Прошлое. Мистер Александрофф

В руках у Марка всегда что-нибудь было: сигарета, пиво, гитара, какая-нибудь девушка. Сигареты, конечно, появлялись чаще, но девушки за ним вились толпами, и брось он курить, легко могли занять первое место.

Элиссон, лучшая подруга Дениз, тоже попала под обаяние сердцееда, а он, естественно, не обращал на нее внимания. Марк и впрямь к разочарованию поклонниц стал вдруг серьезнее, перестав кочевать из постели в постель. Ходили слухи, что он нашел ту единственную и неповторимую, и это лишь добавило ему очков. Каждая из влюбленных девиц надеялась, что это она, и в то же время каждая боялась, что нет. Элиссон, с детства отличавшаяся целеустремленностью, решила выяснить все раз и навсегда. В своей оригинальной манере.

Они с Дениз собирались идти рисовать пейзаж к следующему занятию, когда Элиссон увидела объект своего обожания и, забыв обо всем, понеслась к нему через двор. Дениз, не понимая, что происходит, поспешила за подругой. Шумная компания Марка ее всегда настораживала, а сейчас и вовсе немного пугала. Но компания при виде девушек неожиданно замолчала и отошла в сторону, вместо того чтобы привычно окружить попавших к ним на радар девчонок. Да и сам Марк с доброжелательной улыбкой на лице и предельно серьезными глазами вежливо поинтересовался, чем может помочь двум леди. Это «двум» Дениз насторожило – она всегда считала себя всего лишь тенью бойкой подруги. Элиссон пропустила его слова мимо ушей, вылив на парня признание в любви, завершив торжественным обещанием сделать для него все что угодно.

– Все? – как-то грустно уточнил Марк, очевидно, уже не раз слышавший подобные обещания.

– Все! – Элиссон решительно кивнула.

– Отойди, – попросил Марк. – Ты загораживаешь Дениз, а я и так слишком редко ее вижу.

Она его ударила сумкой с инструментами, потом обернулась к опешившей от услышанного Дениз и замахнулась уже на нее, но какой-то парень из компании Марка успел перехватить Элиссон за запястья. Марк же подхватил Дениз под руку и потянул за собой к выходу со двора, и она позволила ему себя увести.

– Надоели, – жаловался Марк, когда они сидели на скамейке в парке и пили купленный им кофе. – Еще похожи друг на дружку что на лицо, что повадками… Как будто попал во временную петлю, и каждый день теперь одно и то же…

Дениз кивала невпопад, соображая, как теперь оправдываться перед Элиссон за случившееся. И когда Марк спросил: «Так ты согласна?», снова кивнула, не слушая.

– Знал, что на тебя можно положиться, – он улыбнулся и, взяв ее руку в свою, притянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони. – Кстати, мы отлично смотримся вместе – ты как художник должна оценить.

– Что? – не поняла Дениз.

Марк рассмеялся. И во второй раз она слушала уже внимательно, но все равно согласилась побыть его фиктивной девушкой. Ей казалось, что делает это ради Элиссон – сторожит парня от других, ведь у них на самом деле не всерьез, а потом он осознает и…

И все оказалось серьезно, просто Марк не знал, как еще сблизиться с вечно витающей в облаках Дениз. А тут так удачно сложилось. Элиссон злилась недолго и вскоре стала встречаться с другом Марка – Биллом. И для Дениз настало золотое время, и казалось, что оно будет длиться вечно. И длилось бы, если бы не…

Если бы не проснувшийся дар некроманта.

Тема смерти, крови, ран и неизлечимых болезней с подросткового возраста пугали Дениз. Это было странно, ведь еще в детстве она собиралась стать врачом и, в отличие от своих сверстников, не боялась уколов и стоматологов. Но потом что-то изменилось, и из двух увлечений осталось одно – рисование. Родителей, как ни странно, это устроило, и они оплатили обучение в колледже искусств. И все шло хорошо, даже анатомию Дениз осилила без проблем.

Но мистеру Александроффу, преподающему у них живопись, не нравились ее «прилизанные» рисунки. Они казались ему оторванными от реальности, оттого безжизненными. Слишком красивые люди, всегда светлые пейзажи, сплошной позитив. И почему бы не оставить все как есть? Только преподаватель попался упертым и отказывался ставить зачет.

– Фальшивка! – возмущался он. – Все – фальшивка! Все твои рисунки. Ненатуральные!

– И что мне тогда рисовать?

Мистер Александрофф не ожидал, что Дениз так быстро сдастся. Его глаза заметались по кабинету в поисках подсказки. Взгляд уперся в приготовленные для следующего занятия альбомы с репродукциями художников эпохи Ренессанса. Один из них оказался раскрыт на странице с картиной Андреа Мантеньи «Мертвый Христос».

