День клонился к закату, а Д’Артаньян и его верный слуга Планше так и не отыскали казармы мушкетёров. Париж, казалось, насмехался над ними: улицы сплетались в причудливый лабиринт, вывески трактиров манили ароматом жаркого, а прохожие лишь разводили руками в ответ на вопросы.
— Господин, — взмолился наконец Планше, — давайте найдём кров на ночь. Вы без коня, без шпаги, почти без денег… и, простите за прямоту, без здравого смысла.
— Но мушкетёры!.. — начал было Д’Артаньян.
— Мушкетёры не исчезнут за ночь! — перебил слуга. — А вот мы можем сгинуть в этом городе, если не найдём крышу над головой.
После долгих уговоров Д’Артаньян сдался. Местные жители указали им на скромный постоялый двор неподалёку от рынка.
Хозяин заведения, мужчина лет тридцети с усталым лицом, стоял у одной из дверей, теребя край фартука. Из‑за створки доносились стоны и приглушённые крики.
— Что случилось? — спросил Д’Артаньян, подходя ближе.
Хозяин поднял на него глаза, полные слёз:
— Это… это моя жена. Капитан гвардейцев, господин де Бержерак, заперся с ней там. Допрашивает, говорит, будто она шпионка…
Д’Артаньян вскинул голову:
— Де Бержерак?! Тот самый?!
Не дожидаясь ответа, он рванул дверь. Петли скрипнули, и взору предстала картина, от которой юноша замер в недоумении.
На кровати, среди смятых простыней, лежала Констанция — та самая женщина, о которой хозяин говорил как о жене. Она вовсе не выглядела испуганной: напротив, на лице её читалось явное удовольствие. Рядом, застёгивая штаны, стоял капитан де Бержерак.
Капитан, заметив Д’Артаньяна, усмехнулся:
— Опять ты? Ну что, герой, пришёл спасать даму?
Д’Артаньян, не разобравшись в ситуации, ринулся вперёд с криком:
— Отпусти её, негодяй!
Де Бержерак лишь рассмеялся и, сделав ловкий выпад ногой, подставил юноше подножку. Д’Артаньян, потеряв равновесие, вылетел в открытое окно, приземлившись в кучу соломы под аккомпанемент хохота капитана.
Констанция, вскочила с кровати, поправила платье и бросилась к мужу, который всё ещё стоял в дверях, не понимая, что произошло.
— О, милый! — воскликнула она, обнимая его. — Этот капитан… он просто проверял меня! Я всё объяснила, и он понял что я не виновата!
Хозяин, растерянно моргая, кивнул:
— Да‑да, конечно…
В этот момент в комноту вошёл, наблюдавший за всем этим Планше (который Дюма). Увидев Констанцию, он всплеснул руками:
— Сударыня! Как вам не стыдно? Я ведь вас придумал — порядочную женщину, верную супругу! А вы…
Но его речь прервал вернувшийся Д’Артаньян — слегка помятый, но не утративший боевого духа.
— Она влюблена в меня! — заявил он, указывая на Констанцию. — Я видел, как она смотрела!
Констанция, не смущаясь, улыбнулась:
— Вы очень красивы, мсье. Я влюбляюсь во всех красивых мужчин.
Хозяин постоялого двора, всё ещё не оправившись от потрясения, подошёл к Д’Артаньяну:
— Вы… вы спасли мою жену. Возьмите эту комнату бесплатно. Моя Констанция вас просит.
Д’Артаньян, довольный, кивнул:
— Отлично! Теперь у нас есть кров. А завтра — завтра я найду мушкетёров!
В это время де Бержерак, забрав бутылку вина, уже выходил из таверны. На лице его играла злая усмешка:
— В следующий раз, Д’Артаньян, ты не отделаешься так легко.
Планше, глядя на удаляющегося капитана, вздохнул:
— Ну вот. Теперь у вас не один враг, а два: де Бержерак и собственная глупость.
Д’Артаньян лишь рассмеялся:
— Глупость? Нет, друг мой. Это — приключение!
И, не обращая внимания на ворчание слуги, он направился в отведённую ему комнату, где уже мечтал о завтрашних подвигах.
Д’Артаньян не нашёл мушкетёров, но обрёл временное пристанище; Констанция прониклась к нему симпатией, — впрочем, как и ко всем красивым мужчинам. де Бержерак укрепился в желании отомстить, а Планше, считая господина катастрофой, решил не бросать его — впереди новые встречи, ошибки и, возможно, первые шаги к славе.
Ранним утром, едва солнце позолотило крыши парижских домов, Д’Артаньян и Планшет наконец‑то достигли казарм мушкетёров. У ворот их остановил часовой:
— Куда направляетесь, господа?
