Глава 2. Огненное трио

Март 1661г. По дороге из Гавра в Кале

Тёплый луч заходящего солнца мазнул по лицу. Едва открыв глаза спросонья, Арман зажмурился, но постепенно привыкнув к яркому свету, принялся рассматривать лица своих спутников. Все трое: и сидящие напротив него д'Эстен с Лауделлом, и беззаботно прикорнувший у него на плече Данжюс, крепко спали. Что-то общее было у этой троицы, и это показалось Арману настолько смешным и несуразным, что вызвало у него приступ смеха. И лишь внимательнее присмотревшись к каждому по очереди, он понял, в чём было дело.

Все трое были без шляп, и лучи заходящего солнца ярко освещали их шевелюры разных оттенков каштанового или, как говорят в народе, рыжего цвета – золотисто-соломенные вихры д'Эстена, смешно всклоченные огненно-рыжие кудри Лауделла и ярко-каштановые причудливые завитки локонов Данжюса.

– Что? Уже? – встрепенулся Леон и повернул сонное лицо к де Руже. – Мы уже приехали?

– Ещё немного, граф, и мы будем на месте. А пока можете ещё немного подремать. Вряд ли последующие дни и ночи будут столь же спокойными, – ответил герцог.

Но Леон продолжал смотреть на него с недоумением в глазах: за всё время их знакомства ему не доводилось видеть генерала смеющимся.

– А всё-таки, что вас так рассмешило, ваша светлость?

– О, это так, пустяк! И тем не менее забавный, – с улыбкой ответил де Руже и посмотрел в окошко туда, куда за синеющую на краю горизонта полосу моря катился ярко-огненный шар солнца.

– А всё же, что это за пустяк? – настаивал на ответе Данжюс, чувствуя по интонациям голоса генерала, что тот был расположен к беседе.

– Вы все трое – рыжеволосые, – ответил де Руже, негромко смеясь. – Случайность это или вас специально выбрали для того, чтобы наш приезд в Кале стал бы максимально заметным? Да стоит вам троим вместе выйти куда-нибудь, и даже полуслепые старики будут указывать на вас.

– Эка невидаль – рыжие! – пожал плечами Леон. – Нас в корпусе частенько наказывали всех за компанию, чтобы не разбираться, кто был «тот рыжий паж», который сорвал прогулку фрейлин королевы или оборвал абрикосы в оранжерее.

– А кто ещё был рыжим в вашей компании? – теперь Арману стало действительно интересно, с кем из товарищей по учебе в Пажеском корпусе Данжюсу приходилось делить наказания.

– Да тот же де Виллеруа для начала! Мы с ним частенько попадались Мальфлёру под горячую руку. Де Шатийон тоже часто оказывался в компании с нами во внеочередном карауле. Д’Эффиа закончил учёбу в корпусе за год до меня, а так меня с ним путали не раз. Нас и теперь нередко принимают одного за другого.

– Как интересно! А ведь и в самом деле вы и де Шатийон, да и д’Эффиа тоже, очень похожи. На лицо – нет, а вот телосложением и ростом…

С минуту другую Арман внимательно присмотрелся к своим спутникам, прикидывая, как бы это выглядело, если бы все трое были одеты в одинаковые костюмы.

– Да. Правда, де Виллеруа успел здорово вырасти, – согласился с рассуждениями генерала Данжюс. – А нас троих по-прежнему легко перепутать.

– Да. Кстати, и с Лауделлом вы несколько похожи: и ростом, и телосложением, – де Руже кивнул в ответ на вопросительный взгляд виконта, который успел проснуться и услышать часть их разговора. – А если одеть всех троих в одинаковые камзолы, тогда тем более. Я говорю о вас с Лауделлом и д'Эстеном.

Теперь проснулся и помощник префекта, но де Руже как ни в чём не бывало продолжал развивать эту мысль:

– К примеру, если встретить одного из вас в сумерках, то и не поймёшь кто есть кто. Да, господа, этим можно воспользоваться!

– Рыжее трио! – прыснул со смеху Данжюс, а д’Эстен, глядя на него и на Лауделла в сиянии последних лучей заката, согласно кивнул:

– Признаюсь, я и не ожидал, что сам случай подарит нам это преимущество.

– Что ж! Дело за малым, – скрестив руки на груди, произнёс де Руже и с серьёзным видом задумался.

– Это за чем же? – заинтересованно спросил Данжюс.

Лауделл даже подался вперёд и внимательно прислушался к каждому произнесённому слову с тем, чтобы не упустить ничего важного.

– За костюмами, – с лукавой улыбкой ответил вместо генерала д'Эстен. – Вот тут-то нам и пригодятся ваши связи с лучшими портными Парижа, граф.

– Но связи-то в Париже! А мы едем в Кале, – возразил Данжюс, закинув руки за голову. – Эх, это в Париже я известная фигура, да!