– Смерть! Нарисуй мне смерть. Но не приевшуюся всем старуху или оскаленный череп в балахоне и косой. Нарисуй смерть человека. Такую, чтобы даже меня пробрало. Только не смей срисовывать с классики! Свое рисуй! Иначе так ничему и не научишься. А со своими «сахарными» человечками больше не приходи – у меня от них скоро диабет случится.

«Диабет у тебя случится, потому что жрешь все подряд!» – подумала Дениз, но вслух пообещала принести требуемое.

Ждать сочувствия от друзей оказалось бесполезно. Элиссон посоветовала написать на мистера Александроффа жалобу и не заморачиваться. Марк, как ни странно, требование преподавателя поддержал.

– У тебя и впрямь одни лишь небожители, а пейзажи словно из мира, населенного эльфами.

– Как будто любить красивое – это преступление, – буркнула Дениз, окончательно расстроившись.

– Ну, если речь о любви ко мне – нет, – Марк хитро улыбнулся, – но во всех остальных случаях около того. И потом, красивые тоже умирают. Хочешь, чтобы мистера Александроффа пробрало, как он просил, нарисуй смерть какого-нибудь красавчика.

– И где я должна найти мертвого красавчика? Представить такое, хоть убей, не могу!

– Полистать желтую прессу на наличие подходящих трупов?

Над этим предложением Дениз думала пару дней, потом пошла в библиотеку смотреть подшивку «Дейли Ньюс», не забыв прихватить с собой Марка, как инициатора. Марк, в надежде, что его прогонят обратно в кампус, возмущался всю дорогу, но, увидев, как Дениз бледнеет, рассматривая фотографии аварий и убийств, предложил ей просто посидеть и подождать, пока он не найдет кого-нибудь подходящего для рисунка. Уговаривать не пришлось, и она с удовольствием отодвинула от себя стопку газет, сложила на столе руки и уткнулась в них лбом. Марк ласково погладил ее по спине.

– Может, к черту этот рисунок? Пожалуешься на преподавателя – он не имеет права требовать от тебя того, чего нет в учебной программе…

– Все нормально, – пробурчала Дениз. – Просто найди мне мертвого красавчика.

– Живого ей мало, – деланно возмутился Марк и зашелестел бумагой.

Искал он долго. Дениз успела задремать, потому, когда ее потрепали по плечу, заставляя подняться, происходящее в какой-то мере показалось сном. Марк протягивал газетный разворот, постукивая пальцем поочередно по фотографиям слева сверху и в центре. Слева было фото симпатичного длинноволосого блондина с гитарой на сцене, в центре он же, но уже на асфальте, бледный как сама смерть, с закатившимися глазами и пеной в уголках губ.

– Ричард «Ричи» Голд, вокалист «Вайоленс», – пояснил Марк. – Умер вчера от передозировки возле ночного клуба в Сансет Стрип. Если подумать, самое то для твоего задания: лицо не сильно искажено, скорее ближе к расслабленному, крови и прочих ужасов нет. Кошмары мучить не должны.

Дениз кивнула и осторожно взяла газету. И впрямь, вроде бы ничего страшного, только вот ее трясло. Молодой красивый парень из-за наркотиков превратился в безжизненное тело, а ведь у него впереди могла быть целая жизнь! И смерть казалась ненастоящей и явственной одновременно. Черты лица все те же, но выбранные цвета все меняли, превращая цветущую кожу в бледное полотно, на котором уже ничего нельзя будет нарисовать. Разве что черные и синие трупные пятна чуть позже… Дениз отчетливо представила себе мертвого красавчика, лежащего в гробу, и содрогнулась. Газета выпала из пальцев, ладони закрыли лицо, пряча от мира проступившие слезы.

Почти сразу на плечи легла рука Марка, прошлась по спине, поглаживая, потом притянула к себе. Дениз с удовольствием уткнулась ему в грудь и слушала успокаивающие глупости о том, что все хорошо, а она не обязана рисовать противные ей вещи. И если б было можно, она просидела бы так до конца времен. Вот только библиотека закрывалась, о чем и объявила прошедшая мимо них женщина.

– Марк, – не торопясь освободиться от его надежных объятий, попросила Дениз, – пообещай, что ты не умрешь…

– Молодым и красивым? – уточнил он. – Обещаю! Для начала закончим с тобой колледж, потом я стану известным композитором, а ты художницей. У нас будет большой дом в Калифорнии, трое детей, куча внуков и еще больше правнуков. И вот после того, как последняя наша правнучка справит свое тридцатилетие, тогда я и умру. В твоих объятьях, разумеется. Отличный план, как ты считаешь?

