-то нас отличает друг от друга, или скорее отличало когда-то. Они всегда стояли в стороне, а я бежал туда, где было шумно: лез в каждый разговор и впутывался в самые опасные дела. Мне интересно было прежде всего узнать свои пределы. Если раньше я мог спрыгнуть со скалы в море, то сейчас боюсь споткнуться на камне. Мне больше ничего из прошлого уже не интересно, ведь все это оставило на моем теле непроходящие ссадины и раны. Они дают понять мне: сколько раз я ошибался, а сколько раз делал что-то напрасно. Чтобы совершить это снова. Вспоминая все чаще свое прошлое, я пришел к выводу, что мой страх – это не какая не защитная реакция, а обычная привычка тела, такая же, как чистка зубов по утрам. Однажды попробовав его на вкус, я принимал его каждый раз, когда ничего не понимал. И уже потом не знал, как от него отказаться, особенно в молодости. Он вперемешку с адреналином, заставлял меня искать опасности, которые выдавал за мудрость. Таким образом, страх не нужно и невозможно побороть, от него нужно лишь отказаться, как от вредной привычки. Среди прочего в перечень моих детских защитных механизмов входили: привычка привирать, привычка суетиться, привычка волноваться и привычка нагонять на себя важности, которые закапывали меня заживо. И я так и не смог от них избавиться, а просто состарился, и уже не осталось сил, чтобы их проявлять с той же регулярностью. Привычка осталась: при удобном случае рука тянется к кобуре, а психика быстрее спрятаться. Давно уже прошло мое время проявлять глупости, и на все обвинения обижаться, и передразнивать других. Последнее время стал замечать за собой обратное: я, то боюсь споткнуться о какую-нибудь кочку и сломать себе что-нибудь, то готов уже лечь в первую попавшуюся могилу. Не так давно идя по улице, я внезапно почувствовал резкий упадок сил: я передаю сигнал ноге шагнуть, а она меня не слушается. Потом вторая нога онемевает, а затем в считанные секунды и обе руки. И я падаю обоими коленями на асфальт и всем своим телом заваливаюсь в кусты. Там я лежу несколько минут, пытаясь прийти в себя и понять что произошло. Потом потихоньку встаю и медленно-медленно плетусь в сторону своего уютного дома. Что это было? Со мной такое происходило последний раз лет в 6-7, тогда помню я бежал с горки так быстро, что у меня ноги подкосились, и я со всей скорости упал на дорогу, свезя, как и сейчас, все колени и локти. И тогда и сейчас я задумался о чем-то великом, и это всегда сбивало меня с ног в прямом и переносном смысле. Но отказать себе в привычке мыслить глубже, чем все остальные, никак не мог себе. Это выше меня самого, почему-то. Жизнь прекрасна, особенно когда понимаешь, что за однообразной картинкой скрывается стремительная динамика прожитых, но еще не пережитых дней. Одновременно печально и радостно сознавать, что вот этот самый миг ускользает из-под наших ног, превращая упругую некогда кожу в мятую одежду, а водяные надежды в вино, которое с каждым годом становится только вкуснее. Жизнь всегда обретает ценность только, когда ее становится все меньше и меньше. Впрочем, этот закон известен всем уже давным-давно: чем дефицитнее товар – тем он дороже стоит. Хочется вздохнуть поглубже, но легкие уже не держат воздух. Сколько пробегает картинок в голове, когда случайно поскользнувшись, падаешь на грязный пол. Бывает и так, что все говорят, что ты последний, а сам тем не менее чувствуешь себя первым. И вот тогда не понимаешь кому верить: себе, который постоянно скулит и мнется, или другим, которые пользуются уважением у большинства. Да, конечно главное не изменять себе, но как же это трудно на практике сделать. Ведь кормит нас и зависим мы от тех, кто протягивает нам руку, а потом наступает на нее, чтобы забрать свое обратно. Есть люди, которые берут чужое без спросу, то есть приказывают нам просто. Но мы-то почему, подчиняемся им молча, а не кричим, что принадлежим только самим себе, наверное потому, что сами не знаем чего хотим. И мы могли бы изменить этот мир или стать богатыми, если бы знали зачем это нужно. Еще Маркс заметил, что в процессе производства овеществляется человек, а в процессе потребления очеловечивается вещь, но что с этим делать и как это исправить он не знал. То, что он предложил – не сработало. Почему же отношение человека к человеку так часто меняется, почему он иногда стоит дешевле какого-нибудь оборудования или станка. А все зависит от цели: когда она выше и находится за человеком, то все что от нее отдалено становится цифрами, а когда цель близко – в самом человеке, тогда все остальное становится не важным и не нужным. Но почему те, у кого целью является человек, всегда оказываются слабее тех, чьей целью является только вещь. Да, потому что человек может отказаться от своего будущего обладателя заранее, а вещь нет, она будет молча ждать, когда ее приобретут. Но все равно разочарует.

006