Цитаты из книг автора «Роланд Шульц»

Отныне вы остаетесь наедине с собой. Это не значит, что вы одиноки. Вокруг могут быть друзья, родные, весь мир, это неважно. Умираем мы всегда в одиночку. Как в одиночку дышим. Как в одиночку видим сны.

Иногда бывает, что люди незадолго до смерти ко всеобщему удивлению будто снова расцветают. Человек угасает, но ему вдруг становится лучше. Голова совершенно ясная. Кажется, что силы вернулись. Ощущается дух жизни. Это может проявляться во многих формах. Молодая женщина, уже несколько дней находившаяся в предсмертном состоянии, вдруг начинает петь. Ребенок, давно окутанный туманом болезни, вдруг приходит в себя и говорит родителям, что умирает. Старик, очнувшись от забытья, спрашивает о внуках и рассказывает анекдоты. Ученые называют это явление парадоксальной, или терминальной, ясностью осознания. Им трудно его объяснить. Подобные предсмертные состояния чужды опрометчивым оценкам. Возможно, эти явления связаны с биологическим распадом организма. Возможно, это чудо души или чудо разума. Никто не знает. Большинство людей, сидящих у постели умирающего, надеются, что никто и не узнает. Они ценят таинственность завесы, отделяющей смерть от жизни, и то, что за эту завесу никому из живущих не проникнуть. Есть меткое выражение для подобного прояснения сознания перед смертью: свет в начале туннеля. Это просветление проходит. Поющая женщина замолкает. Ребенок впадает в кому. Старик теряет сознание столь же внезапно, как очнулся. Вы погружаетесь в сумерки. Глаза уже почти не видят. Тяжело поднять веки. Вы уходите все дальше. Для этих изменений существует много образов. Ночная прогулка, когда силуэт теряется в темноте. Выцветающая фотография. Садящееся солнце. Меркнущий свет. Но ничто не сравнится со словами врачей. Они говорят: состояние ухудшается. Это не значит, что вы теряете сознание. Вы слышите, как близкие рядом говорят о вас со слезами в голосе или так, словно вас уже нет. Вы чувствуете прикосновения. Но тело настолько ослабло, а разум настолько затуманен, что работники хосписов иногда говорят: это уже переход в иной мир. Случается, что умирающие видят людей, которых больше никто не видит. Женщина качает невидимого младенца. Потом ее муж рассказывает, что их первенец не пережил роды. Бездомный мужчина по вечерам видит полицейскую облаву и не может убежать; кто-то ощущает запах духов матери, умершей, когда он был ребенком. Почти столетняя женщина здоровается с пустым углом, где ей видится сестра, которая умерла много лет назад. Врачи, рассматривающие смерть исключительно как медицинский феномен, называют подобные видения на смертном одре бредом, спутанностью сознания. Другие остерегаются делать окончательные выводы, это явление находится за пределами научного познания: переступившие порог смерти уже не могут ничего рассказать, все оценки только внешние. Это фундаментальная проблема. Смерть изучают живые. По словам ученых, наши знания о смерти редко бывают эмическими, то есть основанными на сообщениях умирающих, на взгляде изнутри. Гораздо чаще они этические – полученные путем внешних наблюдений.

В последние дни вас может охватить двигательное беспокойство. Некоторые умирающие дергают простыню, некоторые указывают пальцами в сторону. Кто-то пытается снять одежду. Кто-то порывается встать и уйти. Кто-то сбрасывает одеяло, словно хочет избавиться от чего-то. Такие движения – частое явление. Попытка что-то нащупать. Удержать. Вы уходите в небытие. Медики называют это поведение карфологией. Опытным работникам хосписов пациенты в таком состоянии напоминают детей, которые летят на карусели и словно пропускают ветер сквозь пальцы.

Большинство людей из вашего окружения не знают, как себя вести. Это проявляется в первую очередь в разговорах. Они короткие, и вы могли бы на спор угадать, какая фраза слетит с языка собеседника. – Доброе утро! Вы думаете: Какое доброе утро. Никакое не доброе. Как и день. Вы говорите: Доброе утро. – Как дела? Вы думаете: Хреново, как еще. Вы говорите: Да так, ничего. – Знаешь, на твоем месте я бы попробовал… Вы думаете: На моем месте ты бы плакал, орал и злился. Вы говорите: Ладно, посмотрим. – Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь. Вы думаете: Ничего ты не понимаешь, твое счастье. Вы говорите: Верю. – Слышал, такой-то играет в теннис, хоть и проходит химиотерапию? Вы думаете: А я устал. Меня тошнит. И не хочу это обсуждать. Вы говорите: Кто-кто? – Нужно быть сильным. Вы думаете: У меня уже давно нет сил. Я слабею. Не хочу говорить. Вы говорите: Я стараюсь. – Ты знал, что от этого умер мой дядя/коллега/сосед? Вы думаете: Замолчи. Замолчи. Вы говорите: Нет, не знал. – Выше голову, нужно бороться. Вы думаете: Как бороться? Я не хочу бороться. Я хочу жить. Вы говорите: Делаю, что могу. – Прости, что я плачу, но я так огорчен. Вы думаете: А уж я-то как огорчен. Вы говорите: Выше голову. Нужно быть сильным. – Если я смогу чем-то помочь, обращайся в любое время, хорошо? Вы думаете: Да у тебя работа, семья, встречи, друзья, ты живешь полной жизнью! В любое время? Все ты врешь. Вы говорите: Ладно. – Все будет хорошо! Вы думаете: Да не будет. Господи… Вы молчите. – Ну, будь здоров. Вы думаете: И ты будь здоров. Всю жизнь. Вы говорите: Ты тоже. Едва ли вам удастся избежать такого вымученного общения. С приближением смерти связи с окружающими словно растягиваются под действием невидимой силы – особенно с теми, кто вам не очень близок. Редко кто говорит об этом вслух, но большинство чувствует – одни осознанно, другие интуитивно, – что в отношениях с миром возникла натянутость. Вам придется уйти. Другие остаются.

Вы чувствуете, что ваше положение меняется. Люди иначе на вас реагируют, иначе с вами говорят, иначе поступают и, прежде всего, иначе думают. Тайная предупредительность. Подавленная неловкость. Суетливое притворство. Такое ощущение, что они в одночасье разучились вести себя с вами естественно. Болезнь меняет ваш круг общения. Кто-то избегает вас. Это выше их сил. Они не знают, как помочь. Не звонят, не общаются, они просто исчезли, как ласточки с приближением осени. Это больно, но все же к лучшему. Вам сейчас не нужны люди, которые смотрят на вас со страхом. Кто-то докучает вам. На вашем месте они радовались бы любому гостю. Они точно знают, что вам полезно. Пирожные, цветы, все силы души; они балуют вас, словно речь идет об их жизни. Даже если они хотят как лучше, настаивайте на сохранении дистанции. Не стоит опираться на людей, которые думают, что вы не центр Вселенной. Они ошибаются. Сейчас вы центр Вселенной.

Многие люди впервые видят умершего, когда им самим уже лет пятьдесят – шестьдесят и они хоронят родителей. С точки зрения истории это ненормально: умирание и смерть на протяжении веков были видимой, ощутимой и неотъемлемой частью жизни, в любом возрасте. Но сегодня смерть – это что-то абстрактное. В наши дни люди думают о смерти так, как думают о космосе. Он, несомненно, существует, где-то далеко, и в глубине души мы уверены, что никогда не попадем в его темные глубины. По этой причине многие и реагируют так странно на то, что вам предстоит умереть. Вы живое напоминание: космос существует и ждет каждого из нас.

По признанию многих тяжелобольных, им кажется, что здоровые выступают против них в суде.

Некоторые тяжелобольные делятся с близкими этой моделью, например, наклеивают рисунок на холодильник. Другие берут за основу правило: как только у кого-нибудь появляется страстное желание что-то сделать для смертельно больного – стоп. Желания здоровых не на первом месте. Важны желания больного. А они, как вам известно, часто не такие, как представляют окружающие. Гостинцы могут стать и приятным сюрпризом, и плевком в лицо, если члены вашей семьи хотят сами с любовью готовить вам еду. Если хотите, говорите о своих желаниях, о том, что может вас хоть немного утешить. Не хотите – говорите о том, какими бессмысленными кажутся вам любые желания и что все это вас не утешает. Главное – говорите, не замыкайтесь в молчании.