Цитаты из книг автора «Роберт Райт»

Звучали они так: «Плохая новость – тебя нет. Хорошая новость – ты есть всё».

Медитация осознанности, если подойти к практике со всем старанием, приводит к тому, что вы начинаете понимать других существ. И я имею в виду «понимание» не в некоем утонченном смысле примирения и любви, но скорее как более четкое и ясное постижение других живущих.

относитесь нейтрально. И так до тех пор, пока не дойдете до настоящего врага. Если все идет по плану, то к этому моменту вы будете способны направить поток любви-доброты даже на того, к кому относитесь враждебно[92]. Про эту медитацию так и хочется сказать несколько добрых слов, и вот что скажу я: для кого-то эта техника работает.

Существует техника медитации, созданная специально для того, чтобы размыть эту границу. Это так называемая медитация любовь-доброта или, если использовать древнее наречие пали, метта. Обычно эта практика начинается с мысленного посыла доброты по отношению к самому себе. Потом вы представляете человека, к которому хорошо относитесь, и посылаете ему свою любовь-доброту. Потом – кого-то, к кому

сущностью» вещи, преуменьшает ее значение: это просто дерево или просто кусочек сельдерея. Но в других ситуациях – например, когда мы говорим о потрясающем вине или о рулетке Кеннеди, – история, напротив, преувеличивает значение вещи настолько, что пересиливает внутренний опыт.

Грубо говоря, в некоторых случаях история, порожденная «скрытой

Возможно, причина, по которой формы и текстуры так увлекают младенцев, заключается в том, что у них еще нет подобной «системы сортировки» и ощущения сущности. Другими словами, они пока «не знают», что представляют собой окружающие их вещи, а потому мир для них – страна чудес. Возможно, этим же объясняются слова Вебера о «наполненной пустоте»: порой способность не видеть сущность позволяет погрузиться в яркость окружающего мира.

убеждениям о том, от чего ты его испытываешь». Для примера он привел еду: «Если ты передашь мне тарелку и я попробую ее содержимое, часть меня будет знать, что это блюдо протянул мне человек, которому я доверяю. На вкус оно будет совсем иным, чем если бы я подобрал ту же самую еду с пола или приобрел за тысячу долларов. Или возьмем живопись. Действительно, можно смотреть на картину и не знать, кто написал ее, а значит, оценивать в основном с точки зрения ее внешнего вида. В то же время ты будешь знать, что это именно картина, а не просто выплеснутая на стену краска. Кто-то потратил на нее время для того, чтобы потом показать. И это знание влияет на восприятие»[80]. То же самое, по его словам, происходит с «простейшими ощущениями, будь то оргазм, питье воды при нестерпимой жажде, растяжка, что угодно

Вино – исключительно яркий пример того, как истории влияют на наше удовольствие («Это был прекрасный год!»). Но Блум считает, что, если поискать, за каждым удовольствием найдется история, которая служит как бы его логическим обоснованием. Однажды он сказал мне: «Простых удовольствий не бывает. Удовольствие всегда привязано к твоим

Держа это в уме, давайте еще раз вспомним два ключевых утверждения Родни: во-первых, принятие бесформенного, или пустоты, дает более близкое к истине восприятие окружающего мира, чем восприятие большинства людей; во-вторых, чувства, которые мы обычно испытываем в отношении тех или иных вещей, не соответствуют истинной природе этих вещей. Эти утверждения не противоречат моим собственным. Единственное, в чем мы с Родни расходимся, это в том, каков механизм подобного прозрения. Родни следует ортодоксальной позиции буддизма в этом вопросе: ясность видения притупляет чувство. Я же считаю, что все происходит наоборот.