— Мы к капитану де Тревилю! — бодро ответил Д’Артаньян. — У нас важное дело.
— Все к нему с важными делами, — хмыкнул часовой. — Но без пропуска не пропущу.
Планше шагнул вперёд:
— Будьте добры, передайте капитану: прибыл Д’Артаньян из Гаскони. Он желает вступить в ряды мушкетёров.
Часовой, поколебавшись, кивнул и скрылся за дверью. Через несколько минут их пригласили внутрь.
Встреча с де Тревилем
Капитан де Тревиль, высокий мужчина с проницательным взглядом, сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Увидев Д’Артаньяна, он приподнял бровь:
— Так вы и есть тот самый гасконец? Слышал, вы уже успели наделать шуму в Париже. Где рекомендательное письмо от вашего отца?
Д’Артаньян смутился:
— Видите ли, капитан… Письмо я отдал одному человеку. Но уверяю вас — я достоин служить в ваших рядах!
— Достойны? — де Тревиль скрестил руки. — Без письма, без опыта, без шпаги?
Тут вперёд выступил Планшет:
— Господин капитан, позвольте рассказать, откуда мы прибыли и кто наш господин. Мой хозяин — Д’Артаньян, сын дворянина из Гаскони. Он храбр, честен и готов служить королю!
Д’Артаньян подхватил:
— Я уже дважды сражался с капитаном гвардейцев де Бержераком — и оба раза остался жив!
Де Тревиль задумчиво постучал пальцами по столу:
— Выжить в бою с де Бержераком… Это действительно подвиг. Но чтобы стать мушкетёром, нужно не только мужество — нужны доказательства преданности и чести.
Планше, не теряя надежды, добавил:
— Капитан, мой господин уже доказал свою отвагу. Он не боится ни врагов, ни трудностей. Дайте ему шанс — и он станет лучшим из ваших мушкетёров!
Де Тревиль поднялся из‑за стола и подошёл к Д’Артаньяну:
— Хорошо. Я устрою вам аудиенцию у короля. Если его величество одобрит, вы получите место в полку. Но сперва — совершите ещё один подвиг. Докажите, что достойны.
Д’Артаньян сиял:
— Благодарю, капитан! Я не подведу!
Выбежав из кабинета де Тревиля, Д’Артаньян едва не столкнулся с тремя мужчинами в мушкетёрских плащах. Это были Атос, Портос и Арамис.
— Эй, юноша! — воскликнул Портос. — Куда так несёшься?
— Простите, господа, — отмахнулся Д’Артаньян. — Я спешу!
Атос, прищурившись, заметил:
— Ты, кажется, тот самый гасконец, о котором все говорят. Говорят, ты уже успел схлестнуться с де Бержераком?
— И не раз! — гордо ответил Д’Артаньян. — А вы кто такие, чтобы задавать мне вопросы?
Арамис усмехнулся:
— Мы — мушкетёры его величества. И нам не нравится, когда юнцы хвастаются подвигами, не имея на то оснований.
— Подвиги — это не хвастовство! — вспыхнул Д’Артаньян. — Я готов доказать свою доблесть в любой момент!
Портос хлопнул его по плечу:
— Ну что ж, докажи. Встретимся на дуэли — ты против нас троих.
Д’Артаньян не отступил:
— Согласен! Когда и где?
Атос кивнул:
— Завтра на рассвете, у старого мельничного пруда. И смотри — не опоздай.
Не дожидаясь ответа, трое мушкетёров развернулись и направились к кабинету де Тревиля. Д’Артаньян же, оставшись один, добавил:
— Вот это будет битва!
В кабинете капитана де Тревиля Атос, Портос и Арамис изложили суть дела:
— Капитан, мы хотим вызвать на дуэль этого гасконца, — заявил Атос. — Он слишком самоуверен.
Де Тревиль нахмурился:
— Дуэль? Вы же знаете, что король запретил поединки! Это грозит серьёзными последствиями.
Портос пожал плечами:
— Но ведь это не просто дуэль — это проверка. Мы хотим узнать, достоин ли он стать мушкетёром.
Арамис добавил:
— Если он проиграет — значит, не готов. Если победит — докажет свою отвагу.
Де Тревиль задумался, затем вздохнул:
— Ладно. Но если кто‑то из вас пострадает — отвечать будете перед королём. И помните: никаких смертельных ударов.
Мушкетёры кивнули и вышли.
На следующий день, едва рассвело, Д’Артаньян прибыл к мельничному пруду. В руках у него была кочерга — шпагу он пока не обзавёлся. И его уже ждали.
