– Все верно. Вижу, терапия уже идет вам на пользу. Почему нет? Что тут такого, если тот, кто вам вспоминается, не вы, а только ваша роль. Вы просто отказываетесь от этой роли, как от неудачной, и все. Вы настоящий должны осуждать себя искусственного. Думать сердцем – значит переключать свое восприятие с логического контекста на чувственный. Говорить сердцем – значит дышать им и петь, а не головой по привычке. Когда мы говорим «сердце», то всегда подразумеваем свои чувства, так и тут, мы переносим их в определенное место. А чувства всегда рассеивают равномерно то, что было сконцентрировано. Можно так же для удобства представлять каждый отдельный орган, как отдельного себя, только маленького, размером с сам орган со всеми свойственными нам ощущениями и переживаниями. С романтикой, обидой, злобой и любовью. Со своим дыханием и даже голосом.

– Что-то у меня от всего этого закружилась голова.. От мысли, что я когда-то где-то мог быть не я!.

– Все наши мысли имеют точку опоры и центр тяжести, и могут опираться на любую точку нашего тела. Мы так привыкли думать и чувствовать головой, что проще просто транслировать саму голову в животе или груди. Все наши эмоции то же имеют точку опоры, испытывая радость, каждый ощущает ее в разных точках тела. Этот центр тяжести можно легко перемещать по телу, и от этого будет меняться взгляд на одни и те же вещи. Но самое главное не пускать свои переживания глубоко внутрь себя, оставляя их где-то на поверхности тела. Самое интересное, что боимся мы всегда глазами, только не физическими, а невидимыми внутренними. Страх – это всегда испуг внутреннего взгляда. Поэтому, чтобы вспомнить свой страх достаточно лишь поместить внутренний взгляд и испугать чем-то вымышленным. И напряжение в этом месте спадет. – Доктор поднял ладонь над своей головой, показывая уровень их обитания. – Эмоции нарушают наше дыхание, и соответственно разрушают организм, а вот чувства наоборот восстанавливают наше дыхание и весь организм. Эмоции представляют собой короткий прерывистый импульс, а вот чувства непрерывную гармоничную амплитуду. Вечером перед сном я стараюсь угадывать свои чувства, которые скрывает мое тело в течении дня, и всякий раз оно начинает сопротивляться и дергаться.

– Вот-вот. Я слишком глубоко пропускаю все через себя. – Прошептал музыкант, словно поймал вредного кота, который давно ему гадил в тапки. Голова его невольно качалась взад вперед, как у игрушки.

– Держите мысли поближе к коже, а чувства подальше от кожи. В данной процедуре главное даже не столько понять что да как, а просто научиться менять свои мысли и чувства на противоположные, или заменять одно другим. Вам просто нужно научиться поменять свои точки опоры и концентрации, – и все. – Доктор со звуком положил свои очки с толстыми линзами на стол, и резко закачал ногой, которая висела на другой ноге. – В каком бы состоянии вы не находились, вам нужно научиться переворачиваться на другую.

– Получается, вы подразумеваете, что мы можем менять свои воспоминания. Возможно ли это? – Пациент сидел сосредоточенно, сложив пальцы рук друг с другом, и внимательно слушая каждое слово.

– Не совсем, не менять, а воспроизводить заново, за счет инициирования похожих условий, так как те оригинальные условия, например точное время и место, мы уже с годами соответственно забыли.

– Это как? Я не совсем понимаю? Я вроде так и делаю? – ответил музыкант, поняв, что пришла его очередь говорить. Ему хотелось бы узнать какой-нибудь секрет или психологическую тайну, которой пользуются профессионалы своего дела, или которую скрывают секретные агенты, когда выполняют задания. Что-нибудь такое простое и в то же время эффективное, чтобы раз и я сразу бы уснул крепким сном.

– Не думаю, что вы так делаете. – Продолжил психолог, положив одну костлявую ногу на другую. – Скорее всего, когда вы думаете, или чувствуете или испытываете эмоции, то опираетесь на одну из точек в своем теле. Стройтесь превращать эти точки в области пространства. – Под доктором заскрипело кресло.

– Какие еще пространства? Космические что ли? – Усмехнулся музыкант, подняв вверх свой татуированный палец. На кистях его загремели потертые браслеты и цепочки. – Не понимаю? О чем вы?

