Подставив лицо ветру, Кеннит заново переживал свой любовный опыт с Альтией Вестрит, вспоминая и смакуя мгновение за мгновением
– Ну-ка, что тут говорят про серебряную? – неожиданно послышался знакомый голос, и рядом с ними точно из ниоткуда материализовался Моолкин.
Восковая кожа и глубокие тени под глазами придавали ему вид не озабоченного правителя, а скорее тяжело больного дитяти.