— Что это? — удивился Портос, увидев оружие. — Ты собрался драться кочергой?
— Это моё оружие! — ответил Д’Артаньян. — И я не отступлю.
Началась схватка. Д’Артаньян, несмотря на отсутствие шпаги, оказался ловким и смелым. Он парировал удары, уворачивался и даже наносил ответные удары кочергой.
Но вдруг из‑за деревьев выскочили несколько женщин монашек с корзинами белья. Увидев бой, они бросились на гвардейцев, которые спрятавшись, тоже следили за дуэлью.
— Ах вы, негодяи! — закричала одна из женщин, замахиваясь корзиной. — Опять драку затеяли!
Гвардейцы, не ожидавшие нападения, бросились бежать. Но женщины не остановились — они накинулись и на мушкетёров, приняв их за сообщников гвардейцев.
Атос, Портос и Арамис, не желая вступать в бой с женщинами, тоже бросились наутёк. Д’Артаньян, растерявшись, последовал за ними.
Д’Артаньян получил шанс стать мушкетёром — де Тревиль обещал устроить аудиенцию у короля; трое мушкетёров вызвали его на дуэль, но схватка закончилась неожиданно: женщины монашки, вмешавшись в бой, заставили всех участников бежать; де Тревиль остался в неведении о том, что дуэль была прервана не по воле мушкетёров; Д’Артаньян, хоть и не одержал победы в честном бою, всё же доказал свою смелость — и теперь ждёт решения короля.
Что ждёт его дальше? Возможно, новые испытания — или, наконец, долгожданное место в рядах королевских мушкетёров?
Весть о дуэли у мельничного пруда достигла королевского дворца быстрее, чем ожидали участники. Кардинал Ришельё, узнав от бежавших гвардейцев о «бесчинствах мушкетёров», лично доложил Людовику XIII:
— Ваше величество, ваши мушкетёры нарушают запрет на поединки! Трое из них вызвали на бой неизвестного гасконца — и всё это под носом у гвардейцев!
Король, нахмурившись, велел немедленно вызвать к себе капитана де Тревиля:
— Де Тревиль, это правда? Мои мушкетёры снова затеяли дуэль?
Капитан, сохраняя спокойствие, ответил:
— Ваше величество, дуэль действительно состоялась, но без кровопролития. Ни один из участников не ранен, ни один не убит. Более того — вмешательство посторонних прервало схватку прежде, чем она успела стать опасной.
— Посторонних? — удивился король. — Каких ещё посторонних?
— Женщины монашки, с корзинами белья, — сдержанно пояснил де Тревиль. — Они прогнали всех участников.
Людовик XIII не смог сдержать улыбки:
— Женщины?.. Значит, мои мушкетёры бежали от прачек?
— Это было недоразумение, — твёрдо сказал капитан, к сожалению, я сам только узнал о монашках.
— Но я готов представить всех участников дуэли вашему величеству. Пусть они сами объяснят свои поступки.
На следующий день Д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис предстали перед королём в Лувре. Едва они вошли в приёмный зал, их взгляды невольно обратились к Миледи, которая стояла неподалёку в окружении придворных.
Д’Артаньян замер, заворожённый её красотой. Но Миледи, едва скользнув по нему взглядом, тут же посмотрела на Атоса. Их глаза встретились — и в этом взгляде читалась глубокая, скрытая от посторонних любовь.
Атос сдержанно кивнул, но в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на боль. Миледи едва заметно улыбнулась и отвернулась.
В этот момент в зал вбежала Констанция — камеристка королевы. Она явно опаздывала и теперь металась между придворными, пытаясь найти путь к покоям своей госпожи.
Увидев Д’Артаньяна, она остановилась как вкопанная:
— О, мсье!.. Вы здесь?
Д’Артаньян, забыв обо всём на свете, шагнул к ней:
— Сударыня, вы прекрасны!
Констанция зарделась:
— Вы тоже… очень хороши собой.
Не в силах устоять перед её очарованием, Д’Артаньян увлёк её в ближайшую пустую комнату. Двери закрылись — и они оказались в объятиях друг друга.
В комнате, куда укрылись влюблённые, находился кардинал Ришельё. Он сидел в кресле за высокой ширмой и наблюдал за происходящим.
«Так‑так, — размышлял он, глядя на Д’Артаньяна и Констанцию.
— Этот гасконец слишком близко к камеристке королевы. А Констанция, как известно, верна своей госпоже… Не работает ли он на кого‑то ещё?»
Кардинал тихо поднялся и незаметно покинул комнату, оставив влюблённых наедине.
Спустя некоторое время Д’Артаньян был вызван к королю. Людовик XIII, окинув его пристальным взглядом, спросил:
— Итак, ты и есть тот самый гасконец, который выжил в бою с де Бержераком?