– Я уже имел честь доложить вам, что в преддверии наплыва дворян, которые съедутся со всей Франции для торжественной встречи кортежа принцессы Генриетты, все именитые портные перевезли свои мастерские из Парижа в Кале, – напомнил виконт и весело подмигнул. – Кстати, от заказов уже нет отбоя. Потребуются рекомендации самых влиятельных придворных, чтобы нанять портного даже средней руки.

– Так что же, Леон? Порекомендуете нас вашим парижским портным? – де Руже посмотрел на Данжюса, который посерьёзнел прямо на глазах. – Это дело государственной важности, граф.

– Ну да! Конечно же, если это необходимо! Да что там! Я сразу же наведу справки. Есть у меня на примете один портной. Если и он приехал в Кале, то наше дело в шляпе! Да у мэтра Савари сам герцог Орлеанский новый гардероб в прошлом сезоне заказывал.

– Боюсь, что к столь именитому мастеру очередь расписана на недели вперёд, – скептично проговорил д’Эстен, но Леон с жаром возразил в ответ на его замечание:

– Да мэтр ради постоянных клиентов готов себя самого и всех подмастерьев в могилу свести! Нет! Он не откажет мне. Наоборот, он сделает всё, лишь бы не уступить заказ своим соперникам.

– Прекрасно! Значит, этот вопрос решён? Но у меня есть одно условие, господа, – вмешался в дискуссию де Руже. – В мастерскую к портному отправится только один из вас. Надеюсь, что готовые костюмы подойдут по размерам всем троим. До поры до времени никто не должен видеть вас троих в одном месте.

– Ого! Вот это секретность! – оценил эту стратегию Данжюс, а Лауделл от восхищения даже присвистнул.

– А в чём заключается ваш план, господин генерал? – спросил д'Эстен, увлекшись, он позволил себе вольность при обращении к де Руже, на что тот не обратил никакого внимания.

– Мой план на самом же деле прост, – не считая нужным скрывать свои соображения, герцог поделился ими вслух:

– Вы все будете следить за происходящим в Кале из разных точек. Леон, вы, как один из приближенных герцога Орлеанского, будете появляться в свете и наблюдать за происходящим среди придворных. Вы, д’Эстен, будете присматривать за прибывшими в Кале торговцами, особенно же за галантерейщиками, ювелирами, портными и ростовщиками. Лауделл, вы будете ежедневно появляться в порту и вблизи него. Особенно полезно будет ваше внимание к англичанам и голландцам, если они там появятся.

– А где мы будем встречаться для доклада? – спросил д'Эстен.

– Встречаться вовсе необязательно. Но можно устроить штаб-квартиру в гостинице, в которой я поселюсь, – ответил де Руже после некоторого раздумья. – Но предупреждаю, вы должны вести себя как обычно. И только в случае неординарных событий дать мне знать безотлагательно. Повторюсь, вас троих не должны видеть вместе.

Глава 3. Брандеры

Март 1661г. Кале. Трактир в порту

Услышав последнюю фразу, которую Вандермеер обронил вскользь, словно не придав ей особенного значения, лорд Эссекс резко вскинул голову и поперхнулся. Ложка в его руке замерла в воздухе, и коричневатая струйка мясной похлёбки стекала на его острый подбородок, капая на кружевной воротник рубашки.

– Что вы сказали? Брандеры? Я не ослышался? Брандеры!

– Да, вы не ослышались, – недовольный, что его прервали на полуслове, барон отмёл дальнейшие расспросы вразумительным, как ему казалось, ответом:

– Да, вы не ослышались! Мы используем брандеры для того, чтобы взорвать адмиральский корабль. И пусть скажут спасибо! Я им велел дождаться, пока все лорды и щёголи из Уайтхолла не покинут корабль. Нам ни к чему их убивать, – он понизил голос до шёпота, – сгореть должен только сам корабль, а точнее, кое-что в трюме. Жертвы будут сведены к минимуму. К тому же грохот и шумиха сыграют нам на руку. Этот инцидент отвлечёт внимание шпионов кардинала от других наших планов.

– Шпионов кардинала? – недоверчиво спросил Эссекс. – Вы что же, ничего не слышали о последних известиях из Парижа?

– Слышал. И в чём теперь разница? – Вандермеер нетерпеливо помахал руками, но тут же осторожным взглядом осмотрел зал таверны. – Они – шпионы. Служат они лично кардиналу или кому-то ещё – невелика разница. Покойный Мазарини часто повторял, что служил, прежде всего, королю и Франции. Ага! И себе тоже.

– Ну да! – проговорил Эссекс.

Отодвинув глиняную миску с остывшей похлёбкой, он вытер платком подбородок. Аппетит был испорчен, стоило всего лишь на миг представить себе охваченный пламенем корабль. Одно дело саботировать секретные переговоры за закрытыми дверьми, но оказаться причастным ко взрыву и, как следствие, убийству невинных людей – это выходило за рамки его понятий о целях и неизбежных жертвах. И к тому же такой поступок окончательно отрежет для него возможность отступления. Нет, не с десятком загубленных жизней на совести! Это будет уже прямой дорогой в Тайберн! Да его враги в Королевском совете подсуетятся и найдут способы, как троекратно усугубить это чудовищное преступление и выставить его в глазах короля и судей не только соучастником, но автором плана покушения на убийство принцессы Генриетты.