– Ага, – согласилась она и принялась вытирать слезы.

Тогда Дениз даже не догадывалась, что из-за нее отличным планам Марка не суждено сбыться.

Мертвый Ричи Голд получился как настоящий, и мерзкий мистер Александрофф с натянутой на отвращение улыбкой процедил сквозь зубы, что именно этого он и добивался от Дениз. Теперь же она может и дальше рисовать своих идеальных счастливых людей и эльфийские пейзажи. Только вот ей уже не хотелось. Причем не хотелось рисовать совсем.

Дениз сама стала бледная с синими кругами под глазами, как труп на последней ее картине. Она постоянно дергалась от любого скрипа или шороха и очень много плакала, одновременно раздражая и беспокоя Марка. А после полученного зачета и вовсе свалилась в обморок.

Очнулась у себя в комнате от того, что кто-то тихо перебирал струны на гитаре, и звуки складывались в грустную мелодию. Элиссон играть не умела, Марк ни за что бы не стал будить Дениз, а пустить в комнату кого-то третьего он не позволил бы. Кто тогда?

Она кое-как разлепила глаза и осмотрелась. Подруга сидела на своей кровати и читала журнал о моде. Марк стоял у окна и, сложив руки на груди, смотрел куда-то вдаль. А вот на полу рядом с кроватью сидел давешний покойник – Ричард «Ричи» Голд собственной персоной. Выглядел он вполне живым и даже моложе, чем на фото в газете. В руках у покойника обнаружилась гитара, разбудившая Дениз.

«Я сошла с ума, – подумала она и, откинувшись обратно на кровать, натянула одеяло на голову. – Слишком много думала об умершем, вот он мне и мерещится. Переутомилась. Сейчас глаза отдохнут, открою их и ничего не увижу!»

Вот только мелодия никуда не исчезла, да и сам Ричи остался на месте, стоило вновь к нему повернуться. Более того, он, обнаружив, что его видят, грустно улыбнулся и помахал Дениз.

– При жизни так и не дописал эту песню, – пожаловался он. – То гастроли, то телки… Почти всегда в дороге – такой стресс… Я уже и не помню, когда в последнее время спал нормально. Так что когда Джо предложил персидскую смесь, я подумал: «А почему нет?» И вот я здесь…

Ричи развел руками, а Дениз отчетливо представила себе валяющееся на асфальте тело с закатившимися глазами и пеной в уголках рта. Желудок скрутило, она подорвалась с кровати и побежала в ванную комнату. Захлопнув за собой дверь, склонилась над унитазом – вырвало чем-то желто-зеленым, наверное, надо было меньше жевать кончик кисточки…

«Точно! – мысленно обрадовалась Дениз. – Краски, кисти, растворители – отсюда и галлюцинации, я ж особа впечатлительная».

Не то от выводов, не то после рвоты стало легче. Успокоившись, она поднялась, нажала на слив и приготовилась открыть воду в раковине, чтобы прополоскать рот, когда заметила прислонившегося к душевой Ричи.

– Жаль, что такой трюк только с едой и алкоголем работает, – глядя на очистившийся унитаз, сказал он. – Сблевал лишнее и снова как огурчик.

Дениз вновь затошнило, и она бросилась обратно к «белому журчащему другу», хотя в желудке и так почти что ничего не осталось.

В дверь постучали, и Марк с тревогой в голосе спросил, все ли у нее в порядке. Пришлось соврать, озвучив недавние выводы про краски и растворитель. Его такой ответ вроде бы устроил, а Дениз снова поднялась, чтобы в этот раз точно прополоскать рот.

– Спорим, твоя подружка напугала его, что он скоро может стать папой? – усмехнулся Ричи.

– Пошел нахрен отсюда! – прошипела на него Дениз и принялась умываться ледяной водой.

Вода не помогла. Прогулка с Марком в парке на свежем воздухе тоже. Нормальный восьмичасовой сон после – снова нет. Ничего не помогало, и Ричи витал рядом с Дениз, чем бы она не занималась – даже в туалет без его присмотра нельзя было сходить! И она медленно, но верно склонялась к мысли, что надо бы обратиться к психиатру. Потому что, очевидно, сошла с ума, раз видит мертвого парня. Навязчивого мертвого парня, который вместо рассказов о своей жизни и смерти, стал требовать, чтобы его воскресили. Хорошо хоть идей, как это сделать, у него не было, иначе она бы давно попробовала…