ничего тревожного не содержала: «Погода стоит прекрасная, груз обещает быть выгодным…» И ни единого намека на то, что заставило команду покинуть судно. В трюмах еще сохранялся подмоченный груз – шелк и бренди. Заимодавцы забрали все то, что еще можно было худо-бедно продать, а корабль-несчастье оставили Седжу. И когда тот не отказался от Совершенного да еще и заложил земли и дом ради его починки – в Удачном на него стали смотреть как на сумасшедшего.
Седж на Совершенном проделал семнадцать очень удачных плаваний. Когда его спрашивали, каким образом ему это удается, он отвечал, что попросту не обращает никакого внимания на носовую фигуру и водит корабль так, как если бы это было простое деревянное судно. В эти годы носовое изваяние в самом деле производило впечатление безгласного – но тот, кому случалось на него посмотреть, наталкивался на взгляд, полный тлеющей злобы. Могучие руки были вечно скрещены на мускулистой груди, а челюсти оставались так плотно сжаты, как если бы Совершенный по-прежнему состоял из одного куска неоживленного дерева. Он, наверное, знал тайну исчезновения Кабли и всех его людей – но так ее никому и не открыл. Отец Альтии как-то рассказал ей, что в те времена присутствие Совершенного в гавани уже воспринималось почти как должное. Люди даже погова