– Смотрите на мир не глазами, а всей телом сразу, слушайте не ушами, а всем телом, чувствовать не пальцами, а всей кожей. Дышите не легкими, а кожей, думайте не головой, а кожей. В покое нужно дышать внутренними органами, а в движении кожей. – Доктор испытующе посмотрел на пациента из под очков. Глаза этого профессионала, смотрели на музыканта, не как на пациента, как на опытный образец, каждая деталь на котором крайне важна для понимания всего целого. Сопротивление было очевидно слабым.

– Пожалуй, вы правы, когда я пытаюсь сейчас дышать всем телом, наступает некое расслабление. – Более умиротворенным голосом уже произнес музыкант, наблюдая сам за своей телесной податливостью внутренним взглядом. Потряс сначала одной рукой, потом другой и обреченно без сил выдохнул.

– Поймите, иногда не хватает не смелости, а воздуха в легких для этой смелости. Есть выражение «нищие духом», и тут имеется в виду не слабость души, а скорее всего слабость легких. Мечты неразрывно связаны с системой дыхания, ведь именно мечты задают темп дыханию, и лишь потом дыхание создает наше самочувствие. То есть наше воображение лепит наше дыхание, так что следите за своими образами.

– То есть вы хотите сказать, что наши фантазии и мечты задают темп нашему дыханию? – музыкант почесал у виска, да так больно, что там остались красные разводы. Он заморгал чаще, пытаясь понять сказанное, будто понимание его происходило через взгляд, который был так же пуст, как и в начале беседы.

– Давайте зайдем издалека. – Почесав нижнее века, сказал глядя в пол доктор. – Когда я говорю, что за нашим окном стоит дракон, то что вы при этом представляете? Какие образы вы видите при этом? – Доктор подбадривая музыканта стал как бы подзывать его рукой, как собачку, готовую покормить с руки.

– Ну.. Какое-то чудище? Все липкое, и блестящее. В зеленой чешуе. Глаза у него злые и желтые. – Выдавливал слово за словом пациент, вцепившись пальцами в кушетку, боясь упасть с нее как с дерева.

– Ну вот видите. Кто вам диктует такие образы? С чего вы взяли, что именно так выглядит дракон? Вы его когда-нибудь сами видели? – Усмехаясь, стал выворачивать психолог. – Почему с желтыми глазами?

– Не знаю, просто таким образы всплыли первыми. – В нерешительности стал оправдываться музыкант.

– Теперь понимаете, что всю свою жизнь мы воспринимаем как этого дракона, то слишком страшно, то слишком радостно, хотя завтрашний день никому из нас не дано предсказать. Мы сами придумываем себе страхи, и радости кстати тоже. – Закончив говорить, доктор взял ручку со стола и обратной стороной стал ею тихо постукивать по столу. – Таким образом, мы пугаемся дважды: первый, когда предвосхищаем событие; и второй раз, когда реально сталкиваемся с ним, так как оно не соответствует нашим ожиданиям.

– То есть мы сами придумываем себе драконов? Но это же не правильно. Зачем мы так делаем? – Поникшим голосом пробормотал музыкант, понимая что точно так же он делает каждый день.

– На это нет однозначного ответа, но во многом это зависит от нашего дыхания, которое в свою очередь зависит от нашего воображения. Они влияют друг на друга, оставляя нас связанными в заложниках у себя.

– Когда мне страшно, я чаще начинаю дышать! Но значит ли это… Нет это невозможно.. я пробовал дышать спокойнее, когда было тревожно, но у меня ничего не получалось… – Хлопнул ладонью музыкант.

– Нервные проблемы у человека возникают, когда он начинает подстраивать свое дыхание к тому, что видит и переживает в голове, когда мысли начинают дирижировать его вдохами и выдохами, это первый признак дисбаланса в организме. – Доктор поджал губы, и стал думать над следующим тезисом. – Вы наверное замечали, что люди не меняются, – вроде общаешься, он все понимает, но действует все равно по прежнему – подло и лицемерно. Дело все в том, что больной человек уже собой не управляет, им управляют его симптомы, напряжения и боли, которые он пытается избежать своим поведением.