Д’Артаньян гордо выпрямился:
— Да, ваше величество! Я сражался с ним дважды — и оба раза остался жив!
Король усмехнулся:
— Смело. Но смелость без дисциплины — это хаос. Я решил: чтобы ты доказал свою преданность, ты отправишься в полк гвардейцев под командование капитана де Бержерака.
— Но, ваше величество!.. — попытался возразить Д’Артаньян.
— Никаких «но»! — резко оборвал король.
— Это приказ. Ты будешь служить под началом того, с кем сражался. И докажешь, что достоин стать мушкетёром.
Что ждёт Д’Артаньяна в полку гвардейцев? Сможет ли он завоевать доверие капитана или снова вступит с ним в схватку? А главное — как отреагирует кардинал, если узнает больше о связи гасконца с Констанцией?
С момента зачисления в полк гвардейцев жизнь Д’Артаньяна превратилась в череду унизительных поручений. Каждое утро начиналось с одного и того же:
— Д’Артаньян! — рычал де Бержерак, появляясь во дворе казармы. — Почему отхожие места, ещё не вымыты?
— Сейчас заканчиваю, капитан! — отвечал юноша, с трудом сдерживая гнев.
— И постели не заправлены! Ты что, забыл, где находишься? Здесь не мушкетёрские казармы, где можно прохлаждаться!
Д’Артаньян стискивал зубы, но терпел. В голове билась одна мысль: «Однажды я тебе отплачу, де Бержерак!»
Однажды вечером, когда солнце уже скрылось за крышами Парижа, де Бержерак вызвал Д’Артаньяна к себе:
— Сегодня ты дежуришь у особняка на улице Вьей‑дю‑Тампль. Объект под особой охраной — и если хоть что‑то пойдёт не так, пеняй на себя.
— Но, капитан… — попытался возразить юноша.
— Никаких «но»! — рявкнул де Бержерак. — Это приказ.
Ночью, продрогший от сырого парижского ветра, Д’Артаньян бродил вокруг здания. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла Роксана.
— О, это ты? — её голос звучал звонко. — Заходи, не стой на холоде.
Не успев опомниться, Д’Артаньян оказался внутри. Роксана, смеясь, притянула его к себе:
— Ты такой серьёзный… Наверное, никогда прежде не был с женщиной?
Д’Артаньян покраснел:
— Э‑э… нет, то есть…
— Тише, — она приложила палец к его губам. — Сегодня ты забудешь обо всём.
И он забыл. Время остановилось.
Наутро де Бержерак лично явился проверить пост. Увидев, что часовой исчез, он взбеленился:
— Где этот щенок?!
Он рванул дверь особняка, выхватил шпагу и бросился в спальню Роксаны. Картина, представшая перед ним, заставила капитана зарычать от ярости:
— Д’Артаньян!!!
Роксана, ничуть не смутившись, улыбнулась:
— Ах, капитан, как приятно, что вы так беспокоитесь о моём покое.
Но де Бержерак уже схватил Д’Артаньяна за шиворот:
— Ты… ты посмел?!
Юноша, едва успев схватить только нижнее бельё, прикрываясь, вылетел в окно.
Де Бержерак, бросив его мундир в камин, обернулся к Роксане:
— Вы… вы всё это подстроили!
— Подстроила? — она рассмеялась. — Я лишь дала ему то, чего он желал. А вы, капитан, слишком ревнивы.
Когда де Бержерак, кипя от гнева, приблизился к Роксане, она вдруг не удержалась и фыркнула:
— Ох, капитан… Ваш нос… Он снова мешает!
Де Бержерак замер:
— Что вы сказали?
— Ваш нос, — повторила Роксана, уже открыто смеясь.
— Он вечно застревает в моих волосах, когда вы пытаетесь… ну, сами знаете.
Капитан побагровел:
— Это не смешно!
— Ещё как смешно! — Роксана откинулась на подушки, заливаясь звонким смехом.
— Вы даже не представляете, как нелепо это выглядит. Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в самый неподходящий момент.
Де Бержерак отступил, словно получив удар:
— Так вот почему… Вы позволяли мне приближаться лишь из жалости?
Роксана перестала смеяться, но в глазах её всё ещё плясали озорные искорки:
— Не из жалости, капитан. Из любопытства. Хотелось понять: есть ли что‑то, чего вы не сможете преодолеть ради меня? Даже собственный нос.
Де Бержерак покраснел от ярости:
— Вы играете со мной, Роксана. Но однажды эта игра обернётся против вас.
О проекте
О подписке
Другие проекты