– Ну что? Что вы скажете? – спросил Вандермеер, пристально всматриваясь в лицо собеседника, погрузившегося в раздумья.

Судя по выражению лица барона, он подозревал, что в мысли Эссекса закрались запоздалые сомнения. Быть может подобная реакция и подтверждала его ожидания, но в итоге Вандермеер ожидал от своего союзника безусловного согласия с его планом.

Вместо этого лорд Эссекс опустил голову на руки, с трудом проглотил комок в пересохшем горле, и прошептал:

– Это чудовищно!

– Я и не спрашиваю вашего мнения по поводу этической стороны дела, – отрезал Вандермеер. – Вы принимаете мой план? Да или нет? Могу я рассчитывать на вас? На ваше участие?

– На моё молчание – да! – поразмыслив, ответил Эссекс. – Но я не одобряю ваши методы и участвовать в этом не стану. Жертвы, сударь! Во имя всего святого, речь идёт о человеческих жизнях!

– Тихо! – приказал барон и несколько раз хлопнул ладонью по столешнице, что было моментально воспринято трактирщиком, стоящим неподалёку от их стола, как приказ подойти к нему.

Широкоплечий толстяк проворно проскользнул мимо столов, за которыми собрались несколько разномастных компаний. С неожиданной при его габаритах грацией трактирщик оббежал вокруг ввалившейся в трактир группы моряков, которых изрядно покачивало после пережитого шторма или от выпитого по дороге в трактир дешёвого вина, которым торговали прямо на пристани. Не дойдя трёх шагов до стола, трактирщик поклонился перед досточтимыми господами. Ожидая приказания, он вопросительно смотрел на Вандермеера, которого справедливо определил как важного, а главное, обладающего большим влиянием человека.

– Эй, там! – криво ухмыльнувшись, барон указал на миску с недоеденной похлёбкой. – Это бросьте на корм свиньям, а нам несите лучшее вино и закуски к нему. И уберите эту дребедень, – он небрежным жестом ткнул в корзинку на краю стола, в которой чернели несколько чёрствых ломтей хлеба и засохшего сыра.

– Сию же минуту, господа! Вам бургундское или бордо? Или предпочитаете испанские вина? Для особых гостей у меня есть отдельные запасы в погребе. Там найдутся даже три-четыре бутылочки амонтильядо.

– Вот как? – барон перевёл на него взгляд мутно-голубых глаз и небрежно хмыкнул. – Пожалуй, я возьму ваше заведение себе на заметку. Что вы скажете, милорд? Достойно ли испанское вино нашего предприятия?

– Мне бордо, – выдавил из себя Эссекс, с безразличным видом глядя перед собой.

– Бордо? Что ж, как по мне, так и бордо сойдёт, – кивнул в знак одобрения Вандермеер. – Холодного мяса на закуску. Свежий хлеб с паштетом и сыр! Несите всё на стол, любезный, и поскорее!

– Сию же… – ответствовал трактирщик и поспешил убраться с глаз долой от господина, грубые манеры которого вызвали у него появление волны холодных мурашек.

Вандермеер, довольный тем эффектом, который он произвёл на хозяина заведения, вытянул ноги, при этом бесцеремонно толкнув кованым каблуком сапога Эссекса, и откинулся назад, упершись спиной о стену.

– Жестковато здесь, – проговорил он, нахмурив брови. – Да и кормят чуть лучше, чем свиней перед тем, как согнать в трюм корабля в качестве живого провианта.

– Вы же не хотите обедать на виду у всей парижской знати в центре Кале? – не удержался от сарказма Эссекс.

– А что в этом такого? Вся эта ваша скрытность, – Вандермеер развёл руками и наклонил голову набок, – и пшика не стоит! Вы что же, думаете, что герцогу де Креки или лорду Суррею уже не донесли о том, что мы здесь? Какая разница в том, что нас видели в центре Кале или в этой дыре на задворках портовых складов?

– Не скажите, – покачал головой Эссекс. – Здесь нас, если и выследят, то только те шпионы, которые скрываются так же, как и мы. А в центре Кале на нас обратят внимание люди самого Хайда или, хуже того, люди короля! Короля Франции, я имею в виду.

– Ха! И что с того? Разве вас объявили вне закона? Разве вас в чём-то обвинили?

– Да, но вы, барон! На вас пало подозрение в покушении…

– Ах да! Я! – Вандермеер достал из внутреннего кармашка жилета маленькую коробочку, раскрыл её и, поднеся к носу, с шумом вдохнул. – Я – персона нон грата в Лондоне, не так ли? Но кто, скажите мне, кто знает меня в лицо здесь, в Кале? Кроме вас, разумеется. И кроме лорда Суррея, который, по моим расчетам, пока ещё находится по ту сторону Ла-Манша.

– Как скажете, – проговорил Эссекс, уже готовый согласиться с доводами барона. – И всё-таки разумная предосторожность будет нелишней.