– Вы хотите, сказать, что страхи возникают из-за того что просто сбивается дыхание. – Пациент стал водить указательным пальцем, очерчивая круг на кушетке. Брови его не разжимались, глаза округлились от пустоты. – Но как контролировать свое дыхание? – Не отводя глаз от условных кругов, спросил он.

– Необходимо осознать раз и навсегда, что дыхание это абсолютно независимая от мыслительных процессов система, она должна работать сама по себе, в независимости от происходящих событий извне или внутри головы. Наше дыхание это всегда безопасный изолированный мир, который никогда не должен пересекаться с опасным внешним миром. – Доктор развел руками в стороны, подчеркивая на сколько важно то, что он только что сказал. – Ни один шорох, ни один звук не должен нарушать водную гладь вашего дыхания. В этом и есть секрет сохранения непоколебимого спокойствия в неожиданных ситуациях.

– Мне всегда казалось, что дыхание следует за сигналами тела, но не ума. – Музыкант погладил свой висок.

– Цикл выглядит так: ум толкает дыхание, дыхание толкает тело, тело толкает ум, и так по кругу. Слабым звеном тут являются только наши мысли. Сохранить спокойствие ума вы сможете только, если вам удастся не перемешивать его с дыханием. Впредь думайте отдельно и дышите всегда отдельно, эти системы никогда не должны пересекаться, и влиять друг на друга. И вот что еще важно, нужно видеть свое дыхание, не слышать, как советуют йоги, а именно видеть, смотреть на него. – Доктор приблизил свои пальцы к широко раскрытым глазам, указывая как важно смотреть на свои внутренние органы.

– Но как я его могу увидеть, дыхание же не материальное. Или вы имеете в виду просто воображать его. И вот чего никогда не мог понять, как же правильно дышать, и какая связь дыхания с самочувствием?

– Мышцы питаются телесным удовольствием, которое возникает при каждом выдохе. Мы так привыкли думать, напрягая мышцы лица и тела, что нам кажется, что по-другому невозможно. Посмотрите, как думают дети, ни один мускул на их лице не дрогнет, а все сухожилия согнуты. Когда мы пытаемся снять стресс, то все мы пытаемся расслабить физические мышцы, именно поэтому нам никогда этого не удается. Чувствуйте улыбку при каждом своем движении. Чувствуйте улыбку при каждом своем выдохе. Или старайтесь более часто испытывать чувство нежности, единственное удлиняющее наши выдохи, из-за которых происходит расслабление мышечных спазмов и восстановление работы внутренних органов.

– Я так понимаю, система дыхания имеет огромное значение в вашей теории восстановления.

– Конечно. Все стрессы и страхи приходят к нам на вдохе, поэтому вся восстановительная терапия должна основываться на более длительных выдохах. Надо так сказать, выдыхать свои страхи и стрессы из мест напряжения, а если они не хотят вылезать, дробить их на мелкие части, и выгонять уже по частям.

– Вы так интересно рассказываете, что я уже начинаю засыпать. – Улыбка музыканта расплылась по всему телу, как чайная ложка сливок по всему стакану бежевого кофе. Его тело заметно обмякло на кушетке.

– Дышите всегда спокойно, в независимости от своего или чужого мышления, и думайте всегда независимо от того как дышите. Умение восстанавливаться во многом зависит от умения понимать себя: за что мы любим себя, и за что ненавидим себя; что пугает нас в себе, и что делает нас смелее в себе; что беспокоит нас в себе и что успокаивает нас в себе. Эти довольно простые вопросы, могут привести нас на путь изначального самочувствия. – Психолог поднял палец вверх, акцентируя внимание на сказанном.

– Больше всего меня интересует, как мне вернуть детское состояние покоя. – Музыкант закивал головой. – Можете мне подсказать в этом направлении что-нибудь конкретное. – Его глаза стали по детски наивными.

– Попытайтесь поймать и понять каждую спонтанную мысль, которая призывает вас к суете, дискомфорту, дерганью. Медитируйте, познавая каждое дуновение ветра внутри и каждый шелест листьев от него. Своими словами мы можем ранить других, а своими мыслями себя. Вспоминайте мысли, которые вызывали в вас сомнения и стыд, неуверенность, злобу и желание сдаться. Вероятно они, и есть причина вашей сегодняшней суеты, от которой можно избавиться только пережив их снова по нескольку раз. Самое опасные те, эмоции которые направлены даже не на других, а на самого себя: злоба, ненависть, вина. Это так называемое самобичевание или самонаказание за какие-то ошибки, когда мы не находим себе оправдания и не можем простить себя. Такие направленные вовнутрь эмоции сложнее всего вспомнить, и они глубже всего впиваются в тело. Но, как бы мы не хотели, нам нужно их снова расконсервировать.

