ых школьников, которые начинали вести себя хорошо только после перекуса в середине дня?) Прошения заключенных, которые изучали непосредственно перед этим перерывом, удовлетворялись в 15 процентах случаев, т. е. только один из семи, подававших прошения, мог выйти из тюрьмы. После перерыва количество положительных решений подскакивало до 70 процентов – это выше, чем при рассмотрении дел 2 из 3. Та же закономерность касалась обеда. Рассчитывать получить освобождение при рассмотрении прошения в 12.30, непосредственно перед обедом, можно было в 10 процентах случаев, но зато сразу после обеда шансы возрастали до 60 процентов. Второму заключенному тоже повезло – его дело рассматривалось после обеда, и он, конечно же, вышел на свободу. Третье дело, совершенно идентичное с точки зрения состава преступления и срока заключения, тоже обсуждали после обеда, но позже – в 15.10. Это дело было не первым, а двенадцатым в послеобеденное время, и результат был стандартный для этого позднего часа – отказ. Судить – психологически сложная работа. Когда судьи принимали решения подряд, одно за другим, их организмы использовали глюкозу (это важнейшая база силы воли, как мы узнали выше). Какими бы ни были их личные подходы – были ли они сторонниками жесткого отношения к преступности или верили в потенциал исправления, – они не располагали достаточным ментальным ресурсом для дальнейшего принятия решений. Как бы ужасно несправедливо это ни выглядело в глазах заключенного – почему он должен гнить в тюрьме из-за того, что судья не успел перекусить, – такая необъективность не является чем-то исключительным. Это естественным образом происходит в любых ситуациях.