– Что вы имеете в виду – пережить их снова? Зачем мне этот стресс переживать снова? Я думал, вы мне поможете его забыть, навсегда? Разве не за это я вам плачу деньги? – Глаза пациента округлились.

Послышался скрип деревянного пола у них над головой, оба озадачились и тут же забыли, о чем только что говорили. Послышалось падение чего-то тяжелого и твердого на пол, но на этот раз никто не поднял даже головы. Психолог старался незаметно задуматься о том, что же там могло происходить на втором этаже, это было видно по коридорам в его глазах, по которым бродило его сознание. Потом продолжил спокойно:

– Поймите меня правильно, я желаю только скорейшего выздоровления своим пациентам. – После этих слов он медленно облокотился на спинку своего кресла, которое заскрипело под ним. – Сознание и тело должны работать синхронно, а не параллельно. Когда они разделены, то возникает напряжение и там и там.

– Интересное предположение, и как нам тогда их объединить? – Музыкант склонил голову от удивления.

– Для балансировки сознания и тела необходимо для каждой приходящей в голову мысли искать ассоциацию из шести форм: зрения, слух, вкус, запах, прикосновение, дыхание. Например, на что похожа наша мысль, чем пахнет, как звучит, какая на вкус и на ощупь, или как она дышит. Соединение ментального и физического приведет к снятию стресса. Старайтесь не разъединять сознание и ощущения, и чтобы они всегда проецировались не в каком-то отдельном месте тела, а по всей его полости одновременно. Зависть например имеет горький привкус под языком, паника – привкус мяты над носом, жадность – соленый привкус под сердцем, позор – горелый привкус в печени, опасность – жареный привкус в животе, месть – сладкий привкус в поджелудочной, гнев – привкус табака в макушке или на затылке. У каждой эмоции есть свой вкус, с помощью которого она подстраивается к нашему телу, не как чужеродное явление, как родное и привычное. Но самый не повторимый вкус у слова «спасибо», обращенное к органам.

– Это то, о чем вы говорили ранее: – слушать не ушами, а всем телом сразу? – нахмурив брови, спросил музыкант, пытаясь вспомнить, о чем говорил доктор пять минут назад, словно откатывая чугунный люк.

– Да. Подсознание и сознание едины, но с возрастом каждый из нас начинает их разграничивать. То о чем мы думаем, и то, что мы воображаем – является двумя сторонами одной медали. Концентрация без ассоциаций приведет к нарушению и того и другого. Каждую ночь, засыпая, человек почему-то входит в разные двери подсознания с новыми образами, когда на самом деле туда ведет лишь одна единственная потертая дверь. Нужно создавать не новый сценарий во сне, а продолжать старый, бесконечный сериал.

– Как это благоразумно, продолжать старый сон. Ах! Как бы я хотел продолжать свои детские сны.

– Вспоминайте. Засыпая каждую ночь, продолжайте вчерашний сон, вспоминая какие образы были в нем. Это можно представить как лабиринт закрытых дверей, когда открывая каждую из них, мы попадаем в помещение одного и того же цвета. – Доктор стал крутить рукой, словно проворачивал педаль велосипеда.

– Неужели эти ваши рекомендации помогают кому-то исцелиться от бессонницы? – Почесав свой длинный мягкий нос своим длинным шершавым от гитарных аккордов пальцем, спросил музыкант.

– Я и не утверждаю, что это помогает всем без исключения. К тому же нужно учитывать, что это нетрадиционные, а соответственно не доказанные пока еще официальной наукой техники. – Просто попробуйте. Пока я ни у кого ни разу не замечал от этого никаких побочных явлений. Не ищите новое. Нужно всегда искать что-то единое между тем, что было минуту назад, и тем что происходит сейчас, как между вчерашним сном и сегодняшним. Только тогда нам удастся стереть грань между сном и бодрствованием, успокоится и восстановить утраченный в детстве сон. – И часы на стене